Плата Харону

Чингиз Абдуллаев

Аннотация

   Деньги правителя одной из суверенных республик бывшего СССР, тайно переведенные в швейцарские банки, становятся причиной вереницы кровавых событий. Кажется, на них легло проклятие. Убийство курьера, разборки в аэропорту и на даче бизнесмена с горой трупов, череда убийств за границей — такова жатва, которую они собирают. Хапнувший эти деньги предприниматель Касимов не предполагает, что дал своим могущественным преследователям ниточку, которая может облегчить им поиски. Тем более когда за дело берется опытный профессионал.




Чингиз Абдуллаев

Плата Харону

   Мирская роскошь часто тяжкий гнет,

   Под ней — нередко гнусное творенье,

   Коварство адское, пороков изощренье.

   Роберт Бернc

Глава 1


   Он сидел на диване с томиком Азимова в руках. Уже давно перечитал все его романы, вышедшие на русском и английском языках, но все равно время от времени его тянуло к произведениям именно этого американского фантаста. Дронго любил их всех. Любил эту знаменитую волну американских фантастов, ворвавшихся в мировую литературу такой мощной группой и оставивших в ней такой яркий след.

   Рей Брэдбери, Айзек Азимов, Роджер Желязны, Клиффорд Саймак, Роберт Шекли, Гарри Гаррисон, Роберт Хайнлайн, Пол Андерсон — эти имена были хорошо известны во всем мире, в том числе и в его родном южном городе. Разъезжая по всему миру, он покупал книги на английском языке, если не было хороших переводов на русский.

   И теперь, сидя перед работающим телевизором, он наслаждался покоем и любимой книгой. Именно в этот момент в дверь позвонили. Дронго взглянул на часы и нахмурился. Был уже восьмой час вечера. Он никого не ждал в такое время. Кто это может быть так поздно? В Москве вот уже несколько лет было очень неспокойно и по ночам часто слышалась стрельба: представители различных группировок выясняли отношения либо между собой, либо с милицией. Не спеша поднявшись, он с сожалением отложил книгу и пошел открывать. От неожиданных визитов он никогда не ждал ничего хорошего.

   Уже одного взгляда в «глазок» было достаточно, чтобы настроение испортилось окончательно. На лестничной площадке стояла незнакомая Дронго молодая женщина. У него было несколько секунд, чтобы понять и оценить ее социальный статус. Это была, разумеется, не случайная посетительница. На женщине было очень дорогое светлое кашемировое пальто. На плечи накинут цветной платок. Не нужно быть специалистом в этом деле, чтобы оценить стоимость этого платка. Лаковая сумочка в руках дополняла гардероб незнакомки.

   «Откуда они все узнают мой адрес? — раздраженно подумал Дронго. — Или где-то установлен специальный автоответчик который дает его всем желающим?»

   Он помедлил немного и все-таки открыл дверь. Женщина взглянула на него.

   Ей было лет тридцать — тридцать пять. Она была красивой. Выступающие скулы, чувственный рот, прямой нос, миндалевидные глаза. Она смотрела на Дронго в упор. Он даже смутился, несколько устыдившись своего домашнего вида. Он был в мягких джинсовых брюках и просторной рубашке, в которые одевался, находясь дома. После развала СССР у него было два дома. Один — в далеком южном городе, где прошло его детство, и другой — в Москве, с которой была связана вся его дальнейшая жизнь.

   — Добрый вечер, — торопливо сказала женщина, — извините, что я беспокою вас так поздно.

   — Не так уж поздно, — теперь он видел и ее обувь. Любого человека можно узнать по обуви, говорили модельеры, заставляя людей тратиться на дорогое приобретение. Но туфли незнакомки были действительно элегантными. Не было никаких сомнений, что они и сумочка были куплены в одном магазине. Дронго с трудом сдержал улыбку. Это была его любимая фирма «Балли», чьи туфли он также предпочитал всем остальным фирмам.

   — Я хотела бы с вами поговорить, — нервно сказала женщина, сжимая в руках сумочку.

   — Да, конечно, — он сдержал тяжкий вздох, чтобы не оскорбить женщину.

   И, пропуская ее в квартиру, провел в столовую, где был относительный порядок.

   Хотя в его трехкомнатной квартире порядок был действительно лишь относительным.

   Женщина, оглядевшись, села на стул, стоявший ближе к выходу, словно решая для себя, стоит ли ей вообще оставаться в этой квартире. Было ясно, что она по-прежнему колеблется, немного напуганная собственной дерзостью.

   Дронго взял другой стул и намеренно сел на приличное расстояние от нее, давая ей возможность успокоиться. Он давно не принимал у себя подобных гостей.

   А в его родном городе вообще не было принято, чтобы молодые женщины приходили к мужчинам в восьмом часу вечера. Это было неслыханным вызовом общественному мнению. Судя по всему, женщина вполне могла оказаться его землячкой, что тем более делало ее поступок предосудительным. Он ничего не спросил, ожидая.

   Женщина оценила его тактичность.

   — Простите, — наконец сказала она нервно, — я не знаю, как вас называть. Меня предупреждали, чтобы я не говорила вашу… ваше… ну вы сами знаете…

   — Ничего, — засмеялся Дронго, — за много лет я отвык от собственного имени и привык к этой кличке. Она стала как бы моим вторым именем. Можете называть меня Дронго. Я не обижаюсь, тем более что многие действительно меня так называют.

   — Спасибо, — чуть улыбнулась женщина.

   — Но сначала расскажите, как вы меня нашли, — попросил хозяин. — Я не имею привычки давать о себе информацию в рекламных роликах.

   Женщина взглянула на него, мягко улыбнувшись. Он явно помогал ей успокоиться.

   — Мне о вас рассказывал мой брат несколько лет назад. Говорил, что в нашем городе живет такой человек, который приезжает сюда нечасто. Потом он рассказал мне, что вы живете и в Москве. Я с большим трудом сумела узнать ваш адрес. Я уже приходила сюда два месяца назад, но мне не удалось вас застать. Вы все время в разъездах.

   — Когда это было, примерно сколько недель назад?

   — Нет, не примерно. Я знаю точное число. Это было десятого октября, полтора месяца назад.

   — Да, действительно, тогда меня не было в городе, — кивнул Дронго. Для себя он отметил дату, которую запомнила женщина. Очевидно, в этот день произошло нечто еще более серьезное, если она так точно ее запомнила. — А где работает ваш брат? — уточнил он, видя, что она почти успокоилась.

   — Раньше он работал в КГБ. В Первом управлении. Так, кажется, называли разведку. А теперь он в руководстве коммерческого банка.

   — Неплохо устроился, — кивнул Дронго, — это, по-моему, лучшее, что могут делать бывшие разведчики. Как зовут вашего брата?

   — Сайд Сафаров.

   — Нет, я не слышал такую фамилию, — сказал Дронго. — Хотя подождите, но, если он ваш брат… значит, вы дочь известного хирурга-кардиолога Махмуда Сафарова. Ваш отец был министром здравоохранения, до этого работал в Ленинграде и Тбилиси. Правильно?

   — У вас хорошая память. Да, я по отцу Сафарова, кивнула женщина.

   Теперь он знал, что не ошибся. Пришедшая к нему молодая женщина была из очень известной семьи, в которой настолько сильно чтили семейные традиции, что визит незнакомки к неизвестному мужчине вечером был дерзким вызовом. Тем интереснее ему было узнать, зачем именно она к нему пришла.

   — Может, вы все-таки снимете пальто, — предложил Дронго, — у меня в квартире довольно тепло. Вы можете простудиться, когда отсюда выйдете.

   Она кивнула и, поднявшись, опустила пальто на руки Дронго. Платок оставила у себя. Он отнес пальто, повесил его в прихожей и вернулся в комнату.

   — Может, я вам принесу чай?

   — Нет, спасибо, — поблагодарила она, — я не хотела бы вас утруждать.

   Он сел на прежнее место.

   — Я вас слушаю, — сказал он, обращаясь к нежданной гостье, — чем могу быть вам полезен?

   Она снова смутилась. И он опять терпеливо ждал, пока она заговорит.

   Молчание становилось просто неприличным, когда она наконец произнесла:

   — Мне про вас много рассказывали…

   — Это я уже понял, — он по-прежнему старался подтолкнуть ее; Было совершенно очевидно, что она никак не Может начать рассказ.

   — Я хотела бы получить ваш совет… вашу консультацию, — поправилась она.

   — Сначала мне нужно знать, какой совет вы хотите получить, — ответил Дронго.

   — Это даже не совет, — быстро сказала женщина, словно опасаясь, что раздумает, и добавила:

   — Мне нужна ваша помощь.

   Дронго молчал. Нужно дать возможность женщине собраться с духом и высказать все, что она хочет. Очевидно, это было что-то глубоко интимное. На лице гостьи отражалась целая гамма чувств — от растерянности до испуга, от неуверенности до решимости.

   Наконец она сказала и следующую фразу:

   — Мне говорили, что вы лучший аналитик. И вообще самый лучший специалист в разного рода запутанных историях.

   — Возможно, — сказал Дронго, — хотя я в этом совсем не уверен.

   По-видимому, вам нужна моя помощь в каком-то личном вопросе? Дело касается лично вас?

   — В некотором роде, — ответила женщина, — это очень сложное дело, и я хотела бы, чтобы наш разговор остался только между нами.

   — Разумеется, — сразу кивнул Дронго, — об этом вы могли бы не говорить.

   Теперь она уже не колебалась.

   — Дело касается моего мужа.

   — Ему нужно помочь? — уточнил Дронго.

   — Нет, — сказала гостья, — его нужно убить.

Глава 2


   Только многолетняя практика Дронго помогла ему сохранить хладнокровие.

   Он посмотрел в глаза очаровательной незнакомке.

   — Я не ослышался, — спросил он, — вы сказали «убить»?

   — Да, — кивнула она, нервно теребя сумочку.

   — В таком случае вы перепутали адрес. Я действительно иногда занимаюсь трудными вопросами, но лишь помогаю людям найти решение их проблем, распутывая разного рода преступления. Я аналитик, а не убийца. Разве брат не говорил вам об этом?

   — Говорил. Но вы меня не совсем поняли.

   — Слово «убить», кажется, исключает возможность другой трактовки. Или у вас есть своя версия? В любом случае я не буду заниматься вашим вопросом. Я никогда не занимаюсь бытовыми проблемами, даже тогда, когда жена не очень любит своего мужа.

   — Напротив, — возразила женщина, — я очень люблю своего мужа.

   — В таком случае я действительно ничего не понимаю, — развел руками Дронго.

   — Дело в том, что я по отцу Сафарова, а по мужу Блумберг. Может, вы слышали о ТРАСТ-банке?

   — Дело Сергея Блумберга? Конечно, слышал. Там говорили о миллиардных суммах. Так вы его супруга? — понял Дронго.

   — Да, — кивнула женщина, — я его жена. И пришла к вам за помощью. Дело в том, что у него требуют двадцать миллионов долларов. А у нас таких денег сейчас нет. И ему дали срок до первого декабря. То есть через три дня он должен либо найти деньги… либо… — Она вздохнула. — Они твердо обещали, что посадят его в тюрьму. У него уже отобрали заграничный паспорт. И мы ничего не сможем сделать.

   — Он не может уехать без заграничного паспорта? — не совсем понял Дронго. — В страны СНГ можно выехать и по обычному.

   — Это невозможно, — возразила женщина, — у нас многочисленная родня. Мы не знаем, что они могут придумать. Понимаете? Наш сын учится в Англии, дочь живет с нами. У меня трое младших братьев, находятся в разных местах. Их семьи вместе с ними. В общем, мы не знаем, что они могут сделать, но деньги он должен найти. Ему все равно от них не скрыться. Речь идет об очень влиятельных людях.

   Вы должны меня понять.

   — Во всяком случае, я пытаюсь, — пробормотал Дронго. — Вы хотите сказать, что у вашего мужа нет никаких возможностей выплатить эти деньги. Но ведь активы его банка превышают несколько миллионов рублей.

   — Сейчас все заморожено, — возразила женщина. — ТРАСТ-банк поддерживал одного из бывших фаворитов президента. Вы же прекрасно знаете, кого именно, об этом писали все газеты. И фамилию моего мужа упоминали рядом с фамилиями очень известных людей. Этот фаворит слетел со своего поста, его место получил другой, а следом за этим начались неприятности и у моего мужа. Сначала было несколько проверок ревизий. Потом пустили слух о плохом положении банка. И, наконец, теперь, найдя действительно какие-то нарушения, требуют двадцать миллионов долларов. Иначе моего мужа обещают просто арестовать. А из тюрьмы он живым не выйдет.

   — И, конечно, за всем этим стоит новый фаворит президента, — понял Дронго.

   — Да, конечно, — кивнула женщина. — Ему кажется, что мой муж до сих пор финансирует политическую деятельность бывшего фаворита. А такие вещи не прощаются. Вы ведь знаете, как они умеют мстить.

   — Примерно знаю, — кивнул Дронго.

   — Мало того, они требуют деньги наличными. Это невозможно. Где муж достанет такую сумму? Кроме того, за моим супругом уже следят. Следят нагло и в открытую. Уйти он все равно не сможет.

   — Но у вас ведь должна быть недвижимость за рубежом. Газеты пишут, что у вашего мужа только недвижимости на сотни миллионов долларов.

   — Это все слухи, — возразила женщина. — У нас есть дом в Вашингтоне, купленный за два миллиона долларов, дача в Израиле и небольшая вилла во Франции. Все вместе не стоит и четырех миллионов долларов. А если включить нашу московскую квартиру и дачу — то пяти-шести. Мы не сумеем так быстро собрать нужную сумму в валюте.

   — Неужели и в банке нет двадцати миллионов?

   — В банке есть гораздо больше. Но я же говорила — счета заморожены, и банк ежедневно несет огромные потери. На наших личных счетах в Швейцарии и Америке есть деньги, но вытащить так просто десять миллионов долларов мой муж не сможет. В прежние времена, в спокойные времена, — поправилась она, — он мог бы без проблем получить десять миллионов наличными в любом другом банке. А сейчас все от него шарахаются. Вы же знаете нового фаворита президента. У него большие связи в банковских кругах.

   — Можно обратиться в Министерство финансов, — Дронго сделал последнюю попытку убедиться, что испробованы все варианты.

   — Он уже звонил министру, но тот не захотел с ним встретиться.

   — Откуда вы так хорошо осведомлены о делах своего мужа? — спросил Дронго. — Или вы с ним обсуждали возможность вашего визита сюда?

   — Честно говоря, да, — немного смущенно призналась женщина, — он тоже считал, что только аналитик такого класса, как вы, может ему помочь. Он не знает, что ему делать.

   — Надеюсь, вы беседовали с ним не у себя дома?

   — Нет-нет, — она улыбнулась, — конечно, нет. Мы убеждены, что наши квартира и дача прослушиваются. Мы не говорили даже в автомобиле. Только когда гуляли в парке.

   — Возможно, вас все-таки не подслушали, — пробормотал Дронго. — В любом случае нам нужно исходить из того, что враги вашего супруга могли узнать о вашем визите ко мне.

   — Вы беретесь за это дело? — обрадовалась она. — Теперь придется. Вы же наверняка приехали не одна. Если я не ошибаюсь, внизу должна находиться ваша охрана и автомобиль, который привез вас сюда. Я прав?

   Чуть покраснев, она кивнула. — Именно поэтому мне уже нет смысла отказываться. Если следят за вашим мужем, то не исключено, что следят и за вами Значит, наверняка сумеют просчитать, зачем и к кому вы приехали в этот дом. Но почему вы решили, что ему лучше умереть? Вы представляете, какие это издержки?

   Его банк может разориться, без него все пойдет прахом. Достаточно какого-либо слуха, и все может кончиться очень плохо.

   — Он все просчитал, — возразила женщина, — во главе совета директоров встанет другой человек. Он известен своим нейтралитетом, и новый фаворит президента не станет его топить. Кроме того, новый человек — родственник премьера. Мой муж все просчитал.

   — Кажется, мне нужно будет встретиться с ним, — задумчиво сказал Дронго. — Может, действительно он придумал наилучший выход из создавшейся ситуации. Но вам придется нелегко.

   — Почему? — не поняла женщина.

   — Все эти слухи, события, неприятности коснутся и вас, — объяснил Дронго, уже обдумывая это необычное дело.

   — Сергей предупредил меня, что это достаточно опасно, и мы придумали трюк, чтобы оторваться от возможного преследования. Автомобиль, на котором я обычно езжу с моим охранником и водителем, выехал в другое место. И там на заднем сиденье находится женщина, очень похожая на меня. А я вышла из дома в другом пальто и только в машине переоделась.

   — Кто вас сюда привез?

   — Наш водитель, он работает у нас уже много лет. Мы ему абсолютно доверяем.

   — Он один или был еще кто-нибудь?

   — Там, в машине, еще один человек, — чуть поколебавшись, сказала женщина, — он обеспечивает мою безопасность.

   — И вы ему доверяете так же, как водителю?

   — Нет, еще больше. Это мой брат.

   — Тогда не будем терять времени. Завтра вечером я должен встретиться с вашим мужем.

   — Почему вечером? — не поняла женщина.

   — Мне понадобится один день, чтобы разобраться в ваших Проблемах досконально. Пока я знаком с ними только посредством газетных статей. А мне хотелось бы получить более полную информацию.

   — От кого? — почему-то шепотом спросила она.

   — У меня остались кое-какие связи, — улыбнулся Дронго, — не беспокойтесь, я никогда не играю сразу за две стороны. Если сказал, что беру дело вашего мужа и попытаюсь вам помочь, значит, действительно буду помогать.

   — Спасибо, — смущенно сказала женщина, открывая сумочку. — И я хотела бы поговорить еще об одном обстоятельстве. Простите меня… но сумма вашего гонорара… В общем, у меня здесь двадцать тысяч долларов. Это только аванс.

   Мой супруг просил вас самого определить размер гонорара.

   — Да, — весело сказал Дронго, — это, конечно, самое важное. Для человека, у которого недвижимости всего на пять миллионов долларов, а наличных не так много, ваш муж проявляет неслыханную щедрость. Но я не работаю на проценты, — Я не хотела вас оскорбить, — торопливо сказала она.

   — А я не сказал, что оскорбляюсь, — улыбаясь, ответил Дронго. — Я думаю, сто тысяч меня вполне устроят. И независимо от того, чем кончится наше совместное предприятие. Такая сумма для вас не очень обременительна?

   — Нет, — облегченно засмеялась женщина, — не очень. — Она все-таки достала две пачки денег и положила их на стол.

   Затем поднялась, чтобы уйти.

   Дронго достал листок бумаги, записал телефон, протянул гостье.

   — Завтра вечером, ровно в пять, он должен позвонить мне по этому телефону. Пусть позвонит из автомата на улице или с какого-нибудь случайного телефона, по которому раньше никогда не говорил. Но только ровно в пять часов.

   При встрече с ним не говорите ему ничего. Пусть запомнит телефон и уничтожит эту бумажку. Но сообщите это только ночью, на ухо.

   — Да, да, — кивнула она, чуть покраснев, — я все поняла.

   — Вы так и не выпили ничего, — заметил Дронго, провожая ее до двери, — надеюсь, в следующий раз я окажусь более гостеприимным. Хотя, думаю, будет к лучшему, если следующего раза не будет.

   Он снял с вешалки ее пальто.

   — Я вам помогу. Кстати, вы рассказали все о делах своего мужа, о его работе, о деятельности банка, о ваших родственниках, не сказав самого главного.

   — Чего? — удивилась она, оборачиваясь.

   — Своего имени.

   Что-то в ее лице дрогнуло.

   — Меня зовут Лейла, — торопливо сказала она, направляясь к выходу.

   Он закрыл дверь и приблизился к окну спальни, выходившему во двор.

   Внизу ее ждал роскошный «БМВ». Неужели она действительно считает, что такую машину могли не заметить?

   Дронго вернулся в столовую и опустился на диван. На пачки денег, лежащие на столе, он не обратил внимания.

Глава 3


   Темно-синий «Крайслер» с затемненными стеклами окон ждал его в указанном месте. Он осмотрелся и, пройдя к автомобилю, сел на заднее сиденье.

   Водитель, даже не повернув головы, сразу тронул автомобиль с места. И только через минуту произнес:

   — Вас уже ждут.

   — Они сделали все, как я сказал? — спросил Дронго.

   — Да. Мы подъедем к дому ровно в семь часов. Вы можете спрятаться внизу, там специально постелили коврик. Хотя окна нашего автомобиля все равно не позволяют видеть, что происходит в салоне.

   — Ничего, — пробормотал Дронго, — все же лучше я посижу внизу. Так будет и удобнее. Я поэтому и просил прислать самую большую машину; чтобы поместиться между сиденьями.

   Кряхтя, он сполз вниз и расположился на коврике.

   — Хорошо, что у вас нашлась такая машина, — сказал он снизу, — в «Волгу» или даже в обычный «Мерседес» я бы просто не влез. При моей комплекции нужна «Чайка» или «ЗИЛ».

   Водитель улыбнулся. Этот странный болтливый человек должен был встретиться с его хозяином при таких загадочных обстоятельствах… Наверное, того требовали законы бизнеса. В последнее время поговаривали о неприятностях у шефа.

   Дронго, сидя внизу, казалось, не успокаивался. Или ему было просто скучно.

   — Вы давно работаете у Блумберга?

   — Давно, — весело ответил водитель, — уже лет восемь. Все началось еще тогда, когда Сергей Леонидович основал свой кооператив. Это было в восемьдесят восьмом. Тогда все смеялись над Блумбергом, никто не верил, что это серьезно. А он сразу пошел в гору и стал зарабатывать большие деньги. Вот с тех пор я с ним и работаю.

   — У вас есть семья?

   — Как полагается. Жена и двое ребят. Старший сейчас в армии. Слава богу в Чечню не послали. Служит на Дальнем Востоке. Пишет, что все в порядке.

   — А супруга ваша работает?

   — Нет, дома сидит. Сергей Леонидович платит мне хорошо, так зачем свою жену на работу посылать? За несчастные сто долларов?

   — И сколько вам платит Блумберг?

   — Достаточно. На семью хватает. Да у меня и младший работает. А жена раньше часто болела. Зато в этом году мы с ней в Финляндии побывали.

   — Кроме вас, у Блумберга есть еще водители?

   — Конечно, есть. Еще трое. Но мне Сергей Леонидович доверяет больше других. Он так и говорит: «Ты, Семен, самый близкий мне человек».

   — А как вас по отчеству?

   — Григорьевич я.

   — Скажите, Семен Григорьевич, много людей обслуживают вашего шефа? Ну, сколько человек обычно бывает на даче или дома у Блумбергов? Я имею в виду, кроме водителей.

   — Много. У нас всегда полно народу. Осторожнее, я сейчас тормозить буду.

   Предупреждение чуть опоздало, и Дронго все-таки ударился о переднее сиденье левым боком. Но не слишком сильно.

   — Почему у вас так много водителей? — спросил Дронго, поглаживая левую руку.

   — Не много. Один работает с Лейлой Махмудовной. Другой работает на джипе или ездит за нами с охраной на других машинах. И третий находится на даче, возит там воду и продукты.

   — У Блумберга большая охрана?

   Водитель опасливо посмотрел назад. «Почему этот тип так всем интересуется? — мелькнула опасная мысль. — И едет таким необычным образом».

   — Охрана надежная, — ответил он болтливому незнакомцу, — работают ребята надежные, верные. Сейчас я снова буду тормозить.

   На этот раз Дронго успел удержаться.

   — Скоро подъезжаем, — сообщил водитель, чуть повернув голову. Он впервые подумал, что этот неприятный тип успел за несколько минут узнать у него довольно много. И вдобавок ко всему Дронго задал еще и следующий, совсем «не правильный», по мнению водителя, вопрос.

   — Вчера вы возили жену хозяина?

   Водитель молчал, словно не слышал вопроса. Потом нехотя выдавил:

   — Не помню.

   — Не нужно притворяться, — улыбнулся Дронго, — я ведь видел ваш «БМВ», на котором жена Блумберга приезжала ко мне. Поэтому не беспокойтесь насчет вчерашнего. Вы приезжали ко мне.

   Водитель упрямо молчал. Потом резко, без предупреждения тормознул. И хотя Дронго был готов к подобному, он все-таки снова ударился, и довольно ощутимо. Но не стал жаловаться, решив больше не задавать вопросов.

   Минут через пять они подъехали, и водитель предупредил:

   — Сейчас он выйдет.

   Дронго молчал. Пока все шло по его плану. Когда сегодня ровно в пять Блумберг позвонил, Дронго был уже готов к этой встрече. И попросил прислать вместительный автомобиль с самым надежным водителем, чтобы тот отвез его на встречу.

   «Крайслер» подъехал к дому Блумберга, въехал во двор. Ворота медленно открылись. Дом был элитный, в центре города, и соответственным образом охранялся частной охраной. Водитель мягко вырулил «Крайслер» к подъезду, где уже стоял «Мерседес» Блумберга. Молодой водитель, сидевший за рулем, открыл капот и начал что-то смотреть в «Мерседесе», объясняя вышедшему охраннику, что именно случилось. А сам Блумберг вышел из «Мерседеса» и, зло махнув рукой, пересел в «Крайслер».

   Со стороны могло показаться, что хозяину просто надоело ждать и он пересел в другую машину. Никто не мог догадаться, что Блумберг вышел в точно установленное время и по его приказу молодой водитель, сидевший за рулем «Мерседеса», долго не мог завести машину, а затем начал смотреть карбюратор вместе с одним из телохранителей Блумберга. А потом вдобавок начали менять колесо. Словно не дождавшись, хозяин пересел в другой автомобиль.

   — Добрый вечер, — сказал Блумберг, обнаружив сидящего на полу Дронго.

   — Не удивляйтесь, — улыбнулся тот, — это прежде всего в ваших интересах.

   — Я уже давно Ничему не удивляюсь, — вздохнул Блумберг. Это был сравнительно молодой, рано полысевший, рано раздобревший мужчина лет сорока пяти с явно обозначившимся вторым подбородком и выразительным блеском умных глаз, что всегда так ценил в человеке Дронго.

   — Семен Григорьевич, — попросил Блумберг, — помогите ребятам, пусть работают не так быстро. Нам нужно поговорить.

   Водитель, сидевший за рулем «Крайслера», обернулся к своему шефу, понимающе кивнул и выбрался из машины. Когда они остались одни, Блумберг прошептал:

   — Хороший мужик. Я с ним работаю уже больше восьми лет.

   — Вы хотели со мной встретиться, — тихо напомнил Дронго, — только не смотрите в мою сторону. Лучше откройте окно и обратите взгляд в сторону «Мерседеса». Чтобы вас видели те, кто сейчас за вами следит.

   — Вы думаете, и сейчас следят? — Блумберг забеспокоился.

   — Не сомневаюсь, — пробормотал Дронго, — сегодня я потратил весь день, наблюдая за вами. Достаточно было увидеть утром, как вас сопровождают до места работы, чтобы составить представление, как они следят. Судя по всему, подключены структуры ФСБ и МВД, во всяком случае, номера автомобилей, которые идут за вами, государственные, и сидевшие в них люди не очень скрывают свою принадлежность к органам. Одна из машин с наблюдателями даже проехала на красный свет, не обратив внимания на стоявшего неподалеку офицера ГАИ.

   — Я так и думал, — вздохнул Блумберг, — мне не могут простить дружбу с прежним фаворитом президента. Делают все, чтобы раздавить. Знаете, как сейчас проверяют наш банк? До последней бумажки. Вдобавок ко всему пущен слух о нашей неплатежеспособности. Я так устал от всего этого.

   — Представляю, — кивнул Дронго, — сейчас против вас вся мощь государственного аппарата. Поэтому постарайтесь успокоиться и отвечать на мои вопросы четко и кратко. Вы открыли окно?

   — Да.

   — В таком случае прикройте рот рукой и отвечайте на мои вопросы. Только ничему не удивляйтесь. Скажите, вы действительно финансировали деятельность бывшего фаворита президента и созданных им структур?

   Блумберг посмотрел на Дронго, потом снова повернул голову к окну.

   — Да.

   — Они требуют двадцать миллионов потому, что у них есть на вас компрометирующий материал? Не дергайтесь. Только отвечайте — да или нет?

   Блумберг тяжело вздохнул и в третий раз подтвердил:

   — Да.

   — Какой именно?

   — Мы незаконно финансировали некоторые структуры. Речь идет и о льготном финансировании. И о получении нами денег из государственных структур.

   Кроме того, на выборах в Думу мы поддерживали некоторых депутатов, примыкающих к оппозиции.

   — Вы получали деньги через государственные структуры, а затем финансировали политических союзников прежнего фаворита? — понял Дронго.

   — Верно. Он считал, что необходимо иметь своих людей и среди оппозиции.

   Поэтому мы тайно помогали некоторым депутатам. Но об этом стало известно президенту.

   — Кто конкретно требует у вас двадцать миллионов долларов?

   — Вы же понимаете кто, — пожал плечами Блумберг, чуть сдвигая руку.

   — Не убирайте руку ото рта, прикройте губы, — предостерегающе напомнил Дронго. — Тем не менее вы не ответили на мой вопрос. Это новый фаворит президента?

   Блумберг прижал руку ко рту. Затем поднял кнопку стекла и, обернувшись к Дронго, нервно сказал:

   — Да, да, да. Конечно, это он. Кто еще может организовать такую слежку, устроить травлю по телевидению и в газетах, организовать тотальную проверку нашего банка? Он считает, что у меня нужно вырвать финансовое жало. Он ведь прекрасно знает, сколько у меня денег. Поэтому и требует двадцать миллионов долларов. А как только я их дам, они закончат проверку и меня арестуют. Я в этом не сомневаюсь. Поэтому собираюсь на все плюнуть и просто уехать. Но живого меня из страны не выпустят. Я слишком много знаю. Поэтому я решил немного «умереть».

   — Похоже, что для вас это единственный выход, — согласился Дронго. — Теперь снова откройте окно и попросите Семена Григорьевича принести вам из дома телефон. У вас есть дома сотовый телефон?

   — Он у меня в кармане, — заявил банкир, доставая телефон.

   — Стойте, черт вас возьми, — нервно сказал Дронго. — Почему вы меня раньше не предупредили? Ваш телефон вполне может прослушиваться. Могли бы догадаться и оставить его в своей машине. Хотя все равно уже поздно. В доме больше нет таких телефонов?

   — Есть. У супруги есть свой. И у дочери свой.

   — Пусть принесет какой-нибудь из них. Чтобы мы могли еще несколько минут потянуть время и поговорить.

   — Семен Григорьевич, — позвал своего водителя Блумберг, — принесите мне, пожалуйста, телефон из дома. Я забыл зарядить собственный. Пусть Лейла даст мне свой.

   — Хорошо, Сергей Леонидович. — Водитель поспешил в дом.

   Дронго прислушался, как он отходит, и спросил у банкира, который теперь закрыл окно и повернулся к нему:

   — А те двое, что стоят у вашего «Мерседеса», кто они такие?

   — Паша и Игорь. Первый — водитель моей супруги. Вернее, он в основном работает с ней, когда она выезжает по своим делам, а второй парень — мой телохранитель Игорь. Он раньше работал в МВД, в уголовном розыске. Но его оттуда уволили в девяносто втором.

   — У вас есть еще телохранители?

   — Есть. Человек двадцать. Но они в банке. С нашей семьей плотно работают три человека. Кроме Игоря, еще Ольга и Арсен.

   — У вас есть телохранитель-женщина? — не поверил Дронго.

   — Это чтобы сопровождать жену. Ольга — спортсменка, мастер спорта по дзюдо. У нее были неплохие показатели в молодости. Но эти люди не так посвящены в семейные тайны, как Игорь. Он мой дальний родственник, его жена — моя троюродная сестра. Поэтому я ему больше верю.

   — Лучше бы у вас были неплохие показатели в банке, — зло пошутил Дронго.

   Блумберг ничего не ответил. Он просто промолчал.

   — Кто вчера приезжал с вашей супругой ко мне? — спросил вдруг Дронго. — Этот самый Семен Григорьевич?

   — Он вам об этом сказал? — удивился Блумберг. — Да, это был он. И брат моей супруги.

   — Кто, кроме вашей жены и этих двоих, мог знать о ее поездке?

   — Больше никто, — Блумберг задумался, — хотя нет. Еще несколько человек. Мог знать Паша, он видел, как жена уезжала вместе с другим водителем. А вместо Лейлы в машине сидела другая женщина.

   — Кто это была? — быстро спросил Дронго.

   — Мой личный секретарь. Лариса Алтунина. Очень хорошая девушка. Она работает у меня уже два года. Они подруги с Ольгой, обе спортсменки. Только Лариса — мастер спорта по стрельбе.

   — У вас все хорошие люди, — проворчал Дронго, — не забывайте, что речь идет о вашей безопасности: Может быть, даже о жизни. И хотя у меня в кармане лежит включенный скэллер, который должен обезопасить наш разговор, я совсем не уверен, что нас никто не слышит. Давайте сделаем по-другому. Мне нужно, чтобы мы устроили почти настоящую инсценировку вашей смерти. Детали я с вами обговорю в дороге. Как только придет Семен Григорьевич, прикажите ему ехать к вам на дачу. Телохранителей оставьте здесь. Вас и так достаточно надежно прикрывают автомобили с товарищами в «мышиных пальто». Так их, кажется, называли в каком-то популярном романе? Вы поняли, что вам нужно сделать?

   — Поменять телефоны, — повторил Блумберг, — и сказать Семену Григорьевичу, что мы едем на дачу.

   — Теперь насчет банка, — напомнил Дронго, — ваша жена говорила, что у вас есть неплохой преемник, который может спокойно вас заменить. Это самый главный вопрос. Вы действительно убеждены, что он сумеет все сделать правильно?

   — Почти убежден, — немного подумав, ответил Блумберг, — он очень толковый и надежный человек. Я сам сделал его первым вице-президентом банка.

   Правление наверняка его поддержит. Все знают, что он близкий родственник премьера, и поддержка государственных структур ему обеспечена. Во всяком случае, Министерство финансов и Национальный банк сразу изменят отношение к нашему банку в лучшую сторону. Я с ним уже все обговаривал.

   — Как его зовут?

   — Олег Михайлович Кузнецов. Ему сорок три года. Закончил МГУ, доктор наук, работал в Англии и Канаде.

   — Солидно, — согласился Дронго.

   — Кроме того, — добавил вдруг Блумберг, — у него несколько другая графа по пятому пункту, а для правительства это имеет значение.

   — Хватит, — поморщился Дронго, — вы еще обвините в антисемитизме министра финансов, который, по-моему, тоже еврей.

   — Это ничего не меняет, — возразил Блумберг, — в некоторых людях старые фобии еще живы. И многие члены нашего правления с гораздо большим удовольствием проголосуют за Кузнецова, чем за Блумберга. Хотя я, по существу, создавал наш банк с нуля.

   — Вы уверены в Кузнецове? — не успокаивался Дронго. — Он не может измениться в случае вашей «смерти»?

   — Нет, — твердо сказал банкир, — надеюсь, что нет. Кроме того, я давно хотел отойти от всяких дел. Мне все это надоело. А он согласен возглавить банк.

   — Тогда очертим еще раз круг посвященных. Ваша жена и Кузнецов. Кто еще? Семен Григорьевич, который должен будет вас незаметно вывезти. Дальше.

   — Я думаю, Лариса, у нас от нее практически нет секретов. Собственно, она давно знает, как у меня идут дела. Я собираюсь ее обеспечить, она хочет уехать к родственникам в Словакию. У нее там сестра.

   — Простите за вопрос, вы с ней спите? Блумберг деликатно покашлял.

   — Я задаю вопрос не из желания покопаться в вашем белье, — строго заметил Дронго, — мне нужно знать степень вашей близости.

   — Это было раньше, — вынужден был признаться банкир, — сейчас у нас просто ровные дружеские отношения.

   — Итого четыре. Кто еще будет знать о «вашей смерти»?

   — Сайд, брат моей супруги, который тоже во все посвящен. Мы с ним давно обговаривали эту идею. Ну, может быть, еще Игорь. Понадобится его помощь, чтобы вывезти потом дочь и жену за рубеж. Больше никто.

   — Много, — разочарованно сказал Дронго, — очень много. Шесть человек. А ваши дети? Надеюсь, их вы не посвящали?

   — Нет, они ничего не знают.

   — Открывайте окно, — разрешил Дронго, — и не забудьте отдать свой телефон. Кажется, у меня затекла левая рука. Вам нужно было найти автомобиль с еще большим салоном. Я здесь не совсем помещаюсь.

Глава 4


   Уже после того, как автомобиль тронулся, сидевший за Рулем Семен Григорьевич посмотрел в зеркало заднего обзора и нерешительно прошептал:

   — Кажется, за нами следят.

   — Может быть, — мрачно согласился Блумберг.

   — Я могу попробовать оторваться от них, — предложил водитель.

   — Нет, — возразил по-прежнему находившийся внизу Дронго, — не стоит дразнить гусей. Пусть спокойно едут. Только не давайте им подобраться ближе.

   Сколько времени займет дорога до вашей дачи? — Часа полтора, — ответил Блумберг. — Тогда не стоит рисковать. — предложил Дронго, — иначе мы вернемся домой очень поздно. В вашем банке есть внутренний дворик, куда мы можем въехать?

   — Да, конечно, — кивнул банкир, — но я должен заранее предупредить, что еду туда. Кроме меня и Кузнецова, никто не имеет права въезжать во внутренний двор банка. Через этот дворик обычно привозят и увозят наличные деньги.

   — Звоните, — предложил Дронго, — мне не особенно удобно сидеть на полу даже такой роскошной машины.

   Банкир усмехнулся и достал телефон. Через двадцать минут они подъехали к банку, и массивные тяжелые ворота медленно открылись. Двое охранников недоверчиво вглядывались в подъехавшую машину. На таком автомобиле Блумберг в банк еще не приезжал.

   Банкир опустил стекло, и узнавшие его охранники поспешили расступиться, пропуская автомобиль.

   Машина въехала во двор, и двери закрылись. Дронго тяжело поднялся на сиденье, потянулся.

   — Вы должны платить мне надбавку за вредность, — пошутил, выходя из автомобиля.

   Увидев незнакомца, охранники нахмурились, но появившийся следом Блумберг развеял их сомнения.

   — Со мной, — заявил он, пропуская Дронго вперед. Когда вошли в здание, Дронго спросил:

   — Куда мы направляемся?

   — В мой кабинет, — удивился банкир.

   — Нет, — возразил Дронго, — разговаривать будем в коридоре. У вас есть место, где вы обычно не бываете?

   Блумберг озабоченно взглянул на него и кивнул головой. Они прошли в конец коридора, где стоял массивный кожаный диван.

   — В этой стороне находится наш плановый отдел, — банкир показал на соседние двери, — обычно я сюда не спускаюсь. Можем поговорить здесь.

   — Это гораздо удобнее, чем на полу вашего автомобиля, — заметил Дронго, удобно устраиваясь на диване.

   Блумберг сел рядом.

   — Давайте еще раз пройдем по вашему списку, — предложил Дронго. — Скажите, кому пришла в голову такая нетривиальная идея с вашим убийством?

   — Мне самому, — усмехнулся Блумберг, доставая расческу. И хотя волос на голове было не так много, он старательно расчесал редкие светлые пряди.

   — Но вы с кем-то советовались?

   — Да. С женой, конечно. Она поначалу даже не хотела думать об этом, но я ее убедил. Мне все равно не дадут спокойно работать в этом банке, а мое дальнейшее пребывание на этой должности только ухудшит показатели. И вообще, мне давно пора уезжать из этой страны. Я ничего не потеряю в любом случае. Все свои дела завершил, мне нужно только спокойно отсюда уехать.

   — С кем еще вы советовались по этому вопросу?

   — Больше ни с кем. Но Кузнецов знает, что в скором времени должен будет меня заменить.

   — Где работает брат вашей жены?

   — Он руководит службой безопасности банка.

   — Вашего?

   — Конечно. Кому еще я могу доверить столь важное дело.

   — Он знает о вашем решении?

   — Пока нет. Но, может быть, догадывается. Он в любом случае должен все узнать. Ему нужно будет вывозить из страны свою сестру.

   — У вас есть документы, чтобы спокойно уехать из России?

   — Конечно. Все давно готово. Мне просто нужно эффектно исчезнуть, чтобы никто не догадался о моем бегстве. Иначе меня найдут в любой точке мира. Наша планета не столь велика, как о ней иногда думают, и здесь не так много мест, где можно было бы спрятаться.

   — Но вам все равно придется нелегко. Некоторое время нужно будет пожить вне дома, — напомнил Дронго, — не видеться с родными и близкими. Да и они должны будут разыграть все достаточно четко, чтобы все поверили в вашу смерть.

   — Понимаю, — кивнул банкир, — поэтому я и обратился за помощью к такому специалисту, как вы.

   — В момент вашей «смерти» рядом с вами должны быть два человека.

   Предположим, это будут брат вашей жены и Семен Григорьевич. Это может быть логичным. Хотя нет, лучше чтобы вместо водителя рядом был ваш охранник Игорь.

   Так выглядит убедительнее, — вслух размышлял Дронго. — В случае покушения именно они в первую очередь должны вас прикрывать. А Семен Григорьевич понадобится для того, чтобы потом незаметно отвезти вас. Нужно будет еще продумать все вопросы. И зачем только вы придумали такой сложный способ ухода с работы. Ну, это я так, к слову. Значит, шесть человек, число дьявола, — задумчиво сказал Дронго, — хотя нет. Вместе с нами уже восемь. Это очень много, Сергей Леонидович. Слишком много даже для того, чтобы спокойно умереть. И плюс еще «убийца».

   — Какой убийца? — нервно спросил Блумберг. — Зачем нам убийца?

   — Чтобы все выглядело по-настоящему, иначе как вы собираетесь умереть?

   — уточнил Дронго. Банкир поежился.

   — Я не думал, что вы решите сделать все на таком серьезном уровне. Мне хотелось бы просто исчезнуть и чтобы все думали, что я погиб. Скажем, утонул или просто исчез.

   — Так не бывает, — возразил Дронго, — вы слишком известный человек, чтобы так просто исчезнуть. Пока вас не убьют по-настоящему и пока не увидят ваш труп, никто не поверит в ваше исчезновение. Это будет еще хуже. Начнут искать и все время будут держать под наблюдением вашу семью. Нет, так не получится. Давайте умирать «по-настоящему».

   Блумберг снова достал расческу. Подумал немного и сунул ее обратно в карман.

   — И кого вы предлагаете на роль моего убийцы? — хмуро спросил он.

   — Важно не кого. Важно, кто сумеет сделать все за убийцу и потом исчезнуть. Нужен кто-то из ваших близких людей. И нужна снайперская винтовка с оптическим прицелом, которую я буду доставать по своим каналам, иначе вы можете сорвать всю операцию.

   — Вы хотите, чтобы в меня стреляли по-настоящему? — испугался банкир.

   — Нет, конечно. Вы наденете специальный жилет, и в момент выстрелов все увидят, как пули разрывают ваше тело. Можете не беспокоиться, в киноподобные вещи отработаны неплохо.

   — Надеюсь, — кивнул Блумберг, — иначе будет крайне неприятно, если в меня попадут настоящие пули и действительно разорвут мне тело.

   . — Желательно, чтобы это случилось на вашей даче в присутствии достаточно большого количества людей. Мне нужно будет побывать там и все проверить самому. Убийца выстрелит в вас два раза и, бросив винтовку, сбежит, как обычно бывает в таких случаях. Вы получите два ранения, причем такие убедительные, чтобы все их видели. Я даже думаю, что рядом с вами можно поставить какую-нибудь экзальтированную дамочку, которая грохнется в обморок, когда ваша кровь брызнет ей в лицо.

   — Значит, кровь все-таки будет?

   — Это будет краска. Не проявляйте нетерпения, Сергей Леонидович. Мы еще не договорились по личности вашего убийцы. Нужен будет достаточно близкий вам человек, но не входящий в первую шестерку людей, находящихся с вами в прямом контакте, чтобы это не так бросалось в глаза. И, главное, должен быть убедительный повод для сбора на даче большого количества людей.

   Блумберг задумался.

   — Может быть, собраться из-за моей картины? — нерешительно прошептал он. — Но она висит в доме.

   — Какая картина?

   — Недавно я приобрел подлинник Репина. Купил у одной очень известной семьи. Это небольшая картина, но я выложил за нее довольно много денег. Это лучшее размещение капитала. Семья, продавшая мне картину, достаточно известна в России. Просто мы договорились, чтобы я не говорил об этом, хотя журналисты все равно пронюхали. Дед был академиком, собирал коллекцию живописи. А внук решил продать нашему банку картину. Вот я ее и купил для себя. Об этом писали в некоторых газетах.

   — Вы еще хотите, чтобы вас после этого любили, — усмехнулся Дронго. — Итак, вы желаете устроить презентацию картины?

   — Да. Но почему на даче? Не лучше устроить это дома? Или в банке?

   — С дачи удобнее везти вас раненого в больницу, — пояснил Дронго, — а по дороге вы можете «умереть», и скорбная весть об этом придет на дачу, где будут гости. Но прежде всего нам нужно решить, кто бросит винтовку.

   Блумберг тяжело вздохнул, напряженно размышляя.

   — Этому человеку вы должны доверять, — продолжал Дронго.

   Банкир все хмурился. Дронго терпеливо ждал.

   — Не знаю, — наконец сказал банкир, — просто не знаю.

   — У вас нет такого человека? — тихо спросил Дронго.

   — Наверное, нет.

   — Ну и жизнь у вас, Сергей Леонидович, — мягко заметил Дронго, — просто не позавидуешь. И стреляют банкиров, и травят их, и в тюрьмы сажают. И — никого рядом из друзей и близких. Просто не жизнь, а настоящая пытка. Я начинаю понимать, почему вы хотите сбежать.

   — Не только поэтому, — поднял руку, словно защищаясь от слов Дронго, его собеседник, — в последнее время я стал замечать, что мои противники неплохо информированы о моих делах в банке. Вполне возможно, кто-то их ставит в известность. А это мне неприятно. Очень неприятно. И это еще одна причина, по которой я хочу поскорее исчезнуть.

   — Вы меня убедили, — вздохнул Дронго, — по-моему, вам лучше действительно убраться из банка. И хотя я все равно против столь экстравагантного способа решения ваших проблем, тем не менее готов вам помочь.

   Скажите, ваш второй водитель не может подойти на роль убийцы?

   — Паша? — удивился банкир и, не отвечая на вопрос, вдруг кивнул:

   — Это интересная мысль.

   — В таком случае давайте остановимся на его кандидатуре, — предложил Дронго, — конечно, лучше было бы, если вместо него был бы Семен Григорьевич, но он еще понадобится, когда вас повезут в больницу. Вы ведь не должны сразу умирать. Это должно случиться по дороге в больницу.

   — Вы так натуралистично рассказываете, — нервно заметил Блумберг, — что мне просто хочется на все плюнуть и оставить эту затею.

   — Я бы не возражал, — быстро вставил Дронго.

   — Нет, — тяжело вздохнул заказчик собственной «смерти». — Все решено.

   Если я еще немного потяну время, они закончат ревизию, и тогда мне уже ничего не поможет. Меня просто посадят в тюрьму и там удавят руками уголовников по-настоящему. И при этом варианте моя семья действительно разорится, и никто не поможет.

   — Тогда еще раз обговорим детали, — предложил Дронго, — и не забудьте, что с этой минуты вы ни с кем больше не говорите об этом деле. А любой ваш разговор отныне будет происходить только с моего разрешения. Иначе я снимаю с себя всю ответственность за предстоящее «покушение».

   — Да, конечно, — согласился Блумберг, — у меня просто нет другого выхода.

Глава 5


   По Москве давно уже поговаривали о дорогом приобретении банкира. И вот на самом деле Сергей Блумберг объявил, что собирается устроить презентацию картины в «достаточно узком кругу». Это означало, что будут приглашены не менее ста — ста пятидесяти гостей, в состав которых войдут не только известные банкиры и меценаты, но и не менее известные журналисты, питающиеся банковскими и околобанковскими сплетнями. Это был удивительный парадокс, когда о приобретенной картине писали журналисты, специализирующиеся на экономических проблемах, а искусствоведы рассуждали о кредитной политике государства. Эпоха непрофессионалов и дилетантов, порожденная воинствующей некомпетентностью партийных чиновников в годы застоя, расцвела через двадцать лет, став символом девяностых.

   Блумберг пригласил к себе именитых гостей, не забыв добавить, что презентация состоится на даче. И хотя его дачу только условно можно было считать дачей, тем не менее многие были недовольны, предпочитая не уезжать из центра Москвы за пятьдесят километров.

   Дача же Блумберга представляла собой ультрасовременную трехэтажную виллу, построенную по индивидуальному проекту в одном из новых поселков, так быстро возникших вокруг Москвы в начале девяностых, когда появившиеся миллиардеры скупали удобные территории, создавая райские кущи на отдельно взятых гектарах земли.

   Само пространство дачи являло собой удивительное сочетание передовой архитектурной мысли и дерзкого замысла, возможного к реальному воплощению лишь при сочетании таланта проектировщика и больших денег заказчика. Пространство первого этажа занимала огромная, в сто пятьдесят метров гостиная, к которой примыкали две небольшие комнаты, выходившие на террасу. В одной из них стоял бильярд, в другой — хозяева принимали только близких гостей. Ультрасовременная кухня с полным комплектом положенных приборов примыкала к этим комнатам и находилась рядом с лестницей, ведущей наверх.

   Широкая лестница закручивалась на второй этаж, где находились спальни хозяев дома. Пять больших спален выходили на балконы на двух разных уровнях.

   Две спальни, находившиеся чуть выше, были расположены над гостиной, имевшей собственную высоту около четырех метров, а три другие, с балконами на небольшую рощу, разбитую тут еще до постройки поселка, размещались на несколько более низком уровне.

   На третьем этаже, над тремя спальнями, были еще две комнаты. В одной из них супруга хозяина устроила своеобразный салон искусств. Здесь же располагалась библиотека. В другом конце находился кабинет хозяина дома. Рядом с виллой в двух небольших домиках жили охранники, постоянно находившиеся на даче, и работала сауна и бассейн, где стояли тренажеры. Гаражи справа от дома могли одновременно вместить около десяти машин.

   С самого утра шла подготовка к торжеству. Как обычно, прибыли повара из модного японского ресторана, заранее подвезли продукты, необходимые для приема.

   В доме было много людей и большая суета. Но все обратили внимание, что хозяин дома неестественно возбужден и взволнован, словно от показа картины зависела его дальнейшая судьба в банке.

   Первым из гостей приехал Кузнецов. Хозяин уединился с ним в кабинете, они долго о чем-то говорили. Примерно через полтора часа на даче появился и Дронго, который уже дважды побывал здесь еще вчера и подготовил сцену для предстоящего спектакля. Он поднимался наверх по лестнице к хозяину дома, навстречу ему спускалась супруга банкира. Она была в строгом голубом костюме, еще явно не готовая к сегодняшнему приему. Увидев Дронго, она улыбнулась.

   — Я рада, — сказала после приветствия, — что вы приняли наше предложение.

   — А что мне еще оставалось делать? — Дронго пожал плечами. — Судя по всему, на вашего мужа крепко насели, и если бы я отказал, он вполне мог обратиться к дилетанту, который сорвал бы дело и еще больше озлобил его врагов.

   — Спасибо, — поблагодарила женщина, собираясь идти дальше.

   — Одну минуту, — остановил ее Дронго, — что вы собираетесь надеть на вечерний прием? Она усмехнулась:

   — Это имеет для вас значение?

   — Да, — серьезно ответил Дронго, — мне нужно знать, в каком именно платье вы будете. Белое или светлое не подойдет в любом случае. И даже такой красивый костюм, что на вас сейчас, тоже не подойдет.

   — Вам не кажется, что вы несколько переходите грань приличия? — чуть покраснев, спросила она.

   — Не кажется. У вашего мужа на груди будет краска, которая может перейти на ваш костюм, когда вы броситесь помогать ему, — объяснил Дронго. — Я бы попросил вас надеть сегодня темное платье и быть готовой сыграть свою главную роль в жизни. Она поняла. Она вообще была очень сообразительной. Это он отметил еще при первой встрече.

   — Хорошо, — кивнула хозяйка дома, — я надену темное платье. Тем более что я все равно собиралась это сделать.

   Дронго улыбнулся в ответ и, посторонившись, поспешил в кабинет Блумберга. Когда он вошел, там уже сидел бледный мужчина, довольно молодой, с красиво уложенной шевелюрой тронутых сединой волос. Он был в очень модных, немного узких очках. Дронго отметил и элегантность его костюма. В этом сезоне только переходили на мужские костюмы с тремя пуговицами.

   — Олег Михайлович, — поднялся незнакомец, протягивая Руку.

   Дронго отметил, что гость представился сам, словно Блумберга не было в кабинете.

   — Очень приятно. — Он по привычке не назвал себя, просто подошел к банкиру и поздоровался с ним.

   — Я уже говорил о вас Олегу Михайловичу, — начал Блумберг, когда они уселись в массивные кожаные кресла, — кажется, мы обговорили все детали. Я даже забрал вчера из кабинета часть своих личных вещей.

   — Надеюсь, никто вас не видел? — уточнил Дронго.

   — Разумеется, нет. Мне помогала только Лариса. И, как вы просили, я оставил часть личных вещей в кабинете, чтобы все выглядело натурально. Олег Михайлович потом передаст их супруге. И насчет банка мы тоже почти все обговорили.

   — Хорошо, — хмуро кивнул Дронго, — внизу очень много людей. Столько охранников, поваров, горничных. Хорошо еще, что меня узнал ваш Семен Григорьевич, с которым я вчера сюда приезжал. Иначе бы просто не пустили.

   — Обычный прием, — пожал плечами Блумберг, — я строил эту дачу три года. Обидно все так оставлять, — он обвел глазами свой кабинет и чуть слышно вздохнул, — очень обидно.

   — Вы могли бы все отменить, — предложил Дронго, — вам совсем необязательно так рисковать.

   — Нет, уже поздно, — отмахнулся Блумберг, — у нас ведь тоже есть своя информация. Сегодня я говорил с прокурором нашего района. Он давний друг нашего банка. Говорит, что у него есть конкретное задание — в любом случае обнаружить на меня компромат и тут же выдать санкцию на арест. А в тюрьму я не хочу. Вы ведь знаете, что при желании в деятельности любого банка, тем более нашего, можно обнаружить кучу недостатков, за которые можно выдать на всю катушку.

   Нет-нет, решение уже принято, и дороги назад не может быть.

   — Как угодно, — согласился Дронго, — я просто обязан вас предупредить.

   Мне хотелось бы теперь поговорить с Игорем и братом вашей супруги. А потом по очереди мы поговорим с вашим секретарем и супругой. С вашим водителем я уже обговорил все детали.

   — Да, пожалуйста, — согласился Блумберг, — а Олег Михайлович нам больше не нужен?

   — Он скорее нужен вам, чем мне, — улыбнулся Дронго, — учитывая, что с сегодняшнего дня он будет вашим преемником. Поэтому я предлагаю вам спуститься в одну из комнат на втором этаже, а посвященные в тайну пусть по очереди поднимаются ко мне. У нас в запасе осталось около трех часов. Это не так много.

   — С Пашей вы договорились? — спросил Блумберг. Дронго покачал головой.

   — Да-да, конечно, — согласился банкир, понимая, что допустил оплошность. — Мы с Олегом Михайловичем спустимся в бильярдную. А Игоря и Сайда я сейчас к вам пришлю.

   Они поднялись, чтобы выйти, при этом Блумберг любезно пропустил первым своего вице-президента, когда Дронго окликнул Кузнецова:

   — Олег Михайлович?

   — Да, — замер тот на пороге и повернул голову к Дронго. Сверкнули очки.

   Было еще достаточно светло, и солнце било прямо в глаза.

   — Какие чувства вы испытали в первый раз, узнав о решении Сергея Леонидовича? — неожиданно спросил Дронго. Кузнецов замер. Потом резко сказал:

   — Чувство недоумения. — И с этими словами вышел из кабинета. Блумберг пожал плечами и, кивнув Дронго, вышел следом.

   Через минуту в кабинет вошли двое. Один был чуть выше среднего роста, подвижный, энергичный. Глубоко сидящие глаза смотрели на незнакомца, так некстати появившегося на даче, настороженно и пристально. Короткая спортивная прическа, упрямый волевой подбородок. Это был Игорь, которого Дронго уже видел.

   Второй — высокого роста, черноволосый, худощавый — смотрел, напротив, доброжелательно и спокойно. Он был даже по-своему красив и похож на свою сестру. Войдя в комнату, он протянул руку, крепко стиснув ладонь гостю. Игорь ограничился коротким кивком.

   — Вы уже знаете, что сегодня должно произойти на даче? — спросил Дронго.

   Игорь кивнул. Он вообще не любил много говорить. Сайд улыбнулся:

   — Сергей нам уже все рассказал.

   — Вам нужно будет положить «раненого» Сергея Леонидовича в машину и отъехать от дачи, — напомнил Дронго родственнику банкира, — причем сделать это как можно быстрее. Среди присутствующих может оказаться врач, который ринется осматривать Блумберга. Этого допустить никак нельзя. Нужно, чтобы вы, Сайд, сами его посмотрели и сами положили в машину.

   — Все сделаем, — кивнул тот, — Сергей нас уже предупреждал.

   — Семен Григорьевич тоже посвящен в детали нашего плана, — продолжал Дронго, — он вам поможет перенести тело. После этого вы выезжаете в город, а на трассе вас будет ждать Паша, который выедет туда сразу после того, как бросит винтовку. Вон с того соседнего дома, который еще недостроен, прозвучат два выстрела. Игорь, вы побежите туда, желательно с людьми, и найдете там снайперскую винтовку. Нужно, чтобы оружие увидели как можно больше людей. И постарайтесь при этом не столкнуться с Пашей, — улыбнулся Дронго, но Игорь не отреагировал на его шутку.

   — Машину с вами и Семеном Григорьевичем Паша будет ждать на повороте в город. Там же, в машине, будет труп, который мы переложим к вам в машину. Вы привезете тело в больницу, и врачи констатируют смерть, после чего вы обязаны сразу увезти тело.

   — Какое тело? — нервно спросил Сайд. — Где мы возьмем труп?

   — Не волнуйтесь. Это уже не столь важно. Мы договорились в морге этого района, санитары приготовят нам труп на один час. Сейчас зима, и каждую ночь от переохлаждения умирают несколько бомжей. Поэтому с трупом проблем не будет. А вечером вы вернетесь сюда, и мы подумаем, как «торжественно похоронить» Сергея Леонидовича.

   При этих словах Игорь почему-то вздрогнул. Потом посмотрел на Дронго и вдруг резко спросил:

   — А вы вообще в своей жизни видели когда-нибудь трупы?

   — Много раз, — серьезно ответил Дронго, — иногда даже сам приводил в такое состояние некоторых не очень приятных типов.

   — В таком случае вы знаете, как это сложно, — пробормотал Игорь.

   — Сложно что?

   — Иметь дело с трупом, — выдохнул Игорь.

   — А у вас есть на этот счет какой-то свой опыт? — не унимался Дронго.

   — Есть, — помрачнел Игорь и ничего больше не добавил.

   — Я прошу вас очень четко выполнять все инструкции, — подвел итог своеобразного мини-совещания Дронго, — и постарайтесь не допускать импровизации. Не тот случай. Все должно быть максимально убедительно. Мы, к сожалению, не смогли отработать на даче предстоящие сцены. Здесь слишком много свидетелей. Надеюсь, у вас все получится с первого раза. Собственно, все это и не так трудно. У вас есть ко мне вопросы?

   — У Паши будут боевые патроны? — уточнил Игорь.

   — Да. Но он дважды выстрелит в воздух. Сергей Леонидович как раз в это время выйдет на террасу. А почему вы спрашиваете?

   — Просто я подумал, что он может ошибиться и случайно в кого-нибудь попасть, — зловеще предостерег Игорь. Дронго посмотрел на него задумчиво.

Глава 6


   Когда мужчины ушли, Дронго позволил себе немного расслабиться. Подошел к окну, глядя вниз на суетящихся людей, готовивших вечерний прием, на видневшуюся отсюда рощу. Едва успел вернуться в кресло, как в кабинет вошли Блумберг с супругой.

   — Думаю, вы не будете возражать, если я поприсутствую при вашем разговоре? — спросил банкир, усаживаясь в свое кресло за столом. Жена села напротив Дронго, она смотрела на него чуть иронично, словно сознавая, какой игрой было все происходящее в их доме.

   — Вы все помните, что должны будете делать? — уточнил Дронго.

   Она улыбнулась:

   — Вы меня уже спрашивали. Полчаса назад вас интересовал наряд, в котором я буду на вечернем приеме.

   — Это мы уже решили, — заметил Дронго, — теперь меня больше волнует ваше состояние после ранения супруга.

   — Не беспокойтесь, — сухо ответила она, обнаружив, что собеседник не разделяет ее иронии, — я сумею притвориться.

   — Нужно сыграть неподдельное отчаяние, — напомнил ее супруг, — и постараться, чтобы тебе поверили, Лейла, иначе по городу поползут слухи.

   — Вы так меня уговариваете, словно я отказываюсь вам помочь. По-моему, я сразу согласилась с твоей идеей, Сергей.

   — Да, конечно. Но наш гость прав. Нужно все разыграть точно в соответствии с законами жанра.

   — Необязательно рвать на себе волосы и кричать от отчаяния, — напомнил Дронго, — но желательно, чтобы никто не догадался об истинном состоянии вашего мужа.

   — Я поняла.

   — Дальше все будет зависеть от вас, — еще раз напомнил Дронго, — сообщение о смерти Сергея Леонидовича появится во всех газетах. Скромные похороны, полный отказ от всякого рода интервью и немедленный выезд в Англию к сыну. На все должно уйти не более двух-трех дней. Собственно, все эти дни я буду рядом с вами.

   Она распахнула свои удивленные глаза:

   — Вы будете жить на нашей даче?

   — Нет, конечно. Появление незнакомого человека вызовет разного рода кривотолки. Просто я буду контролировать ситуацию, чтобы в случае необходимости вмешаться и предотвратить нежелательное для нас развитие дела.

   Она кивнула. Он снова подумал, что она красивая и мужественная женщина, раз согласилась на такое нелегкое испытание.

   — Надеюсь, вы договорились о способах связи друг с другом в ближайшие несколько месяцев?

   Она взглянула на мужа. Тот явно смутился.

   — У нас еще будет время об этом поговорить, — несколько раздраженно заметил супруг, снова доставая из кармана расческу.

   Лейла Махмудовна встала.

   — Я вам больше не нужна?

   Дронго покачал головой. Блумберг вскочил.

   — Позволь, я тебя провожу.

   Она сухо кивнула Дронго на прощание и вышла из кабинета в сопровождении мужа.

   Дронго на некоторое время снова остался один. Но вот скрипнула дверь, и в комнату вошла девушка в темном, обтягивающем фигуру коротком платье. Он невольно отметил ее красивую фигуру и длинные ноги. Тонкий, с чуть заметной горбинкой нос не портил лица, придавая ему строгость и элегантность. При правильных чертах лица обращали на себя внимание ее миндалевидные глаза.

   Очевидно, кровь ее предков была смешана с кровью азиатской расы.

   Она замерла у двери, демонстрируя вышколенность превосходного секретаря.

   — Добрый день, Лариса, — поздоровался Дронго, вставая с кресла, — проходите, садитесь. Мне нужно с вами поговорить.

   Она прошла к креслу, в котором только что сидела супруга банкира, и села, оказавшись напротив собеседника.

   — Вы давно работаете с Сергеем Леонидовичем? — спросил Дронго.

   — Не очень. Чуть больше года.

   — Точнее?

   — Года полтора.

   — А где вы работали до этого? Она улыбнулась:

   — Неужели вам это нужно, чтобы убить Сергея Леонидовича?

   — Чтобы убить — не нужно, а чтобы скрыть следы — необходимо знать. Так где вы раньше работали?

   — В разных фирмах, — неохотно сказала она, — но долго нигде не задерживалась. Везде считают, что молодая девушка должна еще и услаждать своих хозяев, а я так не считаю, вот и не приходилась ко двору.

   — А здесь пришлись? — нужно было определенное усилие, чтобы не смотреть на ее красивые ноги.

   — Пришлась, — с вызовом сказала она. — Сергей Леонидович очень порядочный и хороший человек.

   — Это я знаю, — улыбнулся Дронго, — а что вы думаете о вашем вице-президенте?

   — Скрытный, изворотливый и хитрый тип. Спит и видит, как стать президентом. Сегодня наконец сумеет потеснить Блумберга. Он ведь родственник премьер-министра. Разве вы не знаете?

   — Не очень его любите. Вам трудно будет с ним работать.

   — А я и не собираюсь, — пожала она плечами, — у него есть свой секретарь. Завтра я уволюсь, мне такого добра не нужно.

   — И куда вы пойдете?

   — Найду работу, — улыбнулась она, — сейчас это не такая проблема. Да и Сергей Леонидович меня неплохо обеспечил, перевел на мое имя некоторую сумму в немецкий банк. Значит, с голоду не умру.

   — Вчера вы были вместе с ним, помогали убирать его личные вещи. Когда он вам рассказал о своем решении исчезнуть?

   — Почти два месяца назад. Его так донимают этими проверками, звонками.

   Он сам говорил, что нужно быстрее сворачивать дела, пока еще живой.

   — Получается, что он вам заплатил за молчание.

   — Хотите сделать из меня дешевку? — вспыхнула она.

   — Нет. Просто считаю, что он поступил правильно. И вы тоже все делаете верно. Вам нельзя оставаться в банке ни при каких обстоятельствах.

   Она помолчала. Потом спросила у Дронго:

   — Вы думаете, все пройдет благополучно?

   — Надеюсь, — ответил он, — хотя сама задумка Сергея Леонидовича на грани фола. Это очень рискованно — умирать таким образом. Ему потом будет трудно доказать, что на самом Деле он жив. Да и прокуратура, которая будет вести следствие по факту убийства банкира, может придраться ко всякого рода мелочам.

   — Не может, — возразила Лариса, — прокурор нашего района — купленный человек. Он получает из банка очень неплохие деньги.

   — Во-первых, дача находится не в вашем районе, — терпеливо объяснил Дронго, — здесь другая прокуратура. Убийства расследуются не по месту жительства убитых, а по месту совершения преступления или обнаружения тела пострадавшего. Во-вторых, прокуратуру всегда интересует: кто убил, зачем убил, как убил, мотивы преступления и тому подобная ерунда. Сама жертва, вернее, ее труп, интересует их меньше всего. Если мы получим акт экспертизы о смерти Блумберга, ни одному эксперту не придет в голову проверять еще раз труп самого банкира. Убитым интересуются только по самому факту преступления. А что делать с его телом — волнует лишь родственников и близких друзей.

   Она недоверчиво посмотрела на него:

   — Зачем вы мне все это говорите?

   — Чтобы у вас не осталось никаких иллюзий. Сегодня вы видите своего патрона, может быть, в последний раз. Но о сегодняшнем дне вы должны будете молчать хотя бы полгода, пока не стихнет вся эта вакханалия вокруг имени Блумберга. Но в идеале, конечно, лучше молчать всю оставшуюся жизнь. Это, кстати, прежде всего в ваших личных интересах. Иначе начнут проверять, как именно погиб банкир Блумберг, и неизбежно выйдут на вас, а это может очень не понравиться людям, ; которые сегодня преследуют вашего патрона.

   — Вы думаете, они и после его смерти не успокоятся? — заволновалась девушка.

   — Пока не знаю. Но Сергей Леонидович, похоже, придумал единственный способ, чтобы улизнуть от их рук.

   — Что мне нужно делать? — решительно спросила она, — Ничего. Просто нужно вести себя естественным образом. Я еще не узнал, что вы думаете о жене своего шефа.

   — А при чем тут это? — Просто интересно.

   — Она красивая и умная женщина. Очень сильная, волевая, как и все южанки. По-моему, Сергей Леонидович даже немного ее боится.

   — Вы не были свидетелем семейных ссор?

   — Нет, не была. Лейла Махмудовна все тонко чувствует. Да и сам Сергей Леонидович не дает ей поводов для беспокойства.

   — Понимаю. Можно я задам один не слишком приличный вопрос?

   Она опустила голову, словно догадываясь, о чем именно он хочет спросить. Но промолчала, выражая этим свое согласие.

   — Вы были с ним близки?

   — Два-три раза, — тихо сказала она, — в самом начале. А теперь мы просто друзья.

   — Надеюсь, таковыми и останетесь, — подвел итоги Дронго. И в этот момент в кабинет вошел сам банкир. Увидев его, Лариса вскочила на ноги.

   — Сиди, — устало махнул Блумберг рукой. — Не понимаю, — сказал он, опускаясь в кресло, — просто ничего не понимаю. Звонил Марков, уверял меня в своей любви. А сам приехать якобы не может. Возможно, ему стало известно о начавшихся проверках.

   — Он как крыса, — зло сказала Лариса, — бежит с тонущего корабля.

   — Да, — вздохнул Блумберг и, посмотрев на Дронго, добавил:

   — А вы еще сомневаетесь — нужно ли мне исчезать. По-моему, я и так слишком засиделся в этом башке. Вам нужен еще кто-нибудь для беседы?

   — Нет. Спасибо. Мне казалось важным узнать настроение каждого перед столь важной операцией. Я уже сделал это. Если можно, я хотел бы поговорить с вами наедине.

   Лариса понимающе кивнула и вышла из кабинета.

   — Красивая девушка, — кивнул Дронго. — У меня к вам, Сергей Леонидович, просьба. Под жилет со взрывпакетами наденьте еще один бронежилет.

   — А это для чего?

   — Не знаю. Но у меня какие-то неприятные предчувствия. Я бы не хотел объяснять сейчас более подробно. Просто наденьте два жилета. И никому — ни одному человеку — не говорите о втором. Он у меня в машине, я незаметно пронесу его в дом.

   — Как я влезу в свой смокинг? — проворчал банкир. — Два жилета друг на друга, да я просто задохнусь.

   — Жилет со взрывпакетами нужен только для маскировки, — пояснил Дронго, — для публики. А бронежилет — для вашей защиты.

   — Вы все-таки думаете, что может произойти накладка? Дронго пошел к дверям. И, уже взявшись за ручку, сказал:

   — Я отвечаю за вашу жизнь, Сергей Леонидович. Давайте сделаем так, чтобы завтра вы уже были отсюда далеко. Но живым и здоровым. И вышел из кабинета.

Глава 7


   Гости прибывали с небольшим опозданием, что укладывалось в традиционные рамки приличия. Правда, в отличие от англичан, считавших допустимым задержаться не более чем на несколько минут, по российским стандартам опаздывать можно было от пяти минут и до бесконечности, ссылаясь на плохие дороги, автомобильные заторы, неотложные дела и даже досадную забывчивость.

   Приехавшие толпились в гостиной, почти не обращая внимания на картину, висевшую на видном месте и специально освещенную дополнительными светильниками.

   Всех больше занимали светские сплетни, слухи о положении ТРАСТ-банка и его владельца.

   Прием проходил на даче, и поэтому допускалась любая форма одежды — от официальных смокингов и роскошных вечерних нарядов до шерстяных свитеров грубой вязки и мягких джинсов.

   Дронго, находясь среди гостей, внимательно следил за присутствующими, отмечая неестественное возбуждение Сергея Блумберга, нервное ожидание его супруги, бледность Кузнецова; напряжение Сайда Сафарова, неестественность улыбок Ларисы Алтуниной. Все они волновались, но больше всех переживал внешне невозмутимый Дронго. Он уже обладал некоторой информацией по этой семье и дому и потому с большими опасениями ждал условных выстрелов. Иногда он выходил из гостиной к лестнице. Здесь на широком диване неподвижно и подозрительно покорно сидел Семен Григорьевич, готовый вбежать в гостиную по первому знаку. Игорь находился также недалеко и также с волнением ждал условного сигнала. У дверей дома стояли сразу несколько охранников, которых иногда проверял сам Игорь, изредка выходивший на улицу.

   У профессионалов бывает ощущение надвигающейся катастрофы, когда смертельную опасность чувствуешь всеми порами своего тела, словно реагирующего на приближение неизвестной угрозы. В восьмом часу вечера, когда прием был в самом разгаре, такую неосознанную опасность почувствовал и Дронго. Он вышел из гостиной в очередной раз. Увидевший его Семен Григорьевич вскочил с дивана.

   — Уже пора? — спросил нервно.

   — Нет-нет, все в порядке, — успокоил его Дронго, — пока все в порядке.

   Вы услышите, когда будете нужны. А где Игорь?

   — Он вышел на улицу проверить охрану. Тоже нервничает.

   — Ясно. — Дронго посмотрел на часы. До условного времени оставалось около двадцати минут. Паша, наверное, уже забрал винтовку и пошел к соседнему дому. Хотя еще достаточно рано. Добежать туда можно за полторы минуты, и еще полминуты, чтобы подняться наверх, на недостроенный второй этаж. Оттуда так удобно стрелять по террасе.

   Дронго прошел в бильярдную. Не зажигая света, сел в углу, собираясь еще раз продумать ситуацию. Подсознательно его что-то волновало, и он всегда успокаивался, заставляя себя проанализировать ситуацию и найти уязвимое место своего плана. Он сидел несколько минут, пока дверь не открылась и на пороге не появился мужчина. Дронго видел только его тень. Мужчина постоял немного, посмотрел на часы и, отступив в коридор, закрыл дверь, неслышно отойдя от нее.

   Еще через минуту дверь снова открылась. На этот раз вошедший включил свет, и Дронго невольно прикрыл глаза.

   — Что вы здесь делаете? — спросила его супруга хозяина дома.

   — Я могу задать вам тот же вопрос, если вы, конечно, не любительница бильярда, — иронически заметил Дронго.

   — Не забывайте, что это пока еще мой дом. Почему вы сидите в темноте?

   — Мне просто так нравится. Так легче думать.

   — Чем больше узнаю вас, тем больше начинаю бояться. Вы загадочны и скрытны, несмотря на внешнюю коммуникабельность. Вам никто этого не говорил?

   — К счастью, нет.

   — Почему к счастью? — удивилась она.

   — Всегда обидно слышать подобное от красивой женщины. Она не удивилась.

   Просто покачала головой.

   — Вам не кажется, что вы несколько торопитесь, уважаемый эксперт? — насмешливо спросила она. — Мой муж пока жив. И, судя по тому, с какой тщательностью вы готовили на него покушение, мы будем жить вместе достаточно долго и счастливо.

   Она повернулась, чтобы выйти.

   — Надеюсь, — пробормотал Дронго.

   — Что? — Женщина резко повернулась к нему.

   — Ничего. Просто я пожелал вам всего хорошего.

   — Я начинаю вас бояться, — тихо сказала она и вышла из комнаты.

   Дронго невольно, еще раз посмотрел на часы. Нужно быть ближе к месту событий. Он вышел из бильярдной и увидел поднимающуюся по лестнице Ларису Алтунину. Заметив Дронго она улыбнулась и пояснила:

   — Сергей Леонидович послал меня за бумагами. Он кивнул, словно одобряя, что она выполняет это поручение. Из гостиной показался Сайд Сафаров.

   — Там все в порядке, — сообщил коротко, — уже скоро.

   — Да, — подтвердил Дронго, — теперь скоро.

   В гостиной по-прежнему царило оживление. Некоторые гости вышли на террасу. Зима в этом году сильно опаздывала: было достаточно тепло, и здесь можно было находиться без верхней одежды, хотя и не очень долго.

   Дронго посмотрел на часы. Сейчас все решится. Интересно, куда делся Кузнецов? Кажется, это был именно он, решивший не входить в бильярдную.

   Блумберг взглянул на Дронго, потом на часы. И, кивнув, отправился на террасу. По дороге его кто-то окликнул, но он весело перепоручил вопрос кому-то из своих друзей. Дронго двигался следом.

   На террасе Дронго осмотрелся. Почему-то здесь не было никого из знакомых лиц. Куда они все подевались? Блумберг сделал шаг, второй, третий.

   Дронго шел почти след в след. Он первым услышал выстрел. Может, потому, что ждал его.

   Блумберг не упал. Он испуганно обернулся.

   «Что он делает, идиот? — подумал Дронго. — Почему не падает? Почему не демонстрирует разрывы на своем теле?»

   Возможно, банкир понял его и спохватился. Он уже сделал движение, собираясь упасть и привести в действие взрывпакеты на своем жилете, когда следующий выстрел отбросил его назад. Банкир закричал, падая на пол. Дронго покачал головой: для начинающего актера это было даже слишком. В этот момент он увидел, как вторая пуля пробила банкиру руку, разрывая мышечные связки у плеча.

   Дронго ошеломленно замер. Такого он не предусматривал. Блумберга ранили по-настоящему.

   На секунду воцарилось молчание, потом закричали сразу все. Дронго бросился к банкиру. — Больно, — прошептал Блумберг, — очень больно. А вы говорили: будет все в порядке.

   Дронго разорвал пиджак, уже пробитый пулей и залитый кровью. Ранение было серьезным, пуля пробила кость и, возможно, застряла в ней. Второе ранение пришлось в грудь, но жилет несколько приглушил удар, и пуля лишь скользнула по нему, не пробив.

   — Почему вы не дернули взрывпакет? — шепотом спросил Дронго.

   Банкир лишь стонал от боли. К ним подбежала супруга Блумберга.

   — Он убит? — нервно спросила она. — Убит?

   — Нет, — устало ответил Дронго, — все обошлось. Он только ранен.

   Она удивленно посмотрела на него. Он сам ломал всю игру.

   — Ранен? — растерянно проговорила Лейла Махмудовна.

   — Отнесите его в гостиную и срочно вызовите врача, — приказал Дронго.

   — Врача? — Она ничего не понимала, рушился весь первоначальный план.

   — Позовите людей, — крикнул Дронго, — пусть помогут положить Сергея Леонидовича на диван. Он серьезно ранен.

   Она наклонилась к мужу и, увидев его искривившееся от боли лицо, зияющую рану, обильную кровь на теле, поняла, что он не играет. Сыграть такое невозможно, Блумберг действительно ранен.

   — Он ранен! — закричала она пронзительным голосом. — Ранен!

   Засуетились гости, они бестолково толпились, пытаясь помочь.

   Пострадавшего отнесли в гостиную. Появившиеся наконец Игорь и Сайд с трудом сдерживали толпу, только создающую неудобства хозяину дома.

   — Срочно зовите врача, — приказал Дронго, обращаясь теперь уже к Ларисе Алтуниной, — лучше «Скорую помощь». Узнайте, может, врачи есть среди гостей.

   Она кивнула и бросилась выполнять его просьбу. Он вышел из гостиной в коридор. Здесь суетились какие-то люди. Дронго вернулся в гостиную. «Куда подевались свои?» — снова подумал он и увидел Семена Григорьевича, уже стоявшего у раненого Блумберга.

   — Какой ужас; — причитал водитель, — вы видите, у него настоящая кровь.

   — Все отменяется, — сказал ему Дронго, — Сергей Леонидович действительно ранен. И ранен очень серьезно. Прошу вас, быстро пройдите к соседнему дому и посмотрите, что случилось на втором этаже. Если там лежит винтовка, принесите ее сюда.

   — Хорошо, — кивнул Семен Григорьевич, поспешно выходя из гостиной.

   Дронго вздохнул и вытер платком пот со лба.

   — Что произошло? — нервно спросила хозяйка дома, отводя его в сторону.

   — Это тоже ваш план? Что случилось?

   — Он действительно тяжело ранен, — устало сказал Дронго, — я ожидал худшего, и это произошло. Пока сам ничего не понимаю. Как можно скорее нужен врач.

   — Это вы виноваты, — заговорила она громко, привлекая внимание гостей, — как вы могли такое допустить? Кто в него стрелял?

   — Это мы узнаем через несколько минут, — угрюмо ответил Дронго.

   К ним подошел Кузнецов.

   — По-моему, вы переигрываете, — заметил он укоризненно, — не обязательно было по-настоящему стрелять в Сергея Леонидовича — даже в руку. Это уже не шутки.

   — Какие шутки, — зло ответил Дронго, — никто не хотел его ранить.

   — А как же рука?

   — Его хотели убить. Первый выстрел был в грудь, но бронежилет, который он по моей просьбе надел перед приемом, спас ему жизнь. А уже второй выстрел попал под бронежилет, в плечо, когда он падал. Стрелял явно профессионал.

   — Вы хотите сказать, что его хотели убить по-настоящему? — понял Кузнецов.

   Лейла Махмудовна до крови прикусила губу. Она тоже все поняла.

   — Посмотрите сами, — кивнул Дронго, — хотя через несколько минут мы все равно узнаем, что там случилось. Над Блумбергом склонился один из гостей.

   — Это главный врач кремлевской поликлиники, — пояснила супруга хозяина.

   — Надеюсь, что «Скорая помощь» приедет вовремя, — выдохнул Дронго.

   В гостиную ворвался бледный Семен Григорьевич, весь перепачканный грязью. Он явно был в панике. На него начали обращать внимание. Дронго шагнул к водителю.

   — Что случилось? — спросил он.

   — Его убили, — коротко выдохнул Семен Григорьевич, — убили нашего Пашу.

   Он лежит там, на площадке, мертвый. А рядом винтовка брошенная. Я побоялся трогать и сразу прибежал к вам.

   Дронго вздохнул. Кажется, сегодня он допустил самую большую ошибку в своей жизни.

   — Идемте туда, — приказал он водителю.

Глава 8


   Паша лежал мертвый в соседнем доме, откуда он должен был имитировать стрельбу по террасе дома Блумберга. Застывшие глаза были открыты и смотрели на яркую луну, заливавшую все вокруг мягким голубоватым светом. Игорь поспешно закрыл убитому глаза. Рядом лежала брошенная винтовка. Они так и стояли втроем над убитым — Дронго, Игорь и Семен Григорьевич.

   — Какое несчастье, — бормотал Семен Григорьевич.

   Игорь стоял, зло сжимая губы. На Дронго он не смотрел. Тот наклонился над убитым. Кто-то подошедший сзади размозжил Паше голову чем-то тяжелым.

   Парень, видимо, умер мгновенно. Затем неизвестный убийца взял винтовку и сделал несколько выстрелов в сторону террасы. Но убийца не подозревал, что Дронго для страховки надел на банкира еще и бронежилет.

   — Его убили, ударив сзади по голове, — сообщил Дронго, сидя на корточках.

   Послышались шаги, сюда спешили Кузнецов и Сайд Сафаров.

   — Как это могло произойти? — растерянно спросил Олег Михайлович, запыхавшись от быстрого бега. Дронго резко повернул к нему голову.

   — Откуда вы узнали, что произошло? — спросил он. — Неужели об этом уже известно всем гостям?

   — Нет-нет. Мне Сайд сказал, что в доме что-то случилось, и мы поспешили сюда.

   — А Сергей Леонидович?

   — Он остался там. Ему сделали перевязку. Сейчас должны приехать врачи.

   — Откуда вы узнали, Сайд, что здесь случилось? — быстро спросил Дронго, тяжело поднимаясь на ноги. Вид убитого парня красноречиво свидетельствовал о его роковом просчете.

   — Игорь, когда побежал сюда, крикнул, что идет с вами, — пояснил Сайд.

   — А мне сказал Семен Григорьевич, — объяснил Игорь, — перед тем как увидеться с вами, он сообщил мне, что Паша убит.

   — Кому еще вы сообщили об этом? — уточнил Дронго.

   — Больше никому, — пожал плечами водитель, — просто Игорь дружил с Пашей, и я думал, что он должен узнать о случившемся.

   — Давайте сразу договоримся, — попросил Дронго, — об этом больше никто не должен знать. Хотя бы до завтрашнего утра. Об убийстве знаем только мы пятеро и больше никто. Пока прошу не говорить даже следователям, которые скоро сюда приедут. До утра мы сами должны разобраться, что именно здесь произошло.

   — Надеюсь, ко мне это не относится? — ядовито спросил Олег Михайлович, поправляя очки. — Я не собираюсь задерживаться на даче до самого утра.

   — А я прошу вас остаться, — миролюбиво сказал Дронго, — иначе мы все будем считать убийцей Паши и человеком, покушавшимся на Сергея Леонидовича, именно вас.

   — Вы с ума сошли, — высоким голосом сказал Кузнецов, — думайте, о чем говорите! Я вам не дешевый киллер, стреляющий по банкирам.

   — Я не хотел вас оскорбить. Но дело в том, что только присутствующие здесь мужчины знали, где именно, когда именно и кто именно будет стрелять в Блумберга. Только один из нас мог незаметно пробраться сюда, убить этого парня и попытаться затем убить Сергея Леонидовича. Надеюсь, это вы понимаете.

   Наступило тяжелое молчание. Пятеро мужчин подозрительно смотрели друг на друга, словно каждый уже сейчас готов был опознать убийцу.

   — Не только мы знали обо всем, — хрипло заметил Кузнецов.

   — Что вы хотите сказать? — резко спросил Сайд.

   — То, что хочу, — огрызнулся вице-президент банка, — кроме нас, о предстоящем покушении на Блумберга знали еще несколько человек.

   Семен Григорьевич достал из кармана платок.

   — Господи, — прошептал он, — какой ужас.

   — Вместо того чтобы причитать, лучше принесите ведро воды, мы смоем кровь, — предложил Дронго, — и перенесем труп на дачу. Нам нужно как можно быстрее вернуться, чтобы к приезду сотрудников милиции быть на месте. Они обязательно поинтересуются, куда мы все пятеро пропали сразу после ранения хозяина дома.

   — А если они придут сюда и найдут тело? — спросил Игорь.

   — Не придут, — возразил Дронго, — во-первых, всем нам нужно давать показания, что стреляли с другой стороны. Мы можем рассказывать, что находились на террасе рядом с Блумбергом и каждый из нас слышал выстрелы от дороги, а не отсюда. Этого будет достаточно, чтобы сегодня они здесь не появились, Уже темно, и они отложат осмотр окрестностей до завтрашнего утра.

   — Да, это правильное решение, — согласился Кузнецов. — Думаю, нам действительно стоит всем указывать в сторону дороги.

   — И вы уверены, что все будут давать одинаковые показания? — спросил Сайд.

   — Если кто-то изменит свои показания, значит, ему это выгодно, — громко сказал Дронго. — Тогда мы будем точно знать, кто этот человек.

   Снова наступило неприятное молчание.

   Семен Григорьевич принес ведро воды, Игорь и Сайд подняли тело убитого, перенося его. Было уже совсем темно, и фигуры расплывались во мгле. Луна, прежде освещавшая все вокруг, исчезла за тучами. И каждый из присутствующих остро ощутил вдруг одиночество.

   — Оставьте труп здесь, — распорядился Дронго, — мы вернемся за ним завтра утром.

   В молчании, спотыкаясь, они возвращались к даче. Вдруг послышался чей-то сдавленный вскрик. Выяснилось, что упал Семен Григорьевич, не заметивший попавшейся на пути небольшой коряги. Когда они наконец подошли к даче, было уже совсем темно. Но в доме повсюду горел свет. Многие гости, опасавшиеся ненужной огласки, уже успели отъехать — никому не хотелось попадать на первые полосы скандальных газет, любивших подобную криминальную «клубничку».

   Дронго не стал входить со всеми в дом, решил обойти его со всех сторон.

   Пространство вокруг было неплохо освещено, и он медленно двигался вдоль стены, словно намереваясь найти нечто. У окон бильярдной, выходивших во внутренний двор, он в раздумье остановился. Кусты здесь были помяты. Кто-то прошелся по ним, и совсем недавно. Он двинулся дальше и снова подошел ко входу в дом. На террасе горел свет. Повсюду метались люди. У дверей дома стояли несколько охранников Блумберга. Рядом с ними задержался и Сайд.

   — У меня вопрос к этим ребятам, — сказал Дронго, обращаясь к нему. Сайд согласно кивнул.

   — Вы находились здесь все время? — спросил Дронго. — Никуда не отлучались?

   — Нет, — ответил один из парней, — не отлучались. У нас был приказ стоять здесь. Мы проверяли гостей, чтобы никто не пронес оружия. А когда услышали выстрелы и крики, достали свое оружие и больше никого не пускали. Ни туда, ни обратно.

   — А перед выстрелами кто-нибудь выходил из дома?

   Охранники задумались.

   — Кажется, только Игорь, — сказал потом один из них. Через сорок минут после вызова наконец прибыла «Скорая помощь». Врачи наложили Блумбергу повязку и объявили, что забирают его в больницу. К счастью, пуля, пробив руку, не застряла в кости, но ранение было достаточно серьезным. К тому же банкир потерял много крови. Несмотря на протесты супруги, требовавшей оставить ее мужа в доме, чтобы отвезти его утром в кремлевскую больницу, клиентом которой можно было теперь стать за большие деньги, врачи настояли на своем.

   Тогда женщина решила поехать вслед за раненым, чтобы проверить, как устроят ее мужа в районной больнице. Не дождавшись ни своего брата, ни Игоря, она взяла другую машину и в сопровождении двух охранников отправилась вслед за «Скорой».

   На даче по-прежнему царил кавардак. Все были взволнованы, никто не мог объяснить толком, как был ранен Блумберг.

   Еще через час приехали сотрудники милиции. Их было трое. Узнав, что хозяин дома ранен всего лишь в руку, один из них, старший по званию, громко выругался. Ехать в такую даль из-за пустякового ранения! Можно было подождать и до утра. С таким настроением майор Харитонов и принялся за дело, словно нехотя опрашивая гостей, еще оставшихся на даче. Показания были самыми противоречивыми. Луна к этому времени окончательно утонула в тучах, начался дождь, и искать что-либо вокруг дачи в таких условиях было делом безнадежным.

   Майор Харитонов уже уяснил себе, что раненый был банкиром, к тому же банкиром преуспевающим. А Харитонов не любил очень богатых людей, которые к тому же в последнее время доставляли столько разных неприятностей. Он с пониманием относился к людям, ненавидящим нуворишей, построивших себе шикарные дачи. Вдобавок раненый был еще евреем, которых Харитонов вообще терпеть не мог.

   А когда он узнал, что тот женат на азербайджанке, настроение испортилось окончательно. Такую семью, по его глубокому убеждению, вообще не следовало пускать в Москву. От евреев всегда исходили козни, а от кавказцев были только неприятности — с этом майор Харитонов был убежден.

   Именно поэтому, когда прибывший с ним лейтенант записывал показания, он даже не делал пауз в своих вопросах, считая, что все равно ничего существенного не узнает. Вот в таком состоянии и застал его Дронго, вызванный в гостиную одним из первых.

   — Проходите, садитесь, — предложил майор, даже не поздоровавшись. — Может, вы мне расскажете, что именно случилось на террасе? Все говорят, что вы стояли рядом с банкиром. И главное — откуда шли выстрелы?

   — От дороги, — спокойно сказал Дронго, без приглашения усаживаясь напротив майора.

   — Сначала назовите свои имя, фамилию, отчество, — напомнил майор, — место работы, цель приезда.

   Дронго вынул паспорт, передавая его лейтенанту.

   — Вот мои данные. У меня есть квартира в Москве, и даже прописка.

   — Очень хорошо, — нахмурился майор. — Так что вы можете сказать насчет покушения на банкира?

   — Я стоял рядом и слышал выстрелы. Пуля попала Сергею Леонидовичу в руку, — стал рассказывать Дронго. — Я бросился оказывать ему помощь. Кто-то позвонил, вызвал «Скорую помощь». Вот, собственно, и все.

   — А вот свидетели утверждают, что было несколько выстрелов, — заметил Харитонов, — и одна пуля даже попала в банкира. Но почему-то в этот вечер на нем был бронежилет, словно он ожидал это покушение. Вам не кажется это странным?

   — Там была такая сутолока, шум, вполне могло быть несколько выстрелов, — пожал плечами Дронго, — я не обязан был следить за этим.

   — Но вы стояли рядом, — подозрительно заметил майор.

   — Значит, мне повезло, что меня не убили, — парировал Дронго.

   — На нем был бронежилет, — нахмурился Харитонов, — и еще какой-то жилет. Получается, что он действительно знал о готовящемся покушении. Некоторые свидетели говорят, что рядом с домом весь вечер стояла какая-то машина. Даже запомнили ее номер.

   "Очевидно, это были люди, следившие за домом Блумберга, — понял Дронго.

   — Они, сами того не желая, навлекли на себя подозрение".

   — Может, это были убийцы, которые ждали подходящего момента, — подсказал Дронго, — один из них мог залезть на забор и стрелять оттуда.

   — Вы видели забор со стороны дороги? — спросил Харитонов.

   — Не обратил внимания.

   — Там нельзя залезть и стрелять. Он слишком высокий, и на верхней части невозможно закрепиться. Эта версия отпадает. Меня интересует другое. Трое свидетелей до вас показали, что не знали вас раньше и не видели на приемах. И какое неприятное совпадение — как только вы появились, сразу убивают Блумберга.

   — Его ранили.

   — Да, действительно, его только ранили. Вы не ответили на мой вопрос.

   Майору нельзя было отказать в определенной смекалке. Но дальше этого его сознание явно не работало.

   — Я и раньше появлялся на даче. Просто меня не видели на приемах, где я не люблю бывать.

   — Ясно. Вы больше ничего не видели?

   — Если бы видел, обязательно бы вам рассказал.

   — Ладно, можете идти, — махнул рукой Харитонов. Дронго вышел в коридор, где стоял Кузнецов.

   — Что вы ему сказали? — спросил тот.

   — Как мы договаривались, — ответил Дронго, — стреляли со стороны дороги. А разве вы не слышали выстрелов с той стороны?

   Кузнецов чертыхнулся и пошел на допрос. Дронго посмотрел ему вслед, но ничего не сказал. Ему еще нужно было найти и предупредить Ларису Алтунину.

   Впрочем, этого не понадобилось. Ее на допрос все равно не вызывали. Майор опросил еще пять человек и решил, что продолжит завтра. В конце концов, из-за ранения одного толстосума не следует всю ночь мучить своих людей. Ничего страшного не произошло.

   Когда майор со своими помощниками уехал, дачу начали покидать остальные гости. К полуночи не осталось никого. За исключением участников происшедшей драмы. Теперь Дронго решил, что может начать собственное расследование.

Глава 9


   Они собрались в бильярдной. Все свидетели преступления, знавшие о предстоящем «покушении» на банкира. В кресле рядом с камином сидел Олег Михайлович Кузнецов. Он держал в руках сегодняшний номер газеты и всем своим видом выражал явное неудовлетворение предстоящим расследованием. В кресле напротив сидел сам Дронго. У бильярда стоял Игорь. Он задумчиво вертел в руках бильярдный кий, словно собираясь начать игру. В другом конце на стуле сидел Сайд, с нетерпением ожидавший конца этого запутанного дела. У самых дверей остановилась лишь Лариса Алтунина, которая провожала гостей и появилась самой последней. Все ждали супругу хозяина, за которой поехал Семен Григорьевич с охранником. Блумбергу стало гораздо легче, ему сделали переливание крови, прочистили рану и ввели обезболивающее. Она уже позвонила, сообщив о своем возвращении. Рядом с мужем остались два охранника.

   — Не понимаю, — сказал Олег Михайлович, — просто не понимаю, зачем вы задержали нас на всю ночь. Неужели серьезно полагаете, что сумеете вычислить убийцу? Это же игра в разбойников. Полагаю, вы не считаете себя Шерлоком Холмсом?

   — Не считаю, — улыбнулся Дронго, — просто я пытаюсь придумать страховочный вариант. Завтра утром здесь снова появится милиция. Среди них ведь не все такие лентяи, как этот майор. Они обязательно осмотрят соседний дом и найдут труп несчастного парня. А потом зададут нам массу интересных вопросов.

   Во-первых, почему Паша оказался на той веранде с винтовкой. Во-вторых, кто заранее знал об этом и почему Сергей Леонидович хотел внезапно исчезнуть. Будет серьезный скандал. Ваш банк либо закроют, либо он будет опозорен на все времена. Кстати, в таком случае очень сильно пострадает и ваша репутация. Вас не возьмут в другой банк даже сторожем. Кузнецов скомкал газету и отбросил в сторону.

   — Вам никто не говорил, что у вас есть садистские наклонности? — раздраженно спросил он. — Вы могли бы всего этого мне и не говорить.

   — Я просто хотел объяснить, почему вам так важно остаться здесь на всю ночь и найти убийцу несчастного парня. А заодно выявить, кто хотел убить президента вашего банка. Это ведь его хотели убить, а парня убили просто за компанию, как лишнего свидетеля, что обиднее всего.

   — А почему вы считаете, что это мог быть один из нас? — спросил Кузнецов. — Там мог оказаться и просто чужой человек.

   — Не мог. Когда вы поднимались туда по лестнице, я уже слышал ваши шаги. Паша обязательно услышал бы убийцу, который подходил к нему по веранде. А он его подпустил к себе близко и даже стоял к нему спиной. Я слышал три выстрела. И завтра утром собираюсь поискать на террасе, куда попала третья пуля, которая едва не убила меня самого. Я даже думаю, что первый выстрел мог сделать Паша, после чего его убили, а потом уже второй и третий выстрелы сделал убийца. — Запутанная история, — сказала Лариса, осторожно зевая и прикрывая ладошкой рот, — а я вам не нужна?

   — Нужны. Кроме мужчин, о предстоящем покушении знали две женщины. Вы одна из них.

   Она попыталась улыбнуться, но из этого ничего не вышло.

   — Вы считаете, что я могла убить Пашу, а потом выстрелить в Сергея Леонидовича? — спросила с возмущением.

   — Конечно, могли, — безжалостно отрезал Дронго, — чтобы убить парня, не нужно особого ума, достаточно взять любой тяжелый предмет и сильно ударить его по голове. А стрелять тем более не проблема. Вы ведь мастер спорта по стрельбе.

   Мне об этом рассказывал Сергей Леонидович. Кто еще сумел бы так мастерски попасть сначала Блумбергу в грудь, а затем, видя, что пуля не пробила жилет, постараться попасть под жилет. Может быть, его ранение в руку лишь чистая случайность.

   Все смотрели на Ларису. Игорь положил шар на место и прошел ко второму стулу. Молча сел рядом.

   — Если бы я стреляла, — рассудительно сказала молодая женщина, потемнев от гнева, — то попала бы в голову. И, уверяю вас, я бы не промахнулась.

   — Охотно верю, — кивнул Дронго, — но тем не менее вы должны подумать о том, что первое подозрение может пасть именно на вас.

   — Какая чушь, — громко сказала она, — какая все это чушь. Дверь открылась, и на пороге появилась Лейла Махмудовна. Мужчины вскочили со своих мест. Она еще не успела снять пальто и, войдя в комнату, гневно обратилась к Дронго:

   — Вы могли бы придумать план и получше. Вы его едва не убили. Как можно было доверить такое дело несчастному Паше? Семен Григорьевич мне все рассказал.

   Мы ведь говорили вам, что за моим мужем охотятся. А вы подставили парня и едва не убили Сергея Леонидовича.

   — Подождите, — прервал ее гневный монолог Дронго, — одну минуту потерпите. Я просто должен вам все объяснить.

   — Ничего не нужно мне объяснять, — бесцеремонно заявила хозяйка дома. — Я думаю, больше в ваших услугах мы не нуждаемся.

   — А я не уверен, — возразил Дронго, — как раз сейчас вы нуждаетесь в моих услугах.

   — Я иногда поражаюсь вашему нахальству, — пробормотала она, — верно говорят, что нахальство — второе счастье. Вы надеетесь еще что-то выиграть за сегодняшний день?

   — Я уже проиграл, — серьезным тоном сказал Дронго, — я обязан был предусмотреть возможность гибели вашего второго водителя и подстраховать его. К сожалению, я больше думал о вашем муже, чем об этом парне. И получил крайне нежелательный для себя результат.

   — Результат, — горько сказала она, — и вы еще смеете говорить о результате! Что вы еще можете сделать после того, как ранили Сергея?

   Она повернулась и вышла из комнаты. Наступило молчание.

   — Надеюсь, ее вы не будете беспокоить? — спросил брат женщины.

   — Обязательно буду, — ответил Дронго, усаживаясь в свое кресло, — ее показания для меня крайне важны. Я все-таки должен разобраться и понять, что здесь произошло. Это крайне важно для меня самого. Я не люблю, когда меня выставляют дураком.

   — И вы серьезно считаете, что сумеете найти убийцу до утра? — усмехнулась Лариса. — По-моему, вы слишком высокого мнения о своих способностях. Или вы хотите отправиться на поиски убийцы прямо сейчас, ночью?

   Что вы там увидите?

   — Я не собираюсь искать убийцу в поле. Если даже Пашу убил кто-то из случайных прохожих, хотя я в это абсолютно не верю, то и тогда убийца давно уже покинул эту дачу и здесь его не стоит искать. Но убийца не мог знать, что Паша будет именно в этом месте. Дело в том, что вчера я указал совсем другое место для выстрела. И лишь сегодня поменял его на то, где на самом деле находился Паша перед смертью. И об этом знал только Сергей Леонидович. Пока он придет в себя и сумеет вспомнить, кому именно говорил об этом, я хотел бы точно уяснить: кто и зачем стрелял в Блумберга. И собираюсь сделать это сегодня ночью, найдя убийцу до утра.

   Он увидел, как Игорь незаметно усмехнулся.

   — Надеюсь, у вас получится, — пробормотал Олег Михайлович, — крайне неприятно провести здесь всю ночь. Слава богу, Сергей жив, по крайней мере, убийце не удалось сделать то, что он собирался.

   — Неизвестно, что именно хотел сделать убийца, — возразил Дронго, — может, его целью было как раз убийство Паши, а ранение Сергея Леонидовича всего лишь отвлекающий маневр. Такую возможность не стоит исключать.

   — Что вы говорите? — засмеялась Лариса. — Кому нужен был этот парень?

   Он и мухи не мог обидеть.

   — Я просто высказываю предположение, — заметил Дронго, — которое буду серьезно рассматривать как одну из возможных версий. Только проверив все версии, я могу вычислить убийцу и проанализировать его действия.

   — У вас ничего не получится, — упрямо сказала Лариса, — лучше бы вы ехали домой. Завтра утром здесь все равно появится милиция, найдут труп Паши. А тогда они по-настоящему возьмутся за расследование. Проверят отпечатки пальцев, проведут разные экспертизы. Я об этом знаю, потому что у меня дядя был следователем милиции. Сейчас уже другое время, и убийцу не ищут с помощью расспросов и рассказов. Сейчас есть техника, разные там хитроумные приспособления.

   Дронго улыбнулся.

   — Убийца вряд ли оставил отпечатки пальцев на винтовке, — сказал он, — конечно, можно провести все положенные экспертизы, но это может ничего не дать.

   Самая лучшая лаборатория — это человеческий мозг, в котором подчас рождаются ужасные планы и с помощью которого можно разгадать любую сложную загадку.

   Поэтому я не могу с вами согласиться. Конечно, сейчас не девятнадцатый век, но голова все еще ценится. И надеюсь доказать это сегодня ночью. Лучше подождем хозяйку дома.

   Лариса не стала больше спорить. Все опять замолчали. В комнату вошла пожилая женщина, убирающая в доме.

   — Вам принести чаю? — спросила она у Ларисы. Та кивнула и поднялась со стула:

   — Я вам помогу.

   — Будет лучше, если вы останетесь на своем месте, — предложил Дронго, — а чай нам принесут и без вашей помощи.

   Лариса открыла рот, чтобы сказать какую-то резкость, но передумала, махнула рукой и осталась в комнате.

   — Принесите чай сами, Зинаида Кондратьевна, — попросила она.

   Женщина удивленно посмотрела на присутствующих, но, не сказав больше ни слова, вышла из комнаты, едва не столкнувшись в дверях с хозяйкой дома.

   — Вы все еще здесь? — уже более мягко обратилась Лейла Махмудовна к Дронго. — По-моему, я ясно высказалась на ваш счет. Или вам нравится выслушивать мои претензии?

   Дронго пожал плечами:

   — Я все равно до утра останусь здесь. Хотите вы этого или нет. В конце концов, это просто мой профессиональный долг. Никто не знает, что еще может случиться этой ночью. Возможно, убийца хотел убрать не только вашего мужа, но и вас. Или еще кого-нибудь из присутствующих.

   Женщина испуганно взглянула на неприятного ей гостя.

   — Где ваша дочь? — спросил Дронго. — Я не видел ее на даче.

   — Она с бабушкой дома. С матерью Сергея.

   — Ваша московская квартира охраняется?

   — Да. Там есть и охрана в доме, и личная охрана на этаже.

   — Позвоните и предложите им сегодня никуда не выходить из дома и никому не открывать дверь. Она провела рукой по лицу.

   — Господи, когда наконец это все кончится?

   — Лейла, — предостерегающе сказал Сайд, — наш эксперт считает, что убийца находится в этой комнате.

   Что? — изумленно повернулась она к брату. Потом посмотрела на Дронго:

   — Вы действительно так считаете? Подозреваете кого-то из нас?

   Он не успел ответить. В комнату вошел Семен Григорьевич.

   — Теперь вы в полном составе, — ровным голосом констатировал Дронго. — Я точно могу сказать, что подозреваю одного из вас шестерых. Никто другой не мог убить Пашу и устроить стрельбу по хозяину дома. И я должен установить убийцу.

Глава 10


   После этих слов уже никто не решился возражать. Только хозяйка дома дернула плечом и уточнила:

   — Вы будете проводить свое дознание здесь или вам предоставить другое помещение?

   — По-моему, здесь вполне уютно, — оглядевшись, заявил Дронго. — Только одна просьба. Пусть все присутствующие пройдут в гостиную, и я начну беседовать с каждым из вас, вызывая по одному.

   — Надеюсь, вы сделаете для меня исключение? — спросила Лейла Махмудовна.

   Дронго деликатно промолчал. Она повернулась и вышла с гневным восклицанием:

   — И кто только пускает подобных типов к себе домой! Когда за ней закрылась дверь, Кузнецов спросил:

   — С кого вы начнете?

   — Прямо с вас, — предложил Дронго.

   Банкир изменился в лице, но ничего не сказал, не решившись возражать.

   Первым встал Сайд. За ним решительно поднялся Игорь. Семен Григорьевич, пропустив их, вышел третьим. Лариса по-прежнему сидела на своем месте, словно завороженная.

   — Вы хотите остаться? — спросил Дронго.

   — Что? Нет. — Она быстро поднялась и вышла. Дронго остался наедине с Кузнецовым. Вице-президент банка заметно нервничал. Но усилием воли держал себя в руках, не решаясь больше задавать вопросы. Они так и остались в креслах друг против друга. Молчание длилось несколько секунд. Наконец Кузнецов не выдержал:

   — Надеюсь, вы еще не начали свой допрос? Или подобная томительная процедура входит в ваши планы?

   — Нет, просто даю вам время успокоиться, — холодно заметил Дронго, — но, если вы хотите, можем начать. Скажите, когда вы впервые узнала о том, что Блумберг собирается исчезнуть?

   — Не помню. Может, месяца два назад. Или месяц. Не могу назвать точной даты.

   — Но он беседовал с вами по этому вопросу?

   Кузнецов достал сигареты.

   — Я могу курить? Или, как на официальном допросе, должен спрашивать вашего разрешения?

   Дронго кивнул.

   — Он давно собирался отойти от дел, — задумчиво сказал Кузнецов. — Мы несколько раз говорили с ним об этом. После известных политических событий, когда президент убрал одного из своих фаворитов и поставил вместо него другого, Блумберг оказался в опале. К нему начали придираться, проверки шли одна за другой. Его перестали приглашать на официальные приемы, как бы подчеркивая изменение его статуса. Ну, вы сами знаете, как это умеют делать.

   Кузнецов закурил. Пододвинул к себе пепельницу.

   — Несколько месяцев назад Сергей Леонидович сам сказал мне, что ему пора уходить. А когда в Самаре из-за пустяковых нарушений закрыли наш филиал, он позвал меня к себе и сообщил, что твердо намерен передать мне банк.

   — И как вы отреагировали?

   — Удивился. Попробовал его отговорить. Но он твердо стоял на своем.

   Сказал, что ему достаточно того, что он сделал. Ссылался на то, что ему уже полагается уйти на покой, чтобы не подводить банк — дело всей его жизни.

   — Вы не хотели стать президентом? Кузнецов задумался и осторожно сказал:

   — Я бы этого не утверждал. Наверное, хотел. Но я не стал бы из-за этого убивать Блумберга, если вы намекаете на мою маниакальную страсть занять пост президента.

   — А вот один человек из окружения Блумберга говорил мне, что вы спите и видите себя на этой должности. Олег Михайлович покачал головой. Поправил очки:

   — Догадываюсь, кто вам это сказал. Наверняка Лариса. Она меня почему-то все время ревновала к Блумбергу. Как будто я мог встать между ними.

   — А вы пытались?

   — Честно говоря, да. Мне не нравилось присутствие этой особы в нашем банке. По моему глубокому убеждению, связь с ней компрометировала Сергея Леонидовича. Она была слишком независима в своих взглядах и суждениях.

   — Вы думаете, они были близки с Блумбергом?

   Кузнецов потушил сигарету.

   — Не будьте наивны, — засмеялся он, — они были близки все время. Я вообще удивляюсь, что в больницу поехала Лейла Махмудовна, а не Лариса.

   — А вы бы ее не оставили в банке?

   — Конечно, нет. Зачем она мне? К тому же она уже уволилась еще два дня назад. И собиралась переехать к своей сестре, куда-то за границу.

   — У нее было так много денег?

   — Достаточно, чтобы не умереть от голода. Сергей неплохо ее обеспечил.

   — Где вы были в момент ранения хозяина дома? Я не видел вас в гостиной.

   — Правильно. Я просто выходил на одну минуту.

   Кажется, в туалетную комнату. А когда услышал крики, сразу вернулся.

   — Не сразу, — возразил Дронго, — вас не было несколько минут — вполне достаточно, чтобы добежать до соседнего дома. Тем более если вы выходили не через дверь, а, например, через окно.

   — Что вы хотите этим сказать?

   — Ничего. Просто спросил. У Блумберга требовали двадцать миллионов долларов. Вы об этом слышали?

   — Да. Новый фаворит президента считал, что во времена прежнего фаворита наш банк имел незаконную прибыль из-за таможенных льгот. Вот он и требовал выплатить часть этой прибыли. Ну а Блумберг, конечно, отказывался.

   — Вы с ним были согласны?

   — В принципе да. Почему мы должны платить новому фавориту? Я был категорически против. И, кстати, не собирался платить и в будущем.

   — Потому что вы родственник премьер-министра? Кузнецов усмехнулся. И с кривой улыбкой спросил:

   — Это вам тоже сообщила Лариса?

   — Нет, об этом мне сказал другой человек.

   — Да, я его родственник и не вижу в этом ничего плохого. В конце концов, премьер-министр — единственный человек в стране, который может противостоять новому фавориту президента. Разве вы сами так не считаете?

   — Это не совсем относится к делу. А насчет прокурора тоже правда?

   Говорят, вы дружите и с прокурором вашего района.

   — У вас на меня полное досье, — покачал головой Кузнецов. — Не удивлюсь, если выяснится, что вы подозреваете в совершении этого преступления именно меня. Но я не убивал Пашу. Я просто не мог этого сделать. И зачем мне было убивать этого водителя? И тем более покушаться на Сергея, который и без того собирался отдать мне место президента? По-моему, это глупо.

   — Не совсем, — возразил Дронго. — Вы могли подсознательно помнить о варианте, при котором он мог вернуться. А вам хотелось стать президентом наверняка. Не регентом при живом владельце банка, а настоящим президентом, руководителем банка. Кузнецов зло посмотрел на него.

   — Вы умеете угадывать мысли? — неприязненно спросил он. — Или считаете, что таким образом можете узнать факты, которые вам интересны. Я вообще не буду больше с вами разговаривать.

   Он встал.

   — Мы закончили, — кивнул Дронго, — только вы никуда не уезжайте. И ответьте на последний вопрос. Зачем за несколько минут до того, как раздались выстрелы, вы хотели войти в эту комнату? Что вам здесь было нужно?

   Кузнецов вздрогнул. И, чуть заикаясь, спросил:

   — Кто вам об этом сказал?

   — Я видел вас, когда вы собирались сюда войти. Я сидел в углу, не зажигая света, и видел вас на пороге комнаты.

   — У меня была важная встреча.

   — С кем?

   — Этого я вам не скажу. Это не имеет никакого отношения к убийству несчастного парня. Мне просто нужно было встретиться в этой комнате по важному вопросу с одним человеком.

   — Вы не хотите говорить с кем?

   — Не хочу. И это не ваше дело. Я честно ответил на все ваши вопросы.

   Позвольте мне уйти. Если вам нужно, чтобы я остался здесь на всю ночь, я, конечно, останусь, чтобы не вызывать ненужных подозрений. Тем более что кроме вас здесь, очевидно, и некоторые другие полагают, что я был заинтересован в смерти Сергея Блумберга. Но я остаюсь только для того, чтобы утром дождаться милиции и все им рассказать, когда они найдут труп несчастного. Надеюсь, они поймут меня правильно.

   Дронго терпеливо ждал, пока он закончит свою гневную тираду, и только потом спросил:

   — Вы должны были встретиться здесь с Лейлой Махмудовной?

   Кузнецов, уже взявшийся за ручку двери, обернулся и гневно сказал:

   — Я думал, что вы приличный частный детектив. А вы, оказывается, дешевый шпик.

   Кузнецов вышел, громко хлопнув дверью. Дронго остался один. Посмотрел на часы. Был уже второй час ночи.

   Он поднялся и подошел к одному из окон. Задумчиво посмотрел на оконную раму. Она была из двойного стекла. Это был стеклопакет, широко применяемый в таких случаях. Открыть окно снаружи не было никакой возможности. Он открыл окно, посмотрел вниз. Здесь определенно кто-то побывал и даже пытался открыть окно снаружи. На раме были видны следы ножа, словно ее пытались отжать.

   Осмотрев раму еще раз, он закрыл окно и вышел из комнаты.

   В коридоре на диване расположились Игорь и Семен Григорьевич. Они о чем-то тихо беседовали. Дронго прошел дальше. В гостиной сидели хозяйка дома, ее брат и Лариса Алтунина, они пили чай. Кузнецов уже тоже находился здесь, но чай не пил, он просто стоял ближе к террасе.

   — Лариса, — позвал Дронго молодую женщину, — можно пригласить вас для беседы?

   Она, спокойно поставив свою чашку, поднялась. Он еще раз подумал о том, какие у нее красивые ноги. И, пропустив молодую женщину в комнату с бильярдом, вошел следом.

Глава 11


   Войдя в комнату, Лариса спокойно опустилась в его кресло. Она вела себя довольно уверенно, чувствуя себя как дома. Он сел напротив, в кресло, которое занимал до этого Кузнецов.

   — Только не вспоминайте, что я была чемпионкой по стрельбе, — засмеялась девушка, — хорошо еще, что на даче нет Ольги. Иначе бы вы решили, что это она ударила Пашу.

   — Я слышал и про Ольгу. Но меня больше интересуете вы, Лариса, — улыбнулся Дронго.

   — Я никого не убивала, — пожала она плечами. — А с Пашей мы вообще дружили.

   — Где вы были в момент убийства?

   — Поднималась в кабинет Сергея Леонидовича. Вы же видели, как я выходила из гостиной и поднималась по лестнице.

   — Зачем?

   — Он послал меня принести бумаги с его стола.

   — Он сам вас послал?

   — Нет, я ему сказала. Он просил меня напомнить о бумагах акционеров, своих друзей из Министерства финансов. Считал себя обязанным не иметь никаких долгов. И поэтому заранее Подготовил некоторые документы, чтобы они не пострадали в случае его исчезновения.

   — Он не доверял Кузнецову? Она задумалась.

   — Скорее не хотел подвергать испытанию свое доверие к нему, — ответила спустя мгновение, — так будет точнее.

   — Вы не любите Олега Михайловича?

   — А почему я должна его любить? Типичный карьерист, который сделал карьеру на просчетах других. Хотя он, конечно, очень умный и талантливый. Этого у него не отнимешь.

   — А Сергей Леонидович?

   — Он, как ребенок, верил всем, доверял. Вот и вам доверился, а все так плохо получилось, — с вызовом сказала она.

   — Пока он живой. А вот ваш второй водитель убит, и я собираюсь в первую очередь искать его убийцу.

   — Тогда ищите среди мужчин. В любом случае не я убила Пашу. Да и зачем мне было его убивать?

   — Вы были в близких отношениях с Сергеем Леонидовичем?

   Она закусила губу.

   — Вы хотите знать, спала ли я с ним? Да, я с ним спала. Он был очень нежным и мягким партнером.

   — А у вас было так много партнеров?

   — Достаточно, — ответила она снова с явным вызовом.

   — Тогда все правильно, — спокойно прокомментировал он, — некоторое время Блумберг состоял с вами в интимной связи. Потом решил от вас избавиться.

   Вы даже уволились из банка. Вы знали, что после сегодняшнего дня он исчезнет для вас навсегда. И, конечно, вы знали обо всех деталях предстоящего спектакля.

   Поэтому, дождавшись, когда Паша уйдет на соседнюю дачу, вы подошли к Блумбергу, напомнили ему о документах. И когда он поручил вам принести их, вышли из гостиной, прошли в комнату с бильярдом, открыли окно, вылезли во внутренний двор, пробежали к соседней даче. Ударили несчастного парня, выстрелили несколько раз в Блумберга. И вернулись назад. Такой вариант возможен? Ведь вы единственная среди подозреваемых, кто прекрасно стреляет. Поэтому в первую очередь подозрения лягут на вас.

   Она молча выслушала его. Потом громко и четко сказала:

   — Все это не правда. И вы сами знаете, что не правда. Я не убивала Пашу и не стреляла в Блумберга. Кстати, он меня совсем не бросил, если вы на это намекаете. Скорее, наоборот, обеспечил до конца жизни. Так почему я должна была желать его смерти?

   — А тогда почему вы не поехали в больницу вместе с Лейлой Махмудовной?

   Ведь рана Блумберга могла оказаться более серьезной, чем мы думали. И он мог умереть.

   — Не знаю, — пожала она плечами. — Я не хотела давать лишний повод к ревности. Лейла Махмудовна и так была недовольна, что я часто приезжаю на дачу и остаюсь здесь вместе с ними. Зачем нервировать человека в такой момент? Жена должна была поехать со своим мужем. Это было правильно.

   — Вы входили вечером в эту комнату?

   — Не помню. По-моему, нет.

   — Кто, по-вашему, мог желать смерти Сергея Леонидовича?

   — Очень многие. Его не любили в Администрации Президента. Но из присутствующих на даче никто не хотел его убить, это точно.

   — Почему вы в этом так уверены?

   — А зачем, например, Семену Григорьевичу или Игорю убивать своего хозяина? Чтобы оказаться на улице? Или зачем это нужно самой Лейле Махмудовне, которую вы тоже подозреваете. И тем более ее брату Сайду, которого просто выселят из Москвы. Знаете, как поступают с лицами кавказской национальности? А Сергей Леонидович купил ему московскую прописку.

   — А Кузнецов? Лариса задумалась.

   — Нет, — наконец решительно сказала она, — все, что угодно, но только не это. Он никогда не пойдет на убийство. Может нанять киллеров. Но самому убивать… Тем более двоих сразу… Для этого у него кишка тонка.

   — А вы говорили, что он спит и видит, как стать президентом банка.

   — Верно. И сейчас повторю то же самое. Но убивать он не будет. Для этого он слишком осторожен. И вы напрасно теряете время, убийцу нужно искать не здесь. В последнее время за Сергеем Леонидовичем следили. Он вам об этом говорил?

   — Кто именно следил?

   — Он говорил, что это ребята из службы охраны президента. Но точно ведь все равно нельзя было узнать. Как вы думаете, он поправится?

   — Думаю, да. Больше ничего не хотите рассказать?

   — Я больше ничего и не знаю, — улыбнулась Лариса, — но точно уверена, что я бы не стала стрелять в Блумберга. И мне не нужно было бегать для этого на другую дачу. Сергей Леонидович держал пистолет, и я знаю, где он находится.

   — Пистолет? — спросил Дронго. — Вы можете его принести?

   — Конечно. Но он зарегистрирован на самого Сергея Леонидовича.

   — Ничего, — успокоил он женщину, — я ведь не собираюсь его конфисковывать. Когда пойдете за пистолетом, позовите сюда Семена Григорьевича.

   Она поднялась и, покачивая бедрами, вышла из комнаты. Почти сразу вошел Семен Григорьевич. Он был растерян, подавлен, смущен. Войдя в комнату, нерешительно замер у дверей.

   — Проходите, — приветливо предложил Дронго, — садитесь в это кресло.

   — Лучше я на стуле посижу, — водитель сел на стул у входа. — У меня одежда вся мокрая, поэтому я лучше у входа.

   — Да, я помню, — кивнул Дронго, — вы ведь упали. А где вы почистили одежду?

   — В ванной комнате, — пояснил водитель, — но все равно пятна остались.

   Я без куртки был. А там такая темень была, вы же сами все видели.

   — Конечно. Хорошо еще, что вы не ударились сильно. Это вы рассказали Лейле Махмудовне про убийство Паши?

   — Да, когда возвращались из больницы. Она сначала не поверила, кричала, ругалась. А потом стала плакать.

   — Какие у них были отношения с убитым? Он ведь обычно возил ее.

   — Да, он работал с ней. Знаете, с женщиной всегда труднее работать, чем с мужчиной. Нужно ждать ее часами у косметического салона, у парикмахерской. Но Паша был терпеливый. Он книги любил читать, газеты. Поэтому всегда брал с собой большой резерв, чтобы можно было спокойно ждать. Он вообще был хороший парень.

   И кто мог его убить, ума не приложу.

   — Может, кто-то из присутствующих на даче? Семен Григорьевич испуганно замахал руками:

   — Да что вы говорите! Здесь его все любили. Сергей Леонидович, Лейла Махмудовна, Олег Михайлович, Лариса наша, Сайд. А с Игорем они даже дружили.

   Нет, здесь никто его не мог убить, это точно.

   В комнату вошла Лариса, она принесла небольшую коробку, протянула ее Дронго.

   — Можете посмотреть. Из него уже давно не стреляли. Посмотрите, какая смазка.

   Дронго открыл коробку и достал пистолет. Провел пальцем. Действительно, смазка. Заглянул в дуло. Понюхал ствол.

   — Согласен, — улыбнулся он, возвращая коробку Ларисе, — из него действительно давно не стреляли. Можете положить коробку на место.

   Она забрала коробку и вышла из комнаты. А он остался с Семеном Григорьевичем.

   — Вы большую часть вечера сидели на диване в коридоре, — сказал Дронго.

   — Можете вспомнить, кто выходил из гостиной перед выстрелами?

   — Могу, — уверенно сказал водитель, — вы выходили. И зашли в бильярдную.

   — Это я тоже помню. Кто еще?

   — Кузнецов выходил. Лейла Махмудовна. Лариса наверх поднималась. Сайд несколько раз выходил, охрану проверял. Игорь тоже выходил, тоже охрану проверял. Все. Больше никто не выходил.

   — Получается, что все выходили, — подвел безрадостный итог Дронго. — А в момент выстрелов где вы сами были?

   — А я вышел из дома, чтобы покурить. Как раз перед тем как кричать начали, и я сразу в дом побежал.

   — И ничего не видели. Вспомните, может, вы что-то видели перед этим?

   — Да нет. Я видел, как вы проходили мимо меня, как поднимается наверх Лариса, потом пошел к дверям. И вышел на улицу. Нет, никого не видел. Хотя подождите…

   Он задумался.

   — Еще Игорек был. Я как раз выходил, а он возвращался обратно. Только он пошел не в гостиную, а в эту комнату. Как раз в аккурат перед выстрелами.

   Дронго почувствовал, как начинает нервничать.

   — Еще раз уточните, Семен Григорьевич, — чуть напряженным голосом сказал он, — вы точно помните, что, когда вы выходили из дома, сюда, в коридор, вошел Игорь и прошел в эту комнату?

   — Да, точно, — уверенно сказал водитель, — я еще его окликнул, спросил, как дела, а он мне махнул рукой: все, мол, в порядке. Точно помню, что он был.

   — Спасибо, — кивнул ему Дронго, — вы мне очень помогли. Вы можете идти.

   И позовите сюда Игоря. Он как раз сидел вместе с вами на диване. Пусть он ко мне придет.

Глава 12


   Игорь вошел в комнату в своем обычном состоянии — молчаливый и угрюмый.

   «Его разговорить будет трудно», — подумал Дронго.

   — Садитесь, Игорь, — строго сказал он. С этим парнем нельзя было фамильярничать. Игорь прошел и сел напротив.

   — Когда вы узнали о том, что должно было вчера случиться? — уточнил Дронго.

   — Два дня назад, — четко ответил Игорь.

   — Вы раньше работали в МВД?

   — Да.

   — Почему оттуда ушли?

   — Не сошелся с ними характером, — пожал плечами молодой человек.

   — Вы умеете стрелять?

   — Я не убивал Пашу, — ответил Игорь, — мы с ним дружили.

   — Я вас об этом не спрашивал. Я просто поинтересовался, умеете ли вы стрелять?

   — Да бросьте вы, — огрызнулся Игорь, — я ведь не ребенок, все понимаю.

   Пашу мог убить только кто-то из нас шестерых. Тот, кто знал о точном времени и месте, откуда он будет стрелять. Но я этого не делал.

   — Где вы были в момент совершения преступления?

   — Какого? Убийства Паши или покушения на жизнь Сергея Леонидовича?

   — Интересный взгляд. Вы считаете, что между этими двумя событиями прошло много времени?

   — Нет. Они случились одно за другим. Когда мы поднялись на веранду, труп Паши еще не успел остыть. Я ведь мертвецов и раньше видел. Его убили за секунду до выстрелов, это точно.

   — И кто, по-вашему, мог это сделать?

   — Не знаю. Хотя, думаю, любой, кто ненавидел Сергея Леонидовича. У Паши был смазанный удар по голове. Может, тот, кто бил, и не хотел убивать, а просто рассчитывал оглушить. Так бывает, когда бьет женщина, которая не рассчитывает своих сил.

   Наступило молчание. Дронго покачал головой: «Ай да Игорь».

   — Вы хотите сказать…

   — Я ничего не хочу сказать. Просто говорю то, что думаю.

   — И тем не менее вы уже сказали. Почему я должен считать, что это могла сделать женщина?

   — Ненависть или ревность — очень сильная причина для убийства. Вы об этом не думали?

   — О ревности или об убийстве? — Игорь впервые чуть улыбнулся:

   — Обо всем понемногу. Просто в этом доме была довольно фальшивая атмосфера. Я ведь работал с обоими супругами и поэтому все видел. Хозяин дома был настоящий кобель, не пропускал ни одной юбки, а это не могло нравиться его супруге. Впрочем, она уже давно махнула на все рукой. Они спали в разных комнатах, а он поселил на даче еще и своего секретаря.

   — С ней он тоже встречался? — А как вы думаете?

   — Ваша жена — его троюродная сестра. Но вы, очевидно, не очень любите Блумберга. Можно узнать почему?

   — Нельзя. Я отношусь к нему нормально, вот и все.

   — Ваша жена бывает у них дома?

   — Не вижу в этом необходимости, — неожиданно резко ответил Игорь.

   — Но они же родственники.

   — Седьмая вода на киселе. Тоже мне, родственники, — пробормотал Игорь.

   — Вы не пускали свою супругу сюда?

   — Не пускал. Это все имеет отношение к нашему делу?

   — Вы ее ревновали к Блумбергу.

   — Занимайтесь своим делом, — с неожиданной ненавистью сказал Игорь. — Что она делает и кто она — я сам разберусь. Она уже давно уволилась из банка и работает в другом месте. Вы лучше разбирайтесь с женщинами Сергея Леонидовича, которые были вчера вечером на даче.

   — Она работала в банке? — удивился Дронго. — Странно, что Блумберг мне ничего об этом не говорил.

   Внезапно он все понял. Очевидно, президент банка испытывал определенные чувства и к своей дальней родственнице, из-за чего ревнивый и ущербный молодой человек, вынужденный перейти из милиции в охранники банкира, чувствовал себя дискомфортно. На этом нужно было сыграть.

   — На дачу приезжали другие женщины?

   — Когда как, — нехотя ответил Игорь.

   — А у Блумберга были постоянные связи?

   — Об этом лучше спросите Сайда Сафарова. Они как раз вчера говорили на эту тему с Блумбергом.

   — Говорили или ругались?

   — Спорили, — нашелся Игорь.

   — Ясно. А Лейла Махмудовна знала об этом?

   — По-моему, нет. Но Лариса точно не знала. Она в это время была в городе.

   — У вас интересные наблюдения, — заметил Дронго, — вы можете сказать, где вы были в момент покушения?

   — В момент убийства я был в этой комнате, — спокойно заявил Игорь.

   — Откуда вы так точно об этом знаете? Может, это было чуть позже или чуть раньше.

   — Нет, — возразил Игорь, — я ведь бывший работник милиции. И на такие вещи насмотрелся. Убийца не выходил через дверь. Он вышел из этой комнаты.

   — С чего вы взяли?

   — Я как раз проверял дом и вошел в эту комнату. Окно было открыто, я подошел ближе и увидел, что кусты смяты. Тогда я не придал этому значения.

   Просто закрыл окно. А когда мы вернулись, уже зная, что случилось с Пашей, я снова сюда зашел. И нашел на полу вот это.

   Игорь достал из кармана небольшой патрон.

   — Убийца лез отсюда и случайно выронил патрон, — показал он на свою находку.

   Дронго смотрел на патрон.

   — Вы еще спрашивали у меня, какие будут патроны. Боевые или нет, — вспомнил он.

   — Просто я хотел убедиться, что Блумбергу ничего не угрожает. Я все-таки отвечал за его охрану, — снова замкнулся Игорь.

   — И еще вы спросили, видел ли я трупы?

   — Вы казались мне несколько более самоуверенным, чем на самом деле должны быть. Но когда я узнал, что перед покушением вы надели на Блумберга бронежилет, я понял, что ошибался.

   — А нельзя предположить другое? — спросил Дронго. — Сначала вы спросили меня о том, какие патроны будут применяться при покушении. Затем вы все подготовили. Вы единственный человек среди всех шестерых, кто мог спокойно убрать Пашу, а потом недрогнувшей рукой, рядом с еще теплым трупом, стрелять в своего хозяина. И повод у вас был очень серьезный. Он наверняка приставал и к вашей супруге, из-за чего вы ее заставили уйти из банка. Потом вы вернулись.

   Охранники показали, что перед самыми выстрелами выходил только один человек. И этим человеком были вы, Игорь. Вы сразу рассудили, что подозрение упадет на вас, и придумали историю про открытое окно и найденный патрон. Впечатляет такая версия?

   — Да, — подумав, осторожно согласился Игорь, — но я не убивал Пашу. Мы с ним дружили.

   — Это не факты. А увольнение вашей жены, ваш выход из дома, ваша прежняя служба в МВД и даже найденный патрон — все это факты.

   — Если бы я убил Пашу, я бы не отдал вам этот патрон.

   — А может, вы отдаете его специально, чтобы запутать следы?

   Игорь взглянул Дронго в глаза.

   — У вас всегда бывают такие дикие версии?

   — Зачем вы выходили из дома?

   — Я не выходил. Просто открыл дверь и посмотрел во двор, потом вернулся и вошел в эту комнату. А когда все случилось, я осматривал окно.

   — И не торопились узнать, что именно случилось с Блумбергом? Может, потому, что знали, каков характер ранений хозяина дома?

   — Нет, просто я знал, что там много людей и помогут без меня. А потом я пошел с вами, чтобы узнать, как убили Пашу. Я уже не сомневался, что там произошло нечто непредвиденное.

   — Хорошо. Предположим, вы правы и я поверил в ваш рассказ. Но тогда договаривайте до конца. Кто, по-вашему, мог совершить это преступление? Лейла Махмудовна или Лариса? Я не представляю себе хозяйку, которая бежит в ночной темноте в своем платье, чтобы убить своего водителя и выстрелить в своего мужа.

   — Ревность может заставить совершить и нечто гораздо более страшное, — с неприятной улыбкой сказал Игорь.

   «У этого молодого человека сильные комплексы, — подумал Дронго, — может, после того как его выгнали из МВД, он и стал так закомплексован?»

   — Ларису вы тоже подозреваете?

   — Ее в первую очередь.

   — А мужчин?

   — Их меньше, — рассудительно ответил Игорь, — хотя про Сайда я вам уже говорил. Он вчера громко спорил со своим родственником. Но Кузнецов и Семен Григорьевич действительно не могли. Их я не подозреваю. Хотя все еще нужно проверить.

   — По-вашему, получается, что любой из вас мог убить этого несчастного парня? Так кого я должен подозревать в первую очередь?

   — Этого я не знаю.

   — Ладно, закончим, — подвел итог Дронго. — Спасибо вам за патрон, если вы, конечно, его обнаружили именно здесь, в комнате. Пришлите ко мне, пожалуйста, Сайда Сафарова.

   Игорь встал. Патрон тускло блестел на столе.

   — Уберите, — посоветовал парень, — даже если я вам сказал не правду, не нужно, чтобы его здесь видели. Дронго положил патрон в карман.

   — Вы сказали правду, — устало ответил он, — Семен Григорьевич видел, как вы входили в эту комнату. Поэтому я вам поверил.

   Игорь повернулся, посмотрел на сидевшего в кресле человека и, не сказав больше ни слова, вышел.

   Уже через полминуты после его ухода в комнате появился Сайд Сафаров, словно ожидавший за дверью. Он уже успел переодеться, и на нем был теперь строгий темно-синий костюм. Он прошел к камину и сел напротив Дронго, строго глядя на эксперта, доставившего сегодня ночью им столько неприятностей. Сафаров и не думал скрывать своего мнения, считая, что все неприятности начались именно с появлением этого человека.

   — Где вы были в момент убийства? — .спросил его Дронго. Сафаров покачал головой:

   — Я думал, вы начнете с чего-нибудь другого.

   — И все-таки ответьте, где вы были в момент убийства?

   — Смотрел посты наших людей. И проверял комнаты. Чтобы все было в порядке. Когда на даче столько людей, может случиться что угодно.

   — Вы были в доме?

   — Я не помню точно. Может, около дома. Но когда послышались крики, я побежал в гостиную и нашел там Сергея.

   — Вы любите мужа своей сестры? Сафаров удивленно посмотрел на сидевшего перед ним человека, ответил резко:

   — Он не женщина, чтобы его любили. Пусть его любит моя сестра. И пусть он ее любит.

   — А вы считаете, что он ее любит недостаточно?

   — Кто вам это сказал?

   — Я просто спросил.

   Сафаров молчал. Потом нехотя выдавил:

   — Вам, наверное, рассказали про наш вчерашний скандал.

   — И о нем тоже. Согласитесь, у меня есть все основания вас подозревать.

   Вчера вечером вы довольно бурно выясняли отношения со своим родственником.

   Причем так бурно, что это слышали и многие другие находящиеся на даче люди.

   Затем сегодня убивают водителя вашей сестры и пытаются убить Сергея Леонидовича. Единственный человек, который может беспрепятственно ходить по всей даче, это начальник службы охраны банка. Это вы, Сайд Сафаров. После вчерашнего выяснения отношений вы твердо решили устранить Блумберга. Поэтому, дождавшись определенного момента, вышли из дома, прошли на соседнюю дачу, убили несчастного парня и спокойно выстрелили в своего родственника. Возможно даже, что вы не хотели его убить, а просто напугать. Или сделать так, чтобы он не мог никуда исчезнуть.

   — Про это вам тоже рассказали? — прохрипел Сафаров. — Я ведь только вчера узнал, что он купил билет для своей крашеной кошки. К Ларисе мы уже привыкли. Но когда я узнал, что он хочет уехать со своей манекенщицей, я пошел к нему и потребовал объяснений. А он мне врал, юлил, клялся, что ничего подобного быть не может.

   — Он хотел отдохнуть не только от своего банка, но и от своей семьи, — понял Дронго, — по-моему, он все рассчитал правильно.

   — Я говорил Лейле, не нужно ей было выходить замуж за еврея, — зло произнес Сайд. — Вы когда-нибудь видели еврея, изменяющего своей жене? Я не видел. А он все время ей изменял. И знаете почему? Потому что у него жена не еврейка. Если бы была своя, он бы не посмел. У них голос крови сильно развит. А с инородкой, значит, можно. Я его, гаденыша, хотел удавить собственными руками.

   — Не говорите больше нигде этого, — посоветовал Дронго, — иначе все будут подозревать именно вас.

   — Почему вы переоделись? — неожиданно спросил Ну и пусть подозревают, — пожал плечами Сайд, — я .сказал, что готов его удавить. Но не говорил, что хочу убить. Зачем мне его убивать? Чтобы мои племянники остались сиротами, а сестра стала вдовой? Нет, пусть он живет и заботится о своей семье Дронго.

   — У вас такие переходы, — мотнул головой Сайд. — Мой черный костюм был весь в крови — испачкал, пока помогал отнести Сергея на диван, потом стоял рядом с ним.

   — А может, это кровь не его, а другого человека?

   — Вы меня на испуг не берите, — засмеялся Сайд, показывая острые зубы, — экспертиза может все проверить и установить. Там была кровь не Паши, хороший он парень был, а Блумберга. У него из руки столько крови вышло: видимо, рана тяжелая. А вот в грудь ему пуля не попала. Не смогла пробить бронежилет.

   — Вы можете рассказать более точно, где были в момент убийства второго водителя?

   — Я вышел из дома, осмотрелся, потом вошел обратно, — вспоминал Сайд, — поднялся на второй этаж, проверил спальные комнаты. Сверху быстро, спускалась Лариса, я видел, как она торопилась. Потом я посмотрел в коридоре — во время приемов там всегда дежурит кто-нибудь из ребят. Как раз в этот момент послышались крики. Я сразу достал свой пистолет и, приказав никого на этаж не пускать, побежал вниз.

   — Никого не встретили, когда спешили в гостиную?

   — Нет, никого. Только увидел, что дверь в бильярдную открыта. Потом я подбежал к входной двери и приказал ребятам никого не выпускать из дома. Как раз в этот момент услышал, что за спиной стоит Кузнецов и спрашивает меня, что случилось.

   — Он мог появиться из бильярдной?

   — Наверное, мог, — подумав, ответил Сайд. — Потом я побежал в гостиную и увидел там Блумберга. А когда узнал, что вызывают «Скорую помощь», поспешил к телефону, чтобы позвонить домой — выяснить насчет своей племянницы и предупредить, что все в порядке. Она там оставалась с моей матерью.

   — У вас нет своего мобильного телефона? — поинтересовался Дронго.

   — Сергей не любил, когда пользуются такими телефонами во время приемов.

   Говорил, что это просто показуха для кретинов. И нам не разрешал. Я прошел в коридор и позвонил. Потом еще раз вышел из дома.

   — Зачем?

   — Чтобы проверить обстановку во дворе. Мало ли что. В доме было столько известных людей. Но во дворе все было спокойно. Только увидел, как курил около машины Семен Григорьевич. У него дрожали руки. Он ведь так любил Блумберга, работает с ним уже восемь лет.

   — Еще кого-нибудь видели?

   — Нет. Хотя, постойте. Когда возвращался, увидел Ларису, она опять спешила наверх.

   — Вы не спросили, что ей там нужно?

   — Нет, не спросил. Потом я вошел в гостиную и увидел, как вы уходите. А когда ко мне подошел Кузнецов, мы решили посмотреть на соседней даче, что там случилось. Пошли туда и нашли вас.

   — Чем вы занимались до того, как стали работать в банке? Сестра говорила, что вы работали в ПГУ КГБ. Это правда?

   — Не совсем, — улыбнулся Сайд, — я не был профессиональным разведчиком.

   Работал там сначала водителем, а потом заведующим гаражом. От ребят я иногда слышал, что есть такой известный эксперт Дронго, и поэтому посоветовал Сергею обратиться именно к вам.

   — Дома считали, что вы работаете в разведке?

   — Конечно. Я ведь имел удостоверение сотрудника КГБ. Даже успел получить офицерское звание, И никому не говорил, кем именно там работаю. Тогда КГБ был окружен такой загадочностью, что все сразу переставали задавать мне вопросы. А мне не хотелось особенно отвечать на них. Кроме того, я занимался спортом, а многие считали, что я просто проходил специальную подготовку. В те времена было много легенд о работе КГБ.

   — Каким видом спорта вы занимались?

   — Боксом. У меня неплохой удар слева. Я ведь левша.

   — Удар, которым убили Пашу, был смазанным. Может, потому, что бил левша? — спросил вдруг Дронго.

   — Я его не бил, — упрямо сказал Сайд, — напрасно вы все время пытаетесь меня разоблачить.

   — Я пытаюсь установить истину, — задумчиво сказал Дронго. — В этом деле все пока очень сложно. И достаточно противоречиво. В любом случае хорошо, что вы сами рассказали мне о вчерашней ссоре с хозяином дома. Иначе у меня могло сложиться о вас не правильное мнение. Вы можете позвать свою сестру?

   — Да, конечно. Но она ни при чем, — быстро сказал Сайд.

   — И тем не менее я хотел бы поговорить с ней. Уже пять часов утра, и у меня осталось совсем мало времени. Если мы не найдем убийцу до утра, то с утра его начнут искать сотрудники милиции и прокуратуры. А если там работают не самые умные люди этого города, то боюсь, что ближайшие несколько дней нам придется всем вместе провести в тюрьме.

   — Почему? — не понял Сафаров.

   — За подготовку и покушение на жизнь Сергея Блумберга и убийство его водителя. Никто не поверит, что банкир сам хотел разыграть собственное убийство. И нас обязательно посадят. Хотя бы для самоуспокоения. Идите за сестрой.

   Сайд кивнул, поднимаясь с кресла, и вышел из комнаты. Через секунду он открыл дверь.

   — Она ничего не знает о нашем вчерашнем разговоре с Сергеем. Вы ей ничего не говорите.

   — Хорошо, — пообещал Дронго, посмотрев на него долгим взглядом, — если вы так хотите я ей ничего не скажу.

Глава 13


   Через несколько минут в комнату вошла Лейла Махмудовна. Она прошла к камину и села напротив Дронго, мрачно на него глядя.

   — Вы своего добились, — укоризненно сказала она уже без прежнего задора, — из-за вас никто не спит в эту ночь, и все переживают, как могло случиться это убийство.

   — Именно это я и хочу узнать, — заметил Дронго, — и самый первый вопрос. Опишите по секундам, где вы были в тот момент, когда стреляли в вашего мужа.

   — Вы не думаете, что это я стреляла? — усмехнулась она. — Или своего водителя тоже убила я?

   — Не знаю, — хладнокровно заметил Дронго, — вот Игорь как бывший сотрудник милиции считает, что удар по голове несчастного был достаточно смазанным, убийца как бы не рассчитал своих сил, а это бывает, когда бьет женщина.

   Она передернулась.

   — Не говорите таких вещей, — сказала нервно. — Игорь вообще в последнее время много на себя берет.

   — Его жена — родственница вашего супруга.

   — Ну и что? Поэтому он может говорить о нас гадости? Сережа ему верил, а я видела, какими глазами он смотрит на моего мужа.

   — Вы подозреваете его?

   — Нет, конечно. Он неспособен на такое. Зачем ему убивать Пашу? И тем более зачем ему убивать Сергея? Нет, это не он.

   — Тогда кто?

   — Не знаю. Мне вообще кажется, что вы заняты не своим делом. Среди нас убийцы нет, это точно. Я думаю, это был обычный наемный киллер.

   — Не могу согласиться с вами, — возразил Дронго, — наемный киллер не знал точного места, откуда будет стрелять Паша. Он не мог знать, что именно в этот момент ваш муж появится на террасе. Поэтому я убежден„что убийцей был кто-то из присутствующих в доме.

   — Но об этом знал еще один человек, — вдруг сказала она.

   — Кто? — нахмурился Дронго. Получалось, что он кого-то упустил.

   — Вы, — сказала она, глядя ему в глаза. Он смутился.

   — Красиво, — согласился затем, — но неубедительно. Во-первых, это вы обратились ко мне, а не я к вам. Во-вторых, в момент преступления я был рядом с Сергеем Леонидовичем, в отличие от всех вас. Кстати, и вас тоже не было с ним рядом.

   — Я была с гостями, — обиженно заявила она, — вы сами советовали мне быть с ними. А потом я подошла к вам.

   — Давайте еще раз, — Дронго взглянул на часы, — какие отношения у вашего мужа были с вашим братом?

   — Вы серьезно хотите обвинить нашу семью в этом убийстве? Это просто некрасиво.

   — Я просто хочу найти убийцу. Если можно, отвечайте, пожалуйста. У нас осталось очень мало времени.

   — Прекрасные, — резко заявила она, — а в каких еще отношениях могут быть мои муж и брат?

   — Вашему брату не нравилось, что вы вышли замуж за еврея?

   — Это он вам сказал? Глупые предрассудки. Сергей — прекрасный человек.

   С некоторыми недостатками, конечно, но, в общем, это умный, талантливый человек. Я совсем не жалею, что сделала такой выбор. Хотя, конечно, мои родственники и были против.

   — Брат тоже был против?

   Она посмотрела в сторону. Потом нехотя сказала:

   — Я была самостоятельным человеком, чтобы принимать решение. Мой брат не имел никакого отношения к моему замужеству.

   — У них бывали споры?

   — Нет, никогда. А почему вы спрашиваете?

   — Я просто уточняю. А как вы относитесь к Ларисе?

   — Прекратите свои грязные намеки, — вскипела она, — бедная девочка, про нее все время говорят гадости. Вот и Олег Михайлович собирался сказать мне то же самое. Он даже предложил поговорить в этой комнате. Как раз за несколько минут до того, как все случилось.

   — Он сам предложил?

   — Да. И я знала о чем. Он мне много раз советовал, чтобы я выгнала отсюда несчастную Ларочку. У Сережи было раньше увлечение, но оно прошло. И я не считаю порядочным на этом основании показывать себя мегерой. Сергей сам мне все честно рассказал. У нас были достаточно доверительные отношения.

   — Об этом потом, — торопливо проговорил Дронго, — значит, ваше появление здесь было не случайным. Вы должны были поговорить с Кузнецовым?

   — Да, я пришла сюда и увидела здесь вас. А уже потом, после разговора с вами, снова вышла в коридор.

   — А может, он хотел предупредить вас о чем-то другом?

   — Не знаю, — нервно сказала она, — об этом можно спросить у него самого.

   — Он вам не нравится?

   — Он слишком не любит Ларису. Когда мужчина проявляет такую нетерпимость в борьбе с женщиной, это всегда неприятно. А во всем остальном он человек достаточно надежный. Сергей всегда говорит, что он очень толковый человек.

   — А Лариса?

   — У нее было трудное детство. Она рано осталась без матери.

   Естественно, что девочке было труднее обычного. Красивая женщина всегда представляет соблазн для других. Сначала я не верила слухам про Сергея и Ларису. Потом он мне сам рассказал, что один раз увлекся, но обещал, что этого больше никогда не повторится.

   — И вы ему поверили?

   Она помолчала, потом сказала:

   — Я не буду отвечать на ваш вопрос.

   — Извините.

   — А вы хотите, чтобы у него были шлюхи на стороне? — неожиданно закричала она. — Вы думаете, мне было приятно видеть эту стерву у себя дома? Но я терпела. Лучше пусть будет она одна, чем все остальные. Эти его стриптизерки и киноактрисы. Раньше он таким не был. Но на звон больших денег слетаются жирные мухи.

   — Простите еще раз. А Семен Григорьевич?

   — Да это самый преданный наш сотрудник. Он работает с Сергеем уже столько лет. Он даже подумать не сможет о таком. Сергей его очень хорошо обеспечивает. Недавно доставал путевку для его супруги в Подмосковье. Нет-нет.

   Он очень порядочный человек.

   — А Лариса могла убить вашего мужа?

   — Не знаю, — вдруг растерялась Лейла Махмудовна, — но, думаю, вряд ли.

   Зачем ей это было нужно? Она бы сразу оказалась на улице и без денег. Это было бы глупо.

   — Скажите… — хотел задать следующий вопрос Дронго, но вдруг они услышали громкие крики. Хозяйка дома испуганно закрыла глаза. По коридору кто-то бежал. Дверь открылась.

   — Убили! — выкрикнул Кузнецов, с презрением глядя на Дронго. — Еще одно убийство! Убили Игоря. Но на этот раз мы схватили убийцу. Это ее братец, — сказал он, показывая на хозяйку дома.

   Она вскрикнула и без чувств откинулась на спинку кресла.

   — Вы идиот, — гневно сказал Дронго, бросаясь к женщине. Она была без сознания. В комнату с причитаниями вбежала пожилая домработница, предлагавшая им чай в начале ночи.

   — Посмотрите за ней, — попросил Дронго, кивнул на хозяйку и спешно вышел из комнаты. Кузнецов поспешил за ним. Они вышли из дома и направились к группе стоявших неподалеку людей.

   Рядом с гаражом на земле лежал Игорь. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, как он был убит. Убийца, очевидно, воспользовавшись неожиданностью, нанес удар в самое сердце. Рядом валялся нож. И стоял Сайд Сафаров в окружении нескольких мужчин.

   — Вот он, — сказал Кузнецов, тяжело дыша за спиной Дронго, — это он убийца. Когда мы прибежали сюда, он держал в руках нож, которым убил этого парня.

   — Какой нож? — горячился Сайд. — Я прибежал сюда и увидел мертвого Игоря. Он еще дышал. Я наклонился, чтобы помочь ему, достал из раны нож, и в этот момент кто-то сзади крикнул. А потом вы все сюда прибежали.

   Дронго обратил внимание на лицо Ларисы. Оно было бледным, но достаточно спокойным, словно она ожидала именно такой развязки. Он наклонился над покойным. Кровь еще не успела свернуться.

   — Черт подери, — зло проговорил Дронго, — второе убийство за эту ночь.

   — И теперь мы знаем, кто это сделал! — торжествующе сказал Кузнецов.

   Семен Григорьевич наклонился, сел на корточки рядом с Дронго.

   — Зачем Сайду убивать Игоря? — словно раздумывая вслух, спросил он. — Какое горе. Уже второй молодой человек.

   Дронго перевернул труп, посмотрел на рану в груди, потом на Сайда, которого держали несколько охранников.

   — Не любят они вас, Сайд, — сказал, покачав головой, — не любят. Вы для них все равно пришлый. Посмотрите, как они все быстро поверили в вашу виновность. А ведь вы их руководитель, они должны были бы вам верить.

   Охранники, словно опомнившись, выпустили Сафарова. Он дернул рукой.

   — Я его не убивал, — сказал гневно, — я подошел сюда и услышал стоны.

   Он еще живой был. Только одно слово успел мне сказать.

   — Какое слово?

   — Муля, кажется. Или дуля. Но я ничего не понял. А он умер, как только я достал нож.

   — Не нужно было его трогать, — Дронго покачал головой, — тогда мы смогли бы узнать, кто его убил. Видимо, он вспомнил, что был когда-то работником МВД, и решил провести самостоятельное расследование. А убийца не дал ему такого шанса. Получается, что Игорь сумел правильно вычислить убийцу.

   Стоявшие вокруг люди молчали.

   — Вы все теоретизируете, — гневно сказал Олег Михайлович, — а на даче уже убивают второго человека. Но с меня хватит. Я сейчас же иду звонить в милицию. Пусть они приедут сюда и арестуют этого бандита, — показал он на Сайда Сафарова. И повернулся, чтобы идти в дом.

   — Подождите, — строго прикрикнул на него Дронго. Что-то такое было в его голосе, что Кузнецов обернулся.

   — Вот этот нож был в руках Сафарова? — спросил Дронго.

   — Да, — подтвердили сразу несколько голосов.

   Дронго поднялся на ноги и протянул нож Сафарову.

   — Ударьте меня. Кузнецов в ужасе закричал:

   — Что вы делаете?

   — Покажите, как вы убивали Игоря, — приказал Дронго.

   — Но я его не убивал, — возразил Сайд.

   — Показывайте, — потребовал Дронго. Сайд переложил нож в левую руку и взмахнул им, чтобы имитировать удар.

   — Стоп! — крикнул Дронго, хватая его за руку. — Все! Больше ничего не нужно. Отдайте мне нож. Вы видите, Олег Михайлович, какой рукой он замахнулся?

   Левой. Он ведь бывший боксер, левша. А убийца бил правой рукой. Вот, посмотрите, откуда был нанесен удар. Значит, это не мог быть Сафаров. Я просто хочу, чтобы вы сами убедились.

   Все переглянулись.

   — Ведь он действительно левша, — нерешительно сказал один из охранников.

   Сафаров тяжело вздохнул.

   — Идемте в дом, — предложил Дронго, — кажется, у меня появились некоторые мысли по поводу этого убийства. Мне нужно еще полчаса, чтобы немного порассуждать. А вы пока отнесите тело Игоря в гараж. Напрасно он сам полез искать убийцу. Напрасно.

   Он повернулся, чтобы уйти, и увидел горящие ненавистью глаза Ларисы Алтуниной.

   — И это все, что вы можете Сказать об убитом? — с презрением бросила она и пошла в дом.

   — Олег Михайлович, вы не знаете, сколько стоит эта вилла? — спросил вдруг Дронго у Кузнецова.

   Тот ошеломленно посмотрел на эксперта. Неужели его сейчас может интересовать такая подробность?

   — Наверное, около трех миллионов, — пожал плечами Кузнецов.

   — А сколько стоит московская квартира Блумберга? — не унимался Дронго, глядя вслед уходящей Ларисе.

   — Миллиона полтора долларов. Даже два, со всеми картинами, которые там есть. А почему вы спрашиваете? У Сергея была еще дача под Ленинградом.

   — Просто меня волнуют некоторые вопросы. Вы идите в дом, а я немного погуляю. Мне еще нужно подумать.

   — Может, я пойду с вами? — .нерешительно предложил Сайд Сафаров.

   — Нет, — улыбнулся Дронго, — не волнуйтесь. Я не собираюсь подставлять свою грудь убийце под нож. И потом, учитывая мою комплекцию, сделать это будет несколько труднее, чем убить Игоря. По-моему, я раза в три его тяжелее и в два раза выше. Не волнуйтесь, я скоро приду. Лучше соберите всех в гостиной. И проверьте, как чувствует себя ваша сестра. Может, ей уже лучше.

   Сафаров кивнул и, не глядя на окружавших его понурых охранников, поспешил в дом. Дронго молча смотрел, как поднимают тело убитого и уносят в гараж. Он уже чувствовал, что близок к разгадке тайны.

   «Муля или дуля — сказал убитый, — вспомнил Дронго, — дуля? Может, это была пуля? Он хотел сказать нечто важное о пуле, о патроне, который нашел на полу в бильярдной комнате». Сейчас необходимо вспомнить все подробности разговора с Игорем и понять ход размышлений убитого, чтобы просчитать тот вариант, при котором он вышел на убийцу. Наверняка убийца это понял. Или Игорь его о чем-то спросил. Патрон. Дронго нащупал патрон, лежавший у него в кармане.

   И неспешно пошел по двору. Через полчаса он уже входил в дом, готовый ответить на все загадки этой страшной ночи.

Глава 14


   Они снова сидели в гостиной, на этот раз в несколько другом составе.

   Нервы у всех были напряжены до предела. Лейла Махмудовна дрожащей рукой пыталась налить себе холодного чая, но чайник дергался и дрожал в руках, ударяясь носиком о чашку. В конце концов Сайд сам твердой рукой налил ей чай.

   Он сидел за столом рядом с сестрой. Лариса сидела у выхода на террасу, скрестив руки на груди. Рядом лежала ее сумка. Кузнецов нервно ходил по гостиной, что-то нашептывая. Семен Григорьевич принес стул и устроился у самого входа с печальным, скорбным лицом. Было уже достаточно светло, стрелки часов показывали девятый час утра.

   Когда Дронго прошел к столу и также налил себе в чашку чая, все замерли, ожидая окончания этой кровавой истории.

   — Должен признаться, — устало сказал Дронго, — что я несколько недооценил убийцу. Он оказался гораздо умнее и коварнее, чем я думал. Мне с самого начала не понравилась идея Блумберга о подобном исчезновении. В «искусственной» смерти всегда есть нечто театральное и трагическое одновременно. Ибо она всегда может обернуться фарсом, а может превратиться и в трагедию, что случилось сегодня ночью на этой даче.

   Я с самого начала не верил в подосланного убийцу. Это было бы слишком легко и слишком не правдоподобно. Убийца не сумел бы так точно узнать место, где должен был находиться несчастный Паша с винтовкой в руках. Кроме того, убийца не мог знать, что у парня были холостые патроны. Но убийца стрелял настоящими пулями, это значит — специально явился туда, уже имея в кармане несколько боевых патронов. Признаюсь, я поначалу даже подозревал Игоря. Особенно когда он спросил меня про патроны. И тем более когда показал один из них. Вот этот. — Дронго достал из кармана патрон и положил его на стол. — Я не сомневаюсь, что именно такими патронами пользовался убийца, покушавшийся на Сергея Леонидовича.

   Но убийца не учел, что я могу предусмотреть вариант такого развития событий и надену на Блумберга бронежилет. Я подумал об этом еще в первый день, когда вы, Лейла Махмудовна, приехали ко мне. Вы рассказывали о том, как за вами следят. Говорили, что другая сторона знает обо всех ваших передвижениях, всех ваших планах. Знает даже о ваших родственниках за границей и о ваших вкладах в зарубежных банках. Я не очень верил, что другая сторона узнает все это посредством обычного наблюдения. Да и сам Блумберг усилил мои подозрения, когда сказал о своих сомнениях, убеждая меня, что другая сторона узнает о его планах еще до того, как он претворит их в жизнь. Он сам был поражен подобной осведомленностью своих врагов.

   Но здесь у меня возникло еще несколько вопросов. Когда Лейла Махмудовна приехала ко мне, она перечислила недвижимость, которой владеет их семья, и заявила, что все это стоит не больше пяти-шести миллионов долларов. Но, когда я попал на дачу, я понял, что она была, мягко говоря, введена в заблуждение.

   Только эта дача стоит никак не меньше трех-четырех миллионов, и Олег Михайлович, видевший счета на эту дачу, подтвердил мои подозрения.

   — Что вы этим хотите сказать? — вздохнула хозяйка дома. — Сережа от меня ничего не скрывал.

   — Конечно, нет. Просто он не все вам рассказывал, — печально усмехнулся Дронго. — Ведь при желании он мог собрать двадцать миллионов. Думаю, что только ваша собственность в Москве тянула на половину этой суммы. Вы знали, что у него под Ленинградом была еще одна дача?

   Она растерянно уставилась на него. Рука, державшая чашку, дрогнула, проливая чай. Брат схватил ее за руку, чтобы успокоить.

   — Перестаньте говорить гадости про Сергея Леонидовича! — громко крикнула Лариса. — Это подло, наконец! Он в больнице, а вы смеете говорить такие вещи. Его чуть не убили.

   — Это действительно так, — согласился Дронго, — его действительно хотели убить. Простите меня, Лейла Махмудовна, я не собирался вас обижать.

   Просто у мужчин, тем более у банкиров, бывают свои маленькие тайны, которые они никому не выдают. Я думаю, что он собирался не только исчезнуть с глаз преследовавших его политиков, но и немного отдохнуть где-нибудь на Канарских островах от всех своих проблем, в том числе и от семейных.

   — У него не было семейных проблем, — нахмурилась хозяйка дома.

   — Возможно, — согласился Дронго, — но два дня назад он уволил Ларису Алтунину и купил ей билет далеко за рубеж. Я поначалу думал, что он решил вызвать именно ее, но Игорь рассеял мои сомнения. Он покупал билет для другой молодой особы, которая должна была, очевидно, сопровождать вашего мужа в этой поездке.

   — Вы лжете! — закричала Лариса и вдруг громко разрыдалась.

   Лейла Махмудовна сидела с побледневшим лицом, но больше ничего не спрашивала.

   — Зачем вы все это нам говорите? — спросил Кузнецов. — На даче произошло два убийства, а вы копаетесь в грязном белье.

   — Я просто излагаю факты, — холодно заметил Дронго, — у меня не осталось сомнений, что Блумберг мог инсценировать свою смерть еще и потому, что просто хотел сбежать от своих врагов и от своей семьи. А вчера вечером узнавший об этом Сайд устроил ему скандал, который слышал все тот же Игорь.

   Лейла Махмудовна взглянула на брата.

   — И ты молчал? — покачала она головой. Тот угрюмо кивнул и отвернулся.

   — Теперь мы знаем, кто убил Игоря, — кивнул Кузнецов, — по крайней мере, у Сайда был хотя бы повод.

   — Я его не убивал, — закричал Сайд, вскакивая.

   — Успокойтесь, — строго сказал Дронго, — я еще не кончил свой рассказ.

   Убийца все идеально рассчитал. Очевидно, ему заплатили очень большие деньги за устранение Сергея Леонидовича. Он заранее приготовил боевые патроны для винтовки и стал дожидаться, когда наступит условленное время. Ведь он знал точное время совершения ложного покушения. Поэтому за минуту до этого он вошел в бильярдную комнату, открыл окно и вылез во внутренний дворик.

   — Опять вы об этом? — поморщился Кузнецов. — Я же вам сказал, что это был не я.

   — Я знаю. Вы должны были встретиться в этой комнате с Лейлой Махмудовной, собираясь рассказать ей про Ларису. Вы считали, что после «исчезновения» Блумберга она должна была уволить и Ларису. Вы просто не любили эту молодую женщину. Не знаю почему, но догадываюсь. Может, потому, что она вам всегда отказывала и Сергей Леонидович был более удачливым соперником.

   — Ну, знаете ли, — буркнул весь красный Кузнецов, но не посмел больше ничего сказать, стараясь не смотреть в сторону Ларисы.

   — Я неожиданно сорвал вашу встречу. Когда вошла Лейла Махмудовна и стала говорить со мной на повышенных тонах, вы не стали входить в комнату следом за ней. Потом мы вышли из комнаты, и там появился убийца. Он открыл окно, вылез во двор, быстро пересек пространство, отделяющее ваш дом от соседнего. Но он опоздал на несколько секунд. Опоздал из-за меня. Я своим разговором с хозяйкой дома в бильярдной невольно задержал его на несколько секунд. И Паша успел сделать первый холостой выстрел. После этого убийца подходит к ничего не подозревающему парню и бьет его по голове. А после смерти Паши вставляет боевые патроны в винтовку и стреляет в сторону террасы.

   Остальное вы уже знаете. Но убийца сделал одну маленькую ошибку. Он так торопился, что, вылезая из окна, неплотно прикрыл его. И вошедший следом за ним Игорь, увидев, что окно открыто, по привычке, чисто автоматически, закрыл его.

   Вернувшийся убийца увидел, что не может попасть внутрь здания, минуя дверь, где, несмотря на крики внутри дома, по-прежнему стояла охрана. Он даже попытался открыть окно, но все было бесполезно. И тогда убийца придумал гениальный трюк, который можно было изобрести лишь спонтанно, за секунду. Но до этого убийца понял, что закрывший окно Игорь будет в первую очередь подозревать именно его. И участь Игоря была решена. Вторым убитым стал Игорь, который действительно подозревал настоящего убийцу. Очевидно, они встретились за домом и молодой человек решил, что легко справится с убийцей, не подозревая, что у того нож. Итак, несчастный Игорь стал второй жертвой убийцы.

   — Может, вы все-таки назовете имя этого человека, — саркастически спросил Олег Михайлович, — и расскажете нам, о каком трюке вы говорите?

   — Я его не убивал, — снова гневно заявил Сайд, но на этот раз его сестра положила свою руку на его, словно почувствовав, что именно сейчас произойдет.

   — Убийца придумал все идеально, — сказал Дронго, — но, как бывает в таких случаях, немного переоценил свои силы. Он убил Пашу и вернулся к дому. В дом он уже попасть не мог, а ему нужно было срочно обеспечить свое алиби. И тогда, видя, как все бегают и кричат на террасе, он перелезает на террасу и бежит к раненому Блумбергу. Но он не знает, что в этот момент в дверях гостиной нахожусь я. И вижу всех входящих и выходящих из гостиной. А он не был в списке приглашенных гостей и должен был сидеть в коридоре, а не появляться на террасе.

   Но в этот момент никто не обращает внимания на эти мелочи. Да и мне, если бы подобная мысль у меня мелькнула, она также показалась бы наивной. Просто человек увидел, как стреляют в хозяина дома, и поспешил ему на помощь. Первым поспешил. Это ведь были вы, Семен Григорьевич?

   Услышав эти слова, пожилой водитель вздрогнул. Все повернулись к нему.

   — Кто лучше всех знает, что творится в доме? Кто в курсе всех дел своего хозяина, кто знает о его деньгах и любовницах, о его друзьях и врагах?

   Конечно, личный водитель. Который гораздо ближе, чем собственная жена. Поэтому так часто и легко машина Блумберга уходила от наблюдения. Зачем было следить за ним, если Семен Григорьевич и без того докладывал обо всем. Но когда он привез ко мне Лейлу Махмудовну, кто-то в другом кабинете понял и просчитал, что я могу помочь Блумбергу действительно сбежать за границу. И тогда Семен Григорьевич получил конкретное задание. Я думаю даже, что ему неплохо заплатили. И знаете, почему я так думаю? Своей хозяйке вы соврали, сказав, что жена отдыхала в Подмосковье. А мне при первой встрече назвали Финляндию. Зачем вы обманывали Лейлу Махмудовну? Не потому ли, что она точно знала о ваших доходах? Вы ведь получали гораздо большие деньги за информацию о семье своего хозяина. И подсознательно соврали ей. Это подсознательное вранье меня и насторожило. А потом я вспомнил и про террасу. Вы никак не могли быть на улице в момент убийства. Вы должны были находиться в коридоре. Правда, вы сказали мне, что выходили покурить, но даже в этом случае путь через коридор в гостиную гораздо короче, чем через террасу. И только в одном случае вы могли оказаться рядом с террасой. Если, вернувшись после убийства Паши, не смогли попасть в дом, потому что оказалось закрыто окно.

   Семен Григорьевич сидел, опустив голову. Все смотрели на него. А он молчал, не решаясь ответить.

   — У вас еще было несколько мелких ошибок. Сначала вы потеряли один из патронов, который нашел все тот же Игорь. Конечно, вы хорошо придумали со своим падением, когда мы возвращались. Очевидно, когда вы бежали в первый раз, вы тоже упали. И поэтому решили упасть во второй раз, чтобы грязь на вашей одежде не могла вас выдать. Но вас выдала ваша самоуверенность. Когда я попросил вас побежать в сторону соседнего дома и посмотреть, что там произошло, вы не стали торопиться. Вы просто вышли из дома и закурили. Зачем вам было спешить, ведь вы точно знали, что именно случилось со вторым водителем. Но эта самоуверенность вас подвела. Вы стояли у машины, и Сайд случайно увидел вас в окно. Вы никуда не торопились. Значит, точно знали, что Паша был убит. А откуда вам это было знать, если вы не были в соседнем доме? Я думаю даже, что Сайд ошибся. Вы не просто стояли у машины. Очевидно, вы прятали там орудие преступления, которым убили своего напарника. Вот и вся история, Семен Григорьевич.

   — У вас нет доказательств, — поднял голову водитель, — это все одни слова.

   — Есть, — сказал Дронго, — теперь уже есть. Игоря вы убили потому, что он вас заподозрил. Отчасти виноват в этом и я, сказав ему о том, что вы видели, как он входил в бильярдную. Вы не могли этого видеть из коридора, потому что вас там не было. Вы видели его, стоя за окном, когда уже уходили от дома. Но самое главное, что патрон, о котором я говорил, был найден не рядом с окном, а в кармане вашей куртки. Он завалился за подкладку, и я его там обнаружил. Я вас обманул, когда сказал, что патрон был найден у окна.

   — Будь ты проклят! — хрипло крикнул водитель, вскакивая на ноги. — Будь ты проклят.

   Он поднял стул и замахнулся, намереваясь бросить его в Дронго.

   Сайд вскочил со своего места. Но у него не было оружия. И в этот момент прозвучал выстрел. Все обернулись. Стреляла Лариса Алтунина, выхватившая из своей сумочки тот самый «браунинг». Она выстрелила в дверь, рассчитав таким образом траекторию полета пули, чтобы она просвистела у самой головы убийцы.

   — Хватит, — сухо сказала она, — вы проиграли, Семен Григорьевич.

   Перестаньте паясничать.

   Семен Григорьевич выпустил из рук стул и вдруг громко, истерически заплакал.

   — Я не хотел, я не хотел убивать Пашу. Он даже не повернулся ко мне, услышав мой голос. Я думал его оглушить, а потом разделить с ним деньги. Просто я немного опоздал. Опоздал. И Сергея Леонидовича не хотел. Но они сказали, что все равно его уберут. Все равно уберут.

   — Сайд, соберите всех людей, кто есть на даче, и прикажите стеречь этого мерзавца, — приказал Кузнецов. — Пусть им занимается прокуратура.

   Сайд подошел к Ларисе, взял у нее пистолет и ткнул водителя в бок:

   — Вставай, гнида. Идем со мной. Они вышли из комнаты.

   — Он нам расскажет, кто его нанял, — с пафосом сказал Олег Михайлович.

   — Не будьте таким наивным, — поморщился Дронго, — он ничего не знает.

   Его нанимали через десятых лиц, которых уберут, едва узнают о его провале. А рядом с Блумбергом подкупят другого человека. Вас, например, или Ларису, или даже Сайда Сафарова, брата его жены. Главное, чтобы это был близкий человек, которому абсолютно доверяешь. Как покупать — они хорошо знают. А с этим, — кивнул он на дверь, за которую увели водителя, — уже все ясно. Или его просто уберут в тюрьме, или дадут на полную катушку, если, конечно, будет молчать.

   Виновных все равно не найдут. В нынешней России виновных будут искать все время, пока у власти этот фаворит. А когда Придет другой, у него уже будут свои любимчики и свои враги. И все постепенно забудут и о вашем банке, и о Сергее Леонидовиче.

   Кузнецов молчал. Лариса, отвернувшись, смотрела в сторону соседней дачи. Дронго взял со стола патрон, подошел к хозяйке дома.

   — Вы в самом деле нашли его в куртке этого негодяя? — спросила она. — И все время молчали?

   — Конечно, нет, — печально улыбнулся он, — патрон нашли там, где я сказал. На полу в бильярдной. Просто я блефовал.

   — Вы страшный человек, — прошептала она не то с восхищением, не то с ужасом. — Как же мне теперь жить? — с неожиданной болью произнесла женщина.

   — В древности люди верили, что есть Харон, который перевозит души умерших через реку забвения с одного берега на другой. И жены обычно вкладывали в рот своему умершему мужу монетку для платы Харону, — сказал Дронго.

   Она смотрела на него глазами, полными слез.

   — Я думаю, — продолжал он, — будет гораздо лучше, если вы предадите забвению все случившееся сегодня. Перейдете с одного берега на другой. Только в обратном порядке. Уйдете от ваших трупов к живым людям. И заплатите Харону вот этим патроном.

   Он вложил ей в руку патрон и, не прощаясь, вышел из гостиной. Трое оставшихся в комнате молча смотрели, как он идет по двору. Было нечто непонятное в этом человеке, что так пугало их. Возможно, он и был самим Хароном. Перевозчиком «мертвых душ», которые умирали еще при жизни, совершая свои преступления, и которых он искал и находил среди живых людей.