Ловушка мертвеца

Джеймс Хэдли Чейз

Аннотация

   Голливудский продюсер Эрл Дестер обязан своим спасением Глину Нэшу. В благодарность миллионер предлагает парню стать его личным шофером. Через некоторое время Дестер застрелился. Его очаровательная вдова и новый водитель вынашивают планы получения страховки на огромную сумму. Однако мертвец приготовил для них хитроумную ловушку…

   Книга так же издавалась как «Всё имеет свою цену», «За все надо платить», «Ценник всегда найдется», «Ловушка мертвеца сработала».




Джеймс Хэдли Чейз
Ловушка мертвеца

Глава 1

   Душным июньским вечером я случайно остановился перед входом в роскошный голливудский клуб, тщетно высматривая свободный столик, как раз в тот момент, когда сквозь распахнутую дверь вылетел высокий мужчина в смокинге с такой скоростью, словно им выстрелили из пушки. Это был человек средних лет, с черными волосами и небольшими усиками. Его когда-то красивое лицо портил воспаленный розовый цвет кожи, какой бывает у алкоголиков. Судя по остекленевшим глазам и застывшему выражению лица, он был мертвецки пьян.

   Сделав вниз по лестнице шесть неверных шагов, он не останавливаясь устремился на проезжую часть улицы, заполненной бешено мчащимися автомобилями. Если бы я не вмешался и предоставил этого человека собственной судьбе, это избавило бы меня от многих последующих неприятностей. Но на меня вдруг накатило человеколюбие, и, увидев, что пьяный сунулся прямо под колеса «паккарда», я бросился за ним, схватил за руку и оттащил на тротуар.

   «Паккард» промчался мимо, взвизгнув шинами. Водитель, темноволосый толстый мужчина, никак не смог бы затормозить. Приветливо махнув рукой, он продолжил путь. Пьяный навалился на меня, с трудом держась на подгибающихся ногах.

   – Вот это да! – поразился он. – Откуда выскочил этот тип? Он чуть не сбил меня. И как вовремя появились вы. Надо же!

   Я постарался придать телу мужчины вертикальное положение и хотел было идти дальше по своим делам, но что-то заставило меня передумать. Может, на меня произвели впечатление покрой смокинга, золотые часы и прочие детали костюма, говорившие о немалом доходе встретившегося на мою беду господина. В мире существовали две вещи, которые привлекали меня и завораживали, – это деньги и красивые женщины. Потому-то я и остался, и поддержал пьяного, что уловил исходящий от него запах достатка.

   – Вы спасли мне жизнь, – охотно признал мужчина. – Если бы не вы, то я теперь лежал бы под колесами машины. Никогда не забуду, чем я вам обязан.

   – Куда вы шли? – попробовал выяснить я.

   – Домой. Нужно только найти мою машину.

   – Вы сами поведете ее?

   – Конечно. – Он взглянул на меня и усмехнулся. – Правда, я сейчас немного на взводе, но это неважно.

   – В таком состоянии вы не можете вести машину, – вполне резонно заметил я.

   – Может быть, вы и правы, но идти в таком состоянии я тоже не могу. Как же быть? – Он отстранился от меня и попробовал сохранить равновесие, но его усилия оказались напрасными. С несколько виноватой улыбкой мой неожиданный спутник попросил: – Послушайте, будьте другом, вы спасли мне жизнь, теперь помогите найти мою машину. Это двухцветный «роллс-ройс», кремовый с синим, ручной сборки.

   Я оглядел улицу, но такой машины не увидел.

   – Где она?

   – Наверное, позади клуба. Давайте поищем ее.

   Я взял под руку моего нового приятеля, и мы пошли на стоянку позади ночного клуба. Вид кремового «роллс-ройса» вызвал у меня жгучую зависть. Да, такой автомобиль стоил того, чтоб заплатить любые деньги, только бы стать его обладателем.

   – Заедем ко мне и выпьем, – предложил мужчина. – Это самое первое, что я могу сделать для человека, который спас мне жизнь.

   – Ладно, согласен, только вести машину буду я. Неужели вам не жаль разбить такую красавицу?

   Он посмотрел на меня и рассмеялся.

   – Так она вам понравилась? А водить ты умеешь?

   – Да.

   – О'кей, приятель. Тогда отвези меня домой. – Я помог владельцу «роллс-ройса» устроиться на заднем сиденье. – Я живу на Хилл-Крест-авеню, 256. Вторая улица от бульвара Сансет, – сообщил мужчина.

   Открыв переднюю дверцу машины, я опустился на мягкое, как облако, сиденье. Мой спасенный, стоило ему только коснуться твердой опоры, тут же уснул.

   Я прочел фамилию владельца шикарного автомобиля на приборном щитке. Звали моего нового знакомца Эрл Дестер. Жил он в одном из самых престижных районов Голливуда.

   Когда я выезжал со стоянки, у меня мелькнула мысль, что, возможно, сегодняшний день для меня завершится хоть небольшой, но поправкой моих финансовых дел. Машина идеально слушалась руля. Своим мягким и тихим урчанием мотор больше напоминал мурлыканье кошки, чем работу мощного механизма. Проехав по бульвару Сансет, я свернул направо и стал разглядывать номера особняков, расположенных на улице.

   – Ворота рядом с уличным фонарем, – подсказал Дестер, поднимая голову. Свежий ночной воздух, кажется, немного отрезвил его.

   Замедлив ход, я въехал в ворота и подкатил к дому, выстроенному в испанском стиле, с выступающим балконом и фонарями у входа. Было слишком темно, чтобы оценить весь дом, но что-то подсказывало, что он огромен.

   Мы вышли из машины.

   – Ну, вот и мои апартаменты, – объявил он. – Идемте. Кстати, как вас зовут?

   – Глин Нэш, – ответил я.

   – Глин Нэш? Мне казалось, что я знаю всех в Голливуде, но ваше имя ни о чем мне не говорит. Впрочем, это не столь важно: теперь я не только буду знать вас, но еще навсегда останусь вашим должником. А меня зовут Эрл Дестер. Может быть, для вас это тоже новое имя. Ну что ж, входите, мистер Нэш. Моя жена будет страшно благодарна вам, когда услышит, что только благодаря вам она не стала вдовой. – Он рассмеялся, закинув голову назад. – Это будет интересно. – Мы поднялись по ступенькам к входной двери, и хозяин особняка попробовал открыть ее, но после двух неудачных попыток отдал ключ мне. – Попробуйте, у вас получится лучше, чем у меня.

   Я открыл дверь и помог Дестеру войти в полутемный холл. Шикарные стенные часы, выполненные в стиле модерн, показывали пять минут второго.

   – Должно быть, жена уже легла, – сказал Дестер. – Она любит читать в постели. Читает все время.

   Он провел меня в огромную гостиную, которая могла вместить от пятидесяти до шестидесяти гостей одновременно. Комната была обставлена современной мебелью, обитой кремовой кожей. Перед идущим вдоль стены баром располагались табуреты с сиденьями из кожи того же кремового цвета. Дестер подошел к бару и вынул бутылку виски «Вэт-69», приготовил два хайболла и поставил их на стойку.

   – Вы занимаетесь кинобизнесом, мистер Нэш? – спросил хозяин, садясь на табурет.

   – Нет, рекламой.

   – Да? Я сам частенько подумывал заняться этим делом. Наверное, в коммерческом телевидении сейчас неплохо можно заработать?

   – Нет, я продаю земельные участки.

   Дестер поморщился.

   – Полагаю, это нелегкая работа.

   Я согласился с этим справедливым выводом.

   А Дестер был озадачен услышанным и стал рассматривать меня внимательно и с нескрываемым интересом. Видно, пары виски уже стали улетучиваться из его головы. Он значительно протрезвел и, судя по выражению его глаз, впервые за сегодняшний вечер по-настоящему разглядел меня. Что он видел перед собой, я знал: человека в поношенном костюме, несвежей рубашке и ботинках, износившихся от постоянной ходьбы по конторам.

   – Может быть, я сую нос не в свои дела, приятель, но похоже, что вам сейчас приходится туго?

   Я чуть было не послал его ко всем чертям, но вовремя вспомнил, что это, может быть, редкая возможность поправить малость свои финансовые дела, та самая удача, которая не улыбается мне уже три долгих года.

   – Да, мне сейчас трудно, но вовсе не безнадежно, – ответил я с достоинством, наученный горьким опытом, что богачи не любят попрошаек. Мне не хотелось пугать его раньше времени.

   Он сделал небольшой глоток, поставил бокал и вытер рот белоснежным носовым платком.

   – Простите за нескромный вопрос, но сколько вам платят в неделю?

   – Двадцать долларов, если повезет. У меня сдельная работа. На этой неделе я еще ничего не заработал, но пока не все потеряно.

   На лице Дестера отразилось неподдельное изумление.

   – Неужели есть люди, которые могут жить на двадцать долларов? – Он вынул из кармана массивный золотой портсигар, достал из него дорогую сигарету с вензелем и, закурив, посмотрел на меня, как на диковинку из зоопарка. – Послушайте, мне хочется что-нибудь сделать для вас. Все-таки вы спасли мне жизнь. – Он к вопросу о необходимости расплатиться со мной за оказанную услугу перешел скорее, чем я думал. – Если бы не ваше вмешательство, то я был бы сейчас покойником, – констатировал Дестер уже в который раз. – Кроме того, вы мне понравились с первого взгляда. Мне нужен шофер. Вернее, человек, который помогал бы по дому, следил за «роллс-ройсом» и возил бы меня. Будете получать пятьдесят долларов в неделю. Подходит это вам?

   Я был разочарован. У меня была надежда, что после прочувственной речи о моей храбрости Дестер предложит мне деньги. Мне совсем не хотелось наниматься к нему на работу, особенно в качестве водителя, который обычно обслуживает хозяина в течение целых суток. К тому же, я наблюдал не раз, как богачи обращаются со своими шоферами, и не завидовал участи этих бедолаг. Я уже открыл рот, чтобы отказаться. Я хотел сделать это как можно вежливее, надеясь получить в качестве утешительного приза немного денег. Но в этот момент позади меня раздался женский голос:

   – Не говори глупостей, Эрл. Нам совсем не нужен шофер.

   Я повернулся и… И то, что я испытал в следующее мгновение, сравнимо лишь с кипением или пожаром крови. И зажгла мою плоть вошедшая в комнату женщина. Она была высокая и стройная, с медно-рыжими волосами и розовой кожей, так подходящей к цвету ее волос. У нее были зеленые глаза, яркие и холодные, как изумруды. По всем голливудским стандартам красоты ее не признали бы красавицей: для этого у нее было слишком много характера, и линия рта выглядела немного тоньше и тверже, чем нужно. Но именно это наличие характера выделяло эту даму из ряда просто красивых женщин и делало сногсшибательной. В своей простой белой ксистиде, закрывавшей ее от горла и до кончиков пальцев ног, женщина напоминала эллинку. Вокруг талии ее обвивалось единственное украшение – золотая цепочка.

   – Элен, дорогая, позволь представить тебе Глина Нэша. Надеюсь, ты обрадуешься, узнав, что он спас мне жизнь. Если бы он не вытащил меня из-под колес машины, ты была бы теперь вдовой. Я привез его сюда, чтобы ты поблагодарила его.

   Женщина повернулась и посмотрела на меня.

   – Муж, конечно, шутит, – произнесла она. – Вы действительно спасли ему жизнь?

   – Расскажите ей, как все это произошло, Нэш. Она мне не верит, – попросил Дестер, рассмеявшись.

   – Да, ваш муж, конечно, не смотрит, куда идет, – начал я, чувствуя, как мою грудь сдавила какая-то сила при взгляде в глядевшие на меня выжидательно большие изумрудные глаза. – Ну, машина, наверное, задавила бы его, если бы я… – Тут я замолчал, пораженный ненавистью, вспыхнувшей в глазах этой красивой женщины. Через секунду она взяла себя в руки и холодно улыбнулась мне.

   – Вы поступили благородно, – заметила она.

   – Разве тебе не хочется поблагодарить его? – насмешливо спросил Дестер. – Тогда я это сделаю сам. Я признателен вам, мистер Нэш, и перед вами в долгу. Элен, мой спаситель прекрасно водит машину. Так как Симмондс от нас ушел, я предложил мистеру Нэшу место шофера.

   Женщина направилась к бару. Я увидел под тонкой тканью очертания ее фигуры – и кровь запульсировала у меня в венах. Если я не откажусь от предложенного мне места, то смогу постоянно находиться около жены этого счастливчика Дестера. А этого мне теперь хотелось более всего. И с этого необузданного желания завоевать сразившую меня красивую женщину и начались все мои беды.

   – Но, Эрл, прежде чем нанимать человека, надо познакомиться с рекомендациями, – возразила Элен.

   – Это мы всегда успеем, – ответил ей муж. – Должен я хоть чем-то отплатить своему спасителю. Когда вы сможете приступить к работе? – обратился он ко мне.

   – Когда угодно… сэр.

   Я не сразу заставил себя произнести «сэр». Дестер этого не заметил, а Элен, конечно, уловила мою заминку. Она всегда, как я потом убедился, подмечала в человеке все, не исключая и подобных мелочей.

   – Приступайте теперь же. Загоните машину в гараж. Над ним есть квартира, вот ключ от нее. – Дестер бросил его мне. – Располагайтесь как дома. Там вы найдете форму. Думаю, она подойдет вам. Если же нет, вам ее подгонят у Майера на Третьей улице.

   Я поймал ключ.

   – Да, сэр.

   – В данный момент у нас нет слуг, – продолжал хозяин. – Миссис Дестер ведет хозяйство сама. Мне хотелось, чтобы вы помогали ей убирать в доме и приглядывать за садом. Вы возьметесь делать это?

   – Да, сэр.

   – Ну и прекрасно. Мы не едим в доме. Вам тоже придется питаться вне его. Если хотите, можете покупать продукты и готовить у себя. Счета я оплачу. – Дестер зевнул. – Ну что ж, пожалуй, я сейчас отправлюсь спать. Сегодня у меня был чертовски трудный день. – Он натянуто улыбнулся мне. – Вам будет хорошо у нас, приятель. Мы умеем ладить со своими служащими. Заботьтесь о нас, а мы позаботимся о вас.

   – Слушаюсь, сэр. Спокойной ночи. – Я посмотрел на Элен. – Спокойной ночи, мадам.

   Она ничего не ответила, но ее зеленые глаза вновь блеснули ненавистью. Правда, это меня не слишком беспокоило. Разве не говорят, что от ненависти до любви один шаг? Все будет зависеть от того, как я разыграю свои карты. Мне всегда везло с настроенными поначалу враждебно женщинами. Пожалуй, женщины – это единственное, в чем я еще не сомневался и что меня до сих пор не подводило.

   Я вышел из дома и загнал машину в гараж. Кроме «роллс-ройса» там стояли двухместный «кадиллак» и «бьюик», о которых Дестер не упомянул. Похоже, что в ближайшие дни мне будет что мыть и чистить. Но в данный момент меня это не волновало.

   Я поднялся по крутой лестнице в квартиру, находящуюся над гаражом. Она была не особенно роскошной, но и не плохой. Мой предшественник оставил ее в спешке и не позаботился убрать перед уходом. На столе стояла тарелка с недоеденной котлетой, в пепельнице было полно окурков. На всем лежал слой пыли. Это меня тоже не очень потревожило. До сих пор я жил так паршиво, что грязь и объедки другого человека меня не смущали. Я содрал с постели простыни и бросил их на пол. Потом снял пиджак, ботинки, галстук и только приготовился улечься на одеяло, которое расстелил на матраце, как на лестнице послышались шаги. Я снова надел ботинки и подошел к двери. Открылась входная дверь – и в комнату вошла Элен. Теперь поверх белой ксистиды был накинут черный шарф. Она стояла в дверях, глядя на меня своими зелеными бесстрастными глазами. Я молчал, понимая, что ее привело явно какое-то дело. Ведь не влюбилась же она в меня: даже по моим приближенным к реальной обстановке расчетам это было слишком быстро.

   – В чем дело, мадам? – осведомился я, придав голосу приятные модуляции, дабы показать свое воспитание.

   – Я думаю, Нэш, что вам лучше уйти отсюда, – ее голос был холоднее сибирской зимы и такой же пронизывающий. – Мистер Дестер был немного не в себе, когда предложил вам работу. Он, конечно, очень благодарен вам, но ему не нужен шофер.

   Я прислонился к косяку двери и попытался изобразить на своем лице удивление.

   – Простите, мадам, – возразил я, – но меня нанял мистер Дестер, и отказ я приму только от него.

   – Да… – Она смотрела на меня, как на слабоумного ребенка, которому ничего не втолкуешь. – Но сегодня он себя плохо чувствует.

   – Тогда пусть откажет мне завтра утром.

   Ее зеленые глаза потемнели.

   – Я желаю вам добра, – уговаривала меня миссис Дестер. – Предшественнику вашему не платили, и он находил, что работать у моего мужа невыносимо.

   – Ни о ком другом, мадам, кроме себя, я ничего знать не хочу, – заметил я. – В данную минуту я просто рад, что имею крышу над головой. Деньги меня пока не интересуют. А что касается работы, то позвольте мне составить мнение о ней самому.

   Элен гневно сверкнула в мою сторону уничтожающим взглядом и заявила:

   – Значит, вы глупей, чем кажетесь.

   – Когда вы лучше узнаете меня, мадам, тогда сможете вернее судить обо мне, – возразил я с достоинством.

   – Я же ясно сказала вам, – повысила она голос, – в вас здесь не нуждаются. Муж был пьян, когда нанял вас. – Она протянула руку, в ее тонких длинных пальцах была зажата стодолларовая бумажка. – Вот возьмите и – убирайтесь.

   Так и следовало бы поступить, но мне не хотелось оставаться побежденным.

   – Я не заработал этих денег, мадам, – спокойно отказался я от предложенного вознаграждения. – Я очень благодарен вам, но приказ об уходе я приму только от мистера Дестера.

   – Ну что ж, упорствуйте и дальше, – уступила Элен, проходя в комнату. – Вашему упрямству я вижу лишь одно объяснение: вы надеетесь что-то иметь от полученной работы, но вы ошибаетесь. Здесь вы ничем не поживитесь.

   – Мне просто нужна работа, мадам, – ответил я невозмутимо. – К тому же я всегда мечтал водить «роллс-ройс». Не понимаю, о какой наживе вы говорите?

   Она засмеялась, откинув голову и открыв красивую шею.

   – Вы прекрасный актер, но меня вы не проведете. С нас нечего взять: у нас нет денег, так как через несколько недель мистер Дестер будет уволен с работы. Поэтому мы больше не можем держать слуг. Нам им нечем платить. Я делаю всю домашнюю работу сама. Муж нанял вас шофером только потому, что был пьян. Не воображайте, что вам будут платить жалованье.

   Такой поворот дела меня немного озадачил, но и подогрел мое любопытство.

   – Это меня не касается, мадам. Мистер Дестер дал мне работу, пусть он и откажет мне.

   Элен презрительно взглянула на меня.

   – Хорошо, поступайте, как желаете, но только потом вините не меня. – Миссис Дестер обошла комнату и внезапно спросила: – Вы действительно спасли жизнь моему мужу?

   – Конечно, – ответил я. – Я вытащил его почти из-под колес машины. Вы же сами слышали, как он сказал, что если бы не я, то вы были бы теперь вдовой.

   Она остановилась. Черты лица ее вдруг будто окаменели.

   – Он действительно так сказал?

   – Да.

   Наступила длинная пауза, во время которой я и Элен смотрели изучающе друг на друга, и я решил копнуть поглубже в ее душе.

   – Если бы я знал, что вы хотите смерти своего мужа, мадам, то, возможно, я не стал бы его спасать.

   Женщина заметно переменилась в лице.

   – Правда, Нэш? – спросила она, перейдя почему-то на шепот. – Это очень любопытно. – Миссис Дестер повернулась и молча вышла из комнаты.


   Среди правил, которым меня научила армия, было следующее: всегда следует изучить слабые и сильные стороны противника. Мне показалось, что у Элен были достаточно веские причины, чтобы убрать меня из дома. И теперь меня интересовало, как именно.

   Кроме того, мне хотелось узнать, почему миссис так ненавидит мужа, что желает его смерти. В целом ситуация была интригующей. Она сулила мне приятное разнообразие после изнурительной работы агентом по продаже земельных участков. Я решил задержаться шофером у Дестера хотя бы на неделю. Обещанные пятьдесят долларов для меня были не лишними. Если даже у Дестера нет денег, чему я не верил, у меня, на худой конец, будет крыша над головой и еда.

   На следующий день я встал в шесть сорок пять, убрал квартиру, застлал кровать чистыми простынями и примерил форму. Она сидела на мне как влитая. Полное обмундирование составляли светло-серая двубортная куртка, бриджи, сапоги и фуражка с кокардой. В одном из карманов куртки я нашел замасленный конверт с адресом: «Голливуд, Клиффорд-стрит, 57, Бену Симмондсу». Я вспомнил, что так звали прежнего шофера Дестера, и вознамерился пойти и потолковать с ним.

   В восемь пятнадцать я зашел в дом через кухню. Там не было ничего и никого, но откуда-то сверху доносился запах кофе. Я огляделся. Около стены стоял холодильник, который мог вместить продуктов на целую семью и не на несколько дней, а на несколько месяцев. Я открыл дверцу холодильника и заглянул внутрь. Он был совершенно пустой. Такой шкаф стоит уйму денег, и держать его пустым – настоящее преступление. Я нашел в кладовой полбутылки сливок и кофейник со вчерашним кофе. Я подогревал его, когда открылась дверь и в кухню вошла Элен. На ней были черный шерстяной свитер и голубые брюки. Подчеркнутые брюками линии ног и бедер были вызывающе хороши и притягивали к себе взгляд. Я смотрел на женщину, чувствуя, как что-то сдавливает мне грудь и мешает дышать.

   – Что вы здесь делаете? – строго спросила миссис Дестер.

   – Я искал кофе, мадам, – пояснил я и уточнил: – Надеюсь, я не мешаю?

   – Не смейте показываться в доме, Нэш, – потребовала женщина. – Ваше дело – отвозить мистера Дестера на работу. В остальное время сидите в своей квартире.

   Что ж, выходит, Элен признала, что я здесь работаю. Это уже достижение.

   – Я могу в чем-нибудь вам помочь, мадам? – осведомился я любезно.

   – Нет, уходите отсюда, – отрезала женщина и удалилась.

   Я выпил кофе, вымыл чашку и отправился в гараж, где занялся чисткой автомобиля. А к десяти часам я подогнал «роллс-ройс» к дому. Я сидел за рулем и ждал. В десять тридцать из дома вышел Дестер в сером костюме и с портфелем под мышкой.

   – Доброе утро, Нэш, – поздоровался он, когда я распахнул перед ним дверцу машины. – Форма сидит на вас прекрасно. Вы уже завтракали?

   – Да, сэр.

   Освещенный прямыми солнечными лучами, он выглядел неважно. Помятое лицо, красные глаза.

   – Вы знаете, где находится киностудия «Пасифик»?

   – Да, сэр.

   – Я там работаю. Поехали, да побыстрее. – Он сел на заднее сиденье. – Я опаздываю.

   Когда мы подъехали к студии, сторож открыл перед нами двойные ворота. Я заметил, что он не поприветствовал Дестера, и это мне показалось странным. Хозяин указал мне на административное здание и попросил:

   – Приезжайте за мной в четыре часа. А пока можете вернуться домой и помочь миссис Дестер.

   – Она отказалась от моей помощи, – сказал я.

   Он, кажется, не расслышал этого, а, выйдя из машины, поднялся по ступенькам к входу и исчез за вращающимися дверями.

   Выехав за пределы студии, я остановился у ближайшего кафе и как следует позавтракал. У меня осталось еще пятнадцать долларов, и на пять из них я накупил в одном маленьком магазинчике различных продуктов. Сложив свертки на заднее сиденье, я поехал к Симмондсу.

   Остановившись возле дома 57, я позвонил в блок «А». Спустя несколько минут приятный голос пригласил меня войти, и дверь открылась. Симмондс встретил меня в дверях своей квартиры. Это был симпатичный парень примерно моего сложения, с добродушным лицом в морщинах. Увидев мою форму, он улыбнулся понимающе, с сочувствием. Но это меня нисколько не задело.

   – Я новый шофер Дестера, как вы уже заметили, – сказал я. – Мне нужна кое-какая информация.

   – Входите, – предложил Симмондс, открывая дверь. – Говорят, что каждую минуту на свет рождается простак, так что нас на этом свете немало. Когда я поступил на работу к Дестеру, я поначалу наивно полагал, что удача улыбнулась мне. Теперь же я знаю другое: мне повезло, что я вовремя ушел из того опасного дома.

   Мы вошли в квартиру. В ней было две комнаты. Хозяин пригласил меня в большую из них. Я подошел к столу и положил на него снятую с головы фуражку.

   – Я не заблуждаюсь в отношении своей работы. Я знаю, что это место ничем не замечательно, но в качестве временного заработка оно мне подходит, – заявил я и добавил: – Меня зовут Глин Нэш.

   Симмондс указал мне на стул, а сам вышел в соседнюю комнату и вернулся с кофейником и двумя чашками.

   – Если временная, то ничего, – согласился парень и взял предложенную мной сигарету. – Держу пари, что через неделю вы оттуда сбежите. Я выдержал дольше всех: две недели.

   – Что плохого в этой работе? – полюбопытствовал я, принимая чашку с кофе, поданную мне Симмондсом.

   – Многое: то, что, как с тонущего корабля крысы, бегут из дома мистера Дестера слуги; главное же, что там есть эта ужасная миссис Дестер. Вы с ней уже столкнулись?

   – Конечно. Она заявила мне, что я как шофер ей не нужен.

   – Так я вам советую, приятель, уйдите оттуда, пока не дошло до беды. Эта дама может причинить вам немало неприятностей. Я был глуп, что остался после того, как она попросила меня уйти. И был наказан за свое упрямство: мадам чуть не посадила меня по обвинению в краже. – Я был поражен. Симмондс усмехнулся, показав прокуренные зубы. – Точно. Миссис дала мне сто долларов, чтобы я заплатил за бензин. Поведение жены хозяина мне показалось странным, потому что она никогда не оплачивала счетов Дестера. У меня подозрительная натура, чему я очень рад. Я доверял миссис Дестер не больше, чем гремучей змее, и поэтому тщательно осмотрел банкноту. Что же я обнаружил? В уголке был наколот булавкой крестик. Я сразу же сообразил, как будут разворачиваться события дальше, и сунул бумажку в огонь. Едва я успел это сделать, как ко мне в квартиру ворвались сыщики. Они прочесали, словно прошлись частым гребнем, все во всех комнатах, но, естественно, ничего не нашли. Потом они сказали мне, что миссис Дестер сообщила им о пропаже денег, заявив, что, по ее мнению, их украл я. После этого я как можно быстрее собрал свои вещи и смотался оттуда.

   Я вспомнил, что вчера и мне миссис Дестер предлагала сто долларов.

   – В чем дело? Почему она не хочет, чтобы у ее мужа был шофер?

   Парень явно не знал, что происходит в доме, откуда ему удалось благополучно выбраться. Он только чувствовал что-то неладное, констатируя то, с чем пришлось ему столкнуться:

   – Три месяца назад у них был полный штат прислуги: повар, две горничные, садовник, шофер. Потом миссис Дестер рассчитала их всех, закрыла большую часть дома и теперь ведет хозяйство сама. Дестер пытается оставить хотя бы шофера, но все равно миссис устраивает так, что каждый из них не выдерживает и уходит. Почему она так поступает, понятия не имею.

   – Она говорит, что у мужа нет денег.

   – Возможно, причина в этом. Но эта особа не произвела на меня впечатления женщины, которая будет заниматься домашним хозяйством сама только потому, что у мужа нет денег.

   – И я о ней такого же мнения. А что представляет собой Дестер?

   – Лучше скажите, что представлял. Не так давно он был главным продюсером фирмы «Пасифик», одним из виднейших людей в кинобизнесе. А теперь он выкинут за борт, дирекция не возобновила с ним контракт, который истекает через месяц. Пока еще каждый день Дестер приходит на работу и сидит в своем кабинете, ничего не делая. Но он больше никого не интересует, так как постепенно превратился в пустое место. А после ухода со студии его вообще можно считать кандидатом в небожители.

   – Почему же он не поищет себе другой работы?

   Симмондс рассмеялся.

   – Неужели вы не поняли, что он законченный алкоголик? Кому он нужен? Он бывает трезвым только один раз в сутки, когда просыпается утром. Он начинает накачиваться за завтраком и продолжает пить весь день, пока не свалится в постель. Если бы я женился на этой рыжей суке, то я, наверное, тоже стал бы алкоголиком. Она свела его с ума. Судя по тому, что я слышал, эта змея не допускает его к себе чуть ли не со дня свадьбы.

   – Что мадам из себя представляет и откуда появилась?

   – Понятия не имею. Супругой продюсера она стала около года назад, и с тех пор Дестер катится по наклонной. Кинобизнесу он не нужен. Когда контракт кончится, беднягу вышвырнут за ворота. Так что не заблуждайтесь относительно своего места. Считайте, что вам повезет, если вы продержитесь неделю.

   – Но ведь ему не грозит разорение. У него есть дом и три машины, счет в банке. За один «роллс-ройс» можно получить двадцать тысяч.

   – Я слышал, что Дестер по уши в долгах, – сказал Симмондс. – Стоит ему уйти со студии, как на него набросятся кредиторы и заберут все подчистую. Хотелось бы мне посмотреть, как эта рыжая будет себе зарабатывать на жизнь, а то она привыкла купаться в роскоши.

   – Вам заплатили за работу? – спросил я.

   – Конечно. Но после того, как я потребовал этого. Дестер никогда не помнит о таких пустяках, как выплата жалованья слугам. – Симмондс посмотрел на дешевый будильник, стоявший на тумбочке рядом с кроватью. – Мне нужно идти. У меня сегодня есть небольшое дело: буду катать двух старушек. Это, поверьте, более приятное занятие, чем возить пьяницу. Вас же ждет незавидная работа. Не думайте, что я имею что-то против Дестера. Мне его жаль: когда он в трезвом виде, это отличнейший парень. Вся беда в том, что трезвым его удается застать слишком редко. Поразительно, во что превратила его собственная жена. Из-за нее он пристрастился к бутылке. Наверное, эта женщина сумасшедшая. Ведь доведя мужа до разорения, она лишила и себя не только огромного состояния, но и обеспеченной жизни вообще. Не могу понять, в чем заключается ее игра.

   Расставшись с Симмондсом, я заехал к себе на квартиру, где взял некоторые личные вещи. Когда же я возвращался в резиденцию Дестеров, дорогой думал о том, что мне тоже не понятна игра Элен. И я поставил своей целью разгадать тайну рыжеволосой красавицы.

Глава 2

   Подъехав к гаражу, я увидел, что там нет «кадиллака» с откидным верхом. Нетрудно было предположить, что очаровательная миссис Дестер отправилась завтракать. Было двенадцать пятнадцать, и мне пришло в голову осмотреть дом, пока он пустовал. Окно над крыльцом было открыто, я легко влез в него и попал в длинный коридор, выходящий на лестницу. Верхний этаж состоял из семи спальных, трех ванных и трех туалетных комнат. Пять спален пустовало, ими явно не пользовались. Комнаты Дестера и его жены находились в разных концах коридора. Я не стал входить туда, а просто открыл их и осмотрел прямо от дверей. Спальня Элен была огромной. Без сомнения, на ее обстановку затрачена уйма денег. На возвышении стояла большая кровать, какие обычно показывают в кино, со стеганым одеялом устрично-серого цвета и кроваво-красным покрывалом. В комнате находились изящный туалетный столик, радиола, кресла, встроенные шкафы для платьев. Освещение было рассеянным. Уютное помещение устроила себе жена, которая предпочитает спать отдельно от мужа. По безупречной аккуратности этой комнаты я заключил, что никакой мужчина сюда не допускается. Спальня Дестера была меньше, чем спальня его жены, и бросалось в глаза то, что ее уборкой пренебрегают. На мебели лежал слой пыли.

   Разведка заняла у меня всего пять минут, и потом я спустился вниз. Там во всех комнатах, кроме гостиной, мебель была накрыта чехлами, что весьма просто решило проблему прислуги. Все это показывало, что Симмондс сказал правду. Похоже, что Дестер действительно на пороге разорения. Хозяин все еще старается держать фасон. Кажется, еще ничто не обнаруживает беды. Еще дом, особенно снаружи, выглядит респектабельно. Но при более строгом взгляде, особенно на закрытые комнаты, становится ясно, что дух разорения уже входит в дом.

   Я вернулся в квартиру над гаражом, сменил форму на костюм. Мне необходимо было попасть в центр города, куда я вскоре и отправился автобусом. В дешевом кафе я съел ленч и пошел в контору Джека Солли на Бревер-стрит.

   Я начал работать у Солли год назад. Он именовал себя консультантом и специалистом по рекламе. Некоторое время назад он занимал должность коммерческого директора в торгово-посреднической фирме «Геринг и Инч», имел собственный «кадиллак», шестикомнатные апартаменты в престижном районе Нью-Йорка, гардероб, полный костюмов, что свидетельствовало о приличном доходе. Но он всегда был оппортунист по натуре и большой спорщик, что вызывало справедливые жалобы на него и на фирму, в частности, со стороны клиентов. В конце концов фирма «Геринг и Инч» решила отказаться от его услуг. Он потерял работу, а с ней и возможность содержать роскошную квартиру и «кадиллак». Не имея нужных рекомендаций, он не смог устроиться в Нью-Йорке и был вынужден перебраться в Голливуд. Но здесь имел дело главным образом с хозяевами небольших магазинов и контор. У него я едва зарабатывал на жизнь. И еще страдал от его несносного характера, который с годами становился все тяжелее. Джек постепенно терял остатки этики, превращаясь в обыкновенного неудачника и брюзгу. Кроме того, он уже дважды имел стычки с полицией по поводу каких-то темных дел, в которые я не был посвящен.

   Когда я вошел в его обшарпанную контору, он сидел за письменным столом, уткнувшись в журнал. Его секретарша, двадцатитрехлетняя Пэтси, блондинка с детским личиком и глазами искушенной женщины, улыбнулась мне. Ей приходилось трудно с Солли: она не только вела контору, но и за то же жалованье служила отдушиной для его пессимизма и любовных приступов. В данный момент она доставала из бумажного пакета и ела свой ленч. Солли отложил журнал и глянул на меня мрачно, не скрывая недовольства.

   – О чем ты думаешь? – спросил он. – Посмотри на часы. Ты должен был прийти в девять.

   – Успокойся, братец, – парировал я, присаживаясь на край стола. – Я больше у тебя не работаю.

   Пэтси положила недоеденный сандвич на стол и повернулась, чтобы лучше рассмотреть меня. Ее голубые глаза были широко раскрыты. Солли в недоумении уставился на меня.

   – Я увольняюсь, – продолжал я. – Придется тебе искать на мое место другого дурака, Джек, а я начинаю новую карьеру.

   На лице Солли я прочел плохо скрытое сомнение в правдивости моих слов.

   – Где ты собираешься работать? – спросил он, откидываясь на спинку кресла. – Ты решил это твердо? Смотри, если так, не прихвати с собой моих документов.

   – Если бы я поступил на работу к акуле, вроде тебя, то я, конечно, украл бы кое-что из отчетов, правда, ценного в них не так много, – заявил я. – Но ты можешь успокоиться: я покончил с рекламой и связанными с ней хлопотами навсегда. Я поступил на легкую, приятную работу, за которую получаю долларов в неделю и живу у хозяина на всем готовом, даже имею форму.

   Солли слушал меня внимательно, а на мое последнее замечание выпалил:

   – О какой форме ты говоришь?

   – Я теперь шофер, – сказал я, подмигивая Пэтси. – У одного из больших тузов со студии «Пасифик». Как тебе это нравится?

   – Ты с ума сошел! – завопил Солли. – И ты называешь это работой? Ты что, не знаешь, как обращаются хозяева с шоферами? С таким же успехом ты мог бы привесить себе ядро с цепью на шею. Тебе нужно было руками и ногами отбиваться от такого места.

   – Я так и хотел поступить, но мне помешала жена хозяина, – ответил я.

   – Жена? – переспросил Солли заинтересованным тоном. В градации ценностей у него после денег следующее место занимали женщины.

   – Меня тошнит от ваших мужских разговоров, – бросила Пэтси и поднялась. – Я пойду проветриться и прошу вас покончить с мерзкими подробностями насчет женщин до моего возвращения.

   Когда она проходила мимо Солли, он шлепнул Пэтси по месту ниже спины, но так как подобная процедура повторялась изо дня в день, то секретарша даже не увернулась от руки шефа, привыкнув со временем к такого рода его выходкам. Когда дверь за девушкой закрылась, Солли достал две сигареты, одну перекатил мне по столу, вторую закурил сам.

   – Так что там о жене твоего хозяина? – спросил Джек.

   – Она очень красива. Рыжая, с зелеными глазами. Я решил, что неплохо будет пожить с ней в одном доме. Кроме того, я всегда мечтал водить «роллс-ройс». Разве это так уж плохо?

   – Да нет, ничего, – согласился Солли. – А дворецкий им не нужен? Я мог бы занять жену, пока ты повезешь мужа на работу.

   – Им никто не нужен, кроме меня, – заверил я шутливо.

   – Серьезно, Глин, что тебе дает это место? Оно не для тебя.

   – А работа у тебя – по мне, если на то пошло?

   – Я мог бы в недалеком будущем взять тебя в партнеры, – расщедрился Солли. – Ты неплохой парень, только чертовски ленивый.

   Я рассмеялся.

   – Кто бы уж говорил о лени!

   Джек стряхнул пепел на пол, положил ноги на стол и махнул рукой.

   – Во всяком случае, кто он, твой хозяин?

   – Его зовут Эрл Дестер.

   Я назвал имя только потому, что мне хотелось получить у Солли некоторую информацию о моем хозяине. Если бы я напрямую спросил об этом, то мне пришлось бы платить за сведения. Улыбка исчезла с лица Солли, и он удивленно посмотрел на меня.

   – Дестер? Эрл Дестер со студии «Пасифик»?

   – Да. Ты его знаешь?

   – Этого пьяницу? Конечно. Должен тебе сказать, что я более осторожен в выборе знакомых. Глин, ты, наверное, совсем выжил из ума. Послушай, этот парень уволен с работы. Через два месяца он будет банкротом, и не исключено, что пустит себе пулю в лоб. Эрл Дестер! Надо же!

   Я сделал вид, что поражен этой новостью.

   – Ты не разыгрываешь меня, Джек?

   – Понимаешь, этот тип не просто пьяница, он – алкоголик. Он никогда не бывает трезвым. Кинобизнесу он больше не нужен. В конце месяца истекает срок его контракта. Не обольщайся и насчет жены Дестера. Ты ничего не дождешься от нее, кроме неприятностей. Я видел ее. Да, признаю: она хороша, но поверь мне, под этой красивой оболочкой скрывается ледяное сердце.

   – А вдруг мне удастся его растопить?

   Солли нахмурился.

   – Не обманывай себя. Мне приходилось кое-что слышать об этой даме. Говорят, что Дестер начал пить из-за нее. Думаю, что если бы я женился на ней и обнаружил, что моя жена – ледяная статуя, то я тоже запил бы. Я слышал, что один ее любовник выбросился из-за нее из окна. Мой мальчик, не надейся, что тебе удастся ее растопить. У тебя, не сомневаюсь, нет никакого шанса, и если не хочешь кончить так, как ее муж, советую тебе оставить эту дамочку в покое.

   – Чем она занималась до брака с Дестером?

   – Не знаю. Он познакомился с ней в Нью-Йорке, женился и привез сюда. Неважно, кто она, важно, что тебе лучше быть от этой женщины подальше, если ты не хочешь свернуть себе шею.

   – Что ж, спасибо за совет, но лучше не пугай меня, – отозвался я, поднявшись, чтоб уйти. – Если Дестер умрет и миссис Дестер попросит меня жениться на ней, то я позову тебя быть моим шафером.

   – Что за бред? – возмутился Солли. – Приди в себя, ради бога! Возвращайся сюда и приступай к работе. Знаешь, я, пожалуй, прибавлю тебе 15 процентов жалованья.

   – Брось, – отказался я. – Я останусь у Дестера.

   Солли, исчерпав все аргументы, сдался.

   – Ты совершаешь безумство, но поступай, как считаешь нужным. Если же тебе надоест твоя новая работа, возвращайся ко мне. Твое место будет ждать тебя.

   – Оно будет ждать меня только потому, Джек, что на него никто не позарится, – сказал я. – Ну, пока. Не здоровайся со мной, когда увидишь меня в «роллс-ройсе». Ведь мне нужно теперь быть осторожным в своих знакомствах.

   Я вышел из конторы. Почему-то я не мог избавиться от мыслей о любовнике Элен, выбросившемся из окна. Я пытался найти причины, побудившие беднягу так поступить.


   Когда я около трех часов вернулся в резиденцию Дестеров, «кадиллака» еще не было. Я опять надел форму, убедился, что она сидит на мне безукоризненно, и поехал на студию «Пасифик».

   Сторож, открывая ворота, даже не взглянул на машину продюсера. Я поставил «роллс-ройс» на стоянку около административного корпуса и стал ждать. Когда часы показали двадцать минут пятого, я покинул машину и зашел в огромный вестибюль, где на длинной скамье сидела дюжина посыльных, а за большим круглым столом четыре красотки расправлялись с посетителями. Одна из них, лет двадцати, с цветущим и пышущим здоровьем лицом, вопросительно посмотрела на меня, произнеся:

   – Что у вас?

   – Вы не сообщите мистеру Дестеру, что его ждет машина? – спросил я.

   Секретарша удивленно приподняла брови, переспросив:

   – Кому?

   – Мистеру Дестеру. Слушайте по буквам: Д-е-с-т-е-р-у.

   Девушка слегка покраснела и раздраженно бросила:

   – У нас нет никакого мистера Дестера.

   – Слушай, детка, позови мне кого-нибудь, кто лучше тебя знает дело, – вскипел я и, выбрав секретаршу более опытную на вид, обратился к ней: – Эй, красотка, не уделите ли вы мне минуту вашего драгоценного времени?

   Возмущенная моей фамильярностью, она застыла как статуя. Но, вынужденная исполнять служебный долг, уточнила ледяным тоном:

   – Это вы ко мне?

   – Конечно, к вам. Где мне найти Эрла Дестера?

   Она открыла справочник, посмотрела его, выразила удивление, найдя указанную мной фамилию, и произнесла по-прежнему холодно и казенно:

   – Второй этаж, комната 47. – После этого служащая сразу же отвернулась от меня. Посыльные издевательски захихикали надо мной. Тогда я взял за ухо самого толстого, заставив его встать, и потребовал:

   – Ну-ка, проводи меня в комнату 47, сынок, да поживее.

   По его взгляду я понял, что парень намерен послать меня ко всем чертям. Но оставить меня в дураках было не так просто. Я продемонстрировал кулак – и, решив со мной не связываться, толстяк двинулся вперед. А вся шайка посыльных и красотки-секретарши смотрели нам вслед, как будто они увидели марсианина. Проводник вел меня по коридору с множеством дверей, на каждой из которых красовалась табличка с фамилией. На двери комнаты 47 табличка отсутствовала, но остались дырочки от шурупов, которыми она была привинчена раньше.

   – Ваш пьяница просиживает штаны здесь, – презрительно сказал парень, указав пальцем на дверь.

   – Спасибо, сынок.

   Я вошел и ничуть не удивился тому, что кабинет некогда ведущего продюсера престижной киностудии выглядел так, как я и представлял: просторным, роскошным и, конечно же, деловым. На полу лежал ковер с двухдюймовым ворсом, мебель была современная и дорогая. На письменном столе стояло семь красных телефонов, два белых и один голубой. В данный момент они все молчали, и так, наверное, было в течение дня. В деловом мире уж так повелось: если человек получает отставку, то самое первое, что происходит, это смолкают телефоны.

   Дестер сидел в мягком кожаном кресле, положив руки на край стола. На девственно чистом блокноте покоилась пустая бутылка виски, вторая валялась в корзине для мусора. Лицо Дестера было неподвижным, а взгляд устремлен куда-то поверх моей головы.

   – Уже пятый час, сэр, – произнес я.

   С таким же успехом я мог бы обращаться и к египетскому сфинксу. Мне пришло в голову, что он не просто на взводе, а пьян до полного отупения. Я закрыл дверь, убрал бутылку со стола и постучал хозяину по плечу. Никакого впечатления. Он продолжал смотреть куда-то повыше двери. Не мог же я тащить продюсера на себе по коридору. Мне ничего не оставалось, как только ждать, пока он придет в себя. Я сел в кресло, закурил сигарету. Я не знал, как долго буду стеречь покой патрона, но через какое-то время мне показалось на миг, что я нахожусь один не только в этой комнате, но во всем огромном здании, забытый всеми на свете. Будь я на месте Дестера, я тоже захотел бы приложиться к бутылке. Меня только удивляло, зачем он продолжает ходить на работу. Раз его уволили, раз в нем больше не нуждались, плюнул бы на все и сидел бы дома.

   После получасового ожидания я почувствовал, что меня одолевает чувство клаустрофобии. Я встал и начал расхаживать по кабинету в поисках какого-нибудь развлечения, так как Дестер по-прежнему не подавал никаких признаков жизни. У стены стоял зеленый металлический шкаф. За неимением лучшего, я подошел рассмотреть его. В верхнем ящике лежало несколько папок красного цвета, на которых золотом было вытиснено: «Расписание мистера Дестера», «Дела, требующие немедленного решения», «Замечания мистера Дестера по текущей продукции» и другие в таком же духе. Из этого я заключил, что были времена, когда на студии считались с продюсером. Закрыв этот ящик, я открыл следующий. В нем находилась пластиковая папка с каким-то толстым документом. Я вынул ее, развернул и прочел титульный лист, из текста которого следовало, что калифорнийская страховая компания «Нэшнл Фиделити» обязуется, в случае смерти Эрла Дестера, уплатить его наследникам 750 тысяч долларов.

   У меня прямо-таки перехватило дыхание. Я еще раз прочитал написанное. И для меня теперь очевидным стало то, что Элен желала смерти мужа, и ясным, почему.

   Мимо окна продефилировала блондинка в ковбойке и голубых джинсах. Судя по ее высокомерному виду, она прекрасно сознавала, что взгляды всех окружающих с восхищением устремлены на нее. Я не обратил на блондинку почти никакого внимания. 750 тысяч долларов казались мне гораздо более лакомым кусочком, чем любая блондинка в джинсах. Дестер перестал быть для меня просто хроническим алкоголиком, нуждающимся в жалости. Рано или поздно он попадет в беду, и тогда его вдова получит семьсот пятьдесят тысяч долларов – стоимость его бренной оболочки. Теперь мне стало понятно, почему Элен с таким упорством настаивала на том, чтобы у него не было водителя. Учитывая, что Дестер каждый день напивался до положения риз, то, сидя за рулем «роллс-ройса», в любой момент мог попасть в катастрофу. Она проявила немалое упорство, заставив Симмондса отказаться от работы, и, разумеется, без устали будет пытаться выгнать и меня.

   Согласно Солли, Дестер был на грани банкротства, а Солли разбирается в таких вещах. Так что жизнь с ним ничего ей не сулит, кроме полной нищеты, и только его смерть сделает ее сразу богатой.

   Негромкий звук, раздавшийся сзади, едва не заставил меня выронить папку. Я забросил ее в ящик и оглянулся. Дестер начал обнаруживать признаки жизни. Его пальцы заскребли по записной книжке, в глазах засветилось осмысленное выражение.

   Я тихо задвинул ящик и быстро прошел к двери, делая вид, что только что пришел.

   – Вы поедете домой, сэр? – громко произнес я.

   Он заморгал, потряс головой, вновь поморгал, пытаясь сфокусировать на мне взгляд.

   – Это вы, Нэш? – хрипло спросил он. – Что, уже четыре?

   – Уже пятый час. Я жду вас, сэр.

   Было удивительно, насколько быстро он пришел в себя. Откинувшись на спинку кресла, он посмотрел на часы.

   – Мне пришлось много работать, – врал он. – Чертовски был занят весь день. Даже не заметил, что уже так поздно. – Опираясь о стол, он сделал попытку встать. Подскочив, я помог ему утвердиться на ногах. – Нога совсем затекла, – извиняющимся тоном сказал он, присаживаясь на край стола, чтобы скрыть, что его водит из стороны в сторону. – Где машина?

   – У главного входа, сэр.

   – Подгоните лучше к запасному.

   – Слушаюсь, сэр. – Я покинул кабинет, прошел коридор, пересек холл под любопытными взглядами служащих.

   Когда я подал машину к входу с тыльной стороны здания киностудии, Дестер уже спускался по ступенькам, повисая на перилах. Я с трудом усадил его в «роллс-ройс». Положив голову на спинку сиденья, хозяин сразу же закрыл глаза.

   – Отвезти вас домой, сэр? – спросил я.

   Он ничего не ответил, полностью отключившись от действительности. Я поехал к воротам, раздвигая толпу людей, уходивших с работы. Они разглядывали машину и делали нелестные замечания в адрес моего хозяина, типа:

   – Дестер как всегда возвращается домой под грузом.

   Я не мог на территории студии прибавить скорость, поэтому мне пришлось услышать и более злые реплики и заметить прямо-таки враждебные взгляды, которыми провожали «роллс-ройс». Сторож и тот, посмотрев на багровое лицо Дестера, поморщился и сплюнул на землю. Возможно, он был совершенно прав, но мне хотелось вылезть из машины и накостылять ему по шее. Выехав на бульвар, я увеличил скорость – и через несколько минут мы были уже около дома, где нас уже никто не видел. Я остановил машину у входа в особняк и распахнул дверцу. Дестер сидел без движения. Я рукой похлопал его по колену.

   – Мы уже приехали, сэр.

   Никакой реакции. Не мог же я оставить его в машине. Я поднял его с сиденья и завалил на плечо, как это делают пожарные. Он весил не меньше двухсот фунтов, но мне приходилось поднимать и более тяжелые вещи. Шатаясь, я поднялся по лестнице и прошел мимо гостиной. Оттуда послышался голос Элен:

   – Это ты, Эрл? Ты мне нужен.

   В ее голосе прозвучала насмешка, и я понял, что она знает, что ее муж пьян. Минуту я колебался, потом повернулся и вошел в гостиную с Дестером на спине. Элен сидела в кресле, на ручке которого стоял поднос с чайной чашкой и тарелочками, на коленях лежал журнал. На мадам было светло-коричневое шифоновое платье. Она посмотрела на меня, удивленно подняв брови.

   – О, это вы, Нэш?! – произнесла она не то вопросительно, не то утвердительно, не обращая внимания на мою ношу. – Я думала, что это мистер Дестер.

   У меня появилось искушение сбросить ей на колени ее муженька, но я вовремя удержался. Нельзя было давать ей повод уволить меня.

   – Да, мадам. Я слышал, что вы позвали мужа. Я хочу уложить мистера Дестера в постель. Он немного не в себе.

   – Вы очень заботливы. Я-то надеялась, что сегодня он будет в лучшем состоянии, ну, неважно. Несите его, да смотрите не уроните. Когда уложите его, спуститесь сюда. Мне нужно с вами поговорить.

   – Слушаюсь, мадам.

   Я поднялся в спальню Дестера и свалил его на кровать. Как только голова коснулась подушки, он захрапел. Я раздел его и накрыл одеялом. Задернув занавески, я поставил на столик рядом с кроватью бутылку минеральной воды и спустился вниз.

   – Я вам нужен, мадам? – спросил я, входя в гостиную.

   Элен нахмурилась, но ничего не ответила и продолжала читать. Интересно, была бы она такой же невозмутимой, если бы я сейчас отшвырнул журнал, поднял ее с кресла и стал бы целовать. Я ждал, в упор разглядывая ее. Я изучал цвет ее лица, форму ушей, оттенок помады и очертания ее фигуры так пристально и оценивающе, как фермер покупаемую им телку. Это было для нее непривычно – и женщина покраснела. Отбросив журнал, она сердито посмотрела в мою сторону.

   – Что вы уставились на меня, как идиот? – крикнула Элен.

   – Прошу прощения, мадам.

   – Вчера вечером я сказала вам, что вы здесь не нужны, и сегодня я снова повторяю то же, – начала она, выпрямившись и злобно сверкая глазами. – Теперь вы знаете, какая работа ожидает вас. Ни одному человеку она не может нравиться. Для моего мужа будет лучше, если он останется без помощи, тогда волей-неволей ему придется взяться за ум. Получите от меня двести долларов в счет жалованья и немедленно уходите отсюда.

   Я промолчал. Элен встала, подошла к столу, достала из ящика две бумажки по сто долларов и бросила их мне на стол.

   – Возьмите это и убирайтесь.

   Мне так и следовало бы поступить, но я, конечно, этого не сделал.

   – Я принимаю указания только от мистера Дестера. Пока он будет нуждаться во мне, до тех пор я останусь с ним. – Я повернулся и двинулся к выходу.

   – Нэш, вернитесь!

   Храня молчание, я пересек холл, закрыл за собой парадную дверь и спустился по ступенькам под косые лучи вечернего солнца.

Глава 3

   Без куртки, но в верхней одежде, расстегнув ворот рубашки и держа в руке сигарету, я лежал на постели и думал над открывшейся мне правдой, которая лишила меня покоя. Было очевидно, что Элен с нетерпением ждет смерти Дестера. Я вполне мог ее понять: 750 тысяч долларов – это достаточно соблазнительная сумма, чтобы ею можно было пренебрегать. Если верить словам Симмондса и Джека Солли, Дестеру угрожает финансовый кризис, если он уже не наступил. Сумма ежегодного взноса за страховку довольно велика. Если исходить из суммы жалованья, то она должна равняться восьми-десяти тысячам долларов в год. Очень возможно, что дальше продюсер не сможет выплачивать такую сумму денег. Жаль, что не удалось внимательно рассмотреть полис и выяснить, когда подойдет срок очередного взноса. Если хозяин его не оплатит, страховка потеряет свою силу. И никто ничего не получит. В случае же смерти Дестера, если в страховке нет специально оговоренного пункта, 750 тысячами долларов завладеет Элен. Конечно, ей это известно, иначе она не старалась бы избавиться от меня. Без сомнения, она рассчитывает, что Дестер погибнет в автомобильной катастрофе раньше, чем подойдет срок уплаты очередного взноса. Но что мадам предпримет теперь, когда ей не удалось отделаться от меня и когда вероятность гибели мужа в аварии стала отдаленной? Похоже, срок взноса был не за горами. И в распоряжении Элен оставалось явно мало времени, чтобы спокойно ожидать естественной кончины мужа. Меня интересовало, решится ли она вмешаться и ускорить смерть супруга.

   Памятуя слова Солли о выбросившемся из окна любовнике Элен, я правильно рассудил, что доподлинное знание той истории может дать мне ключ к пониманию теперешнего положения вещей. Если мне удастся раскопать, кто был тот парень и почему он выбросился из окна, я смогу более точно прогнозировать, как далеко способна зайти Элен в своем стремлении погубить мужа. Каким образом узнать мне тот давнишний эпизод из жизни Элен? Дестер познакомился с ней в Нью-Йорке. Вполне вероятно, что там и надо искать концы прошлого миссис Дестер. По-видимому, мне понадобится чья-то помощь. Лучше всего было бы нанять частного сыщика, но на это нужны деньги.

   «Почему, собственно, это меня так интересует? – спросил я себя, и от этой мысли внезапно даже сел на кровати. – Почему это я решил сунуть свой нос в дела, которые меня совсем не касаются?» Конечно, я знал ответ на этот вопрос, но даже себе самому не хотел в этом признаться. А надо: виной тому деньги. Когда стало очевидным, что после смерти Дестера Элен получает 750 тысяч долларов, меня охватила едкая зависть. Я начал раздумывать, нет ли какой-нибудь возможности принять участие в разделе этих денег. Я понимал, что не имею ни малейшего права на них, но если Элен планирует ускорить смерть Дестера, то нетрудно устроить, чтоб такое право у меня появилось. Если мне удастся получить доказательства ее вмешательства в судьбу мужа, то тогда мадам окажется в моей власти. Я отдавал себе отчет в том, как называются поступки подобного рода, но мне так хотелось получить эти деньги, что слова не могли меня напугать. Позиция постороннего зрителя в ситуации, когда занавес поднят, актеры на сцене, спектакль вот-вот начнется, но я в нем не участвую, меня не устраивала. Я хотел быть включенным в игру, и не на второстепенную роль, а на равных с другими действующими лицами. А для этого мне стоило спросить совета только у себя, вернее, у своей совести, выяснив, на что я готов пойти ради получения денег.

   Я был откровенным и искренне ответил себе, что готов на многое и даже на все. Но это многое будет зависеть от того, на какую долю я собираюсь претендовать. Чем больше доля, тем на больший риск я пойду. Итак, сколько я могу разумно затребовать, чтобы, однако, не вызвать особого сопротивления со стороны Элен? Половину? Четверть? Я вспомнил одно из правил, которым руководствовался Солли в своей работе. «Всегда запрашивай вдвое против того, что ты в действительности рассчитываешь получить. Возможно, вдруг произойдет чудо и тебе действительно уплатят столько». Тогда я решил претендовать на 350 тысяч долларов. Я лежал, глядя в потолок, и старался представить себе, что значит обладать такими деньгами. До сих пор самое большое, что мне удавалось зарабатывать, это четыре тысячи в год, и это еще в лучшее время, при условии каторжной работы. 350 тысяч долларов! При мысли о таком богатстве мое сердце начинало сбиваться с четкого ритма. Такая сумма изменила бы в корне мою жизнь. Но если для этого от меня потребуется то, о чем я все же боюсь думать: лишить другого человека жизни? Способен ли я на убийство ради таких денег? Одно дело – лежать в кровати и обдумывать убийство Дестера, и совсем другое – совершить его. Ведь в таком предприятии страшнее самого действия напрасный риск, результатом которого станет не достижение желанной цели, а разоблачение и наказание. Если продюсер будет убит, то первым подозреваемым в глазах полиции явится Элен. Сыщики поймут, что она избавилась от мужа, чтобы получить страховку. Но они могут предположить также, что вряд ли женщина совершила убийство сама, без посторонней помощи. Тогда они начнут искать мужчину и выйдут без труда на меня. Не следует сбрасывать со счетов и саму страховую компанию. Она не выплатит денег, не проведя своего, весьма пристрастного расследования. Ее собственные сыщики еще хитрее и опаснее, чем полицейские. Нет, прямое убийство – слишком рискованная вещь. Куда безопаснее – подстроенное. Может быть, Элен как раз и планирует его? Совершить такое убийство гораздо проще. Нужно только, чтобы Дестер сел за руль в пьяном виде или попал в поток пешеходов, – и дело в шляпе. Только одно в этом случае плохо: несчастье может произойти не тогда, когда нужно. Вдруг Дестеру повезет, вдруг он не попадет в катастрофу до самого истечения срока очередного взноса? Конечно, это учитывает и Элен. Ее торопит время. По-моему, имеет смысл подождать, пока мадам не избавится от мужа сама, пока не утихнет шумиха, связанная с гибелью Дестера, только потом вмешаться и потребовать своей доли.

   Это меня опять вернуло к мысли о том парне, который выбросился из окна. Может быть, мне удастся поймать Элен на крючок ее прошлого. У Солли есть связи в Нью-Йорке. Надо уговорить его поехать туда и добыть нужную мне информацию.

   Я посмотрел на часы. Было семь вечера. Вряд ли Дестер собирается куда-нибудь еще поехать. Чем скорее я переговорю с Солли, тем лучше. Я поднял телефонную трубку и набрал его номер. Солли подошел к телефону.

   – Мне нужно поговорить с тобой, Джек, – сказал я. – Давай встретимся через полчаса в баре Сэма.

   – Сегодня не могу. У меня важное свидание. А что вдруг приспичило?

   – Ничего, но в твоих интересах приехать в бар.

   Наступила пауза, в течение которой, как я понял, Солли боролся с самим собой. Потом он тяжело вздохнул.

   – Хорошо, если так, то я отложу свидание.

   – В баре Сэма, теперь уже через двадцать минут, – уточнил я и повесил трубку.

   Переодевшись в обычный костюм, я вышел из дома и поспешил к бару. Я предпочел бы взять одну из машин, стоявших в гараже, но мне не хотелось просить на это разрешения.

   Когда я вошел в бар, Солли уже ждал меня. Мы сели в отдельную кабину, чтобы никто не мог нас подслушать. Я заказал официанту два хайболла.

   – В чем дело? – спросил меня Джек, когда официант принес бокалы с виски и ушел.

   – Помнишь, ты мне рассказывал о миссис Дестер и о парне, который выбросился из-за нее из окна?

   Солли поморщился.

   – Да, но какое это имеет отношение ко мне? Слушай, если ты пригласил меня сюда, чтобы…

   – Успокойся, – упредил я вспышку недовольства приятеля, похлопав его по плечу. – Откуда тебе известно о таком факте?

   – Не помню, – ответил Джек, недоумевая от непонятной моей заинтересованности давнишней и чужой историей.

   – Но это точно произошло?

   – Как можно знать такое точно? А в чем дело?

   Я откинулся на спинку стула, отпил из стакана виски и посмотрел на бывшего своего сослуживца.

   – Хочешь заработать пятьсот долларов? – спросил я.

   Солли с недоверием уточнил:

   – Ты меня не разыгрываешь?

   – Я настроен весьма серьезно. Никакого розыгрыша. Если ты поможешь мне, тебя ждет пять сотенных.

   – А что нужно сделать? – спросил Солли, и его взгляд стал твердым. – Послушай, ты…

   – Знаю, знаю, дай мне договорить до конца. Ты должен довериться мне и проделать кое-какую розыскную работу, прежде чем деньги перейдут к тебе.

   – Мне это не слишком нравится, – медленно начал Джек. – В твоих словах много подозрительного. Слушай, я пропустил свидание, потому что думал, что ты предложишь мне дело…

   – Подожди, – перебил я. – То, что я тебе предлагаю, совсем не так дико, как кажется на первый взгляд. Все зависит от того, как много ты захочешь знать об этом деле…

   Солли нетерпеливо дернулся: он не любил, когда в нем сомневались.

   – Как много? Все, конечно.

   Я пристально посмотрел на него.

   – Ты в этом уверен?

   – К чему ты клонишь?

   – Мне нужна информация об Элен Дестер, – сообщил я, понижая голос. – Если ты достанешь необходимые мне сведения, то получишь пятьсот долларов. Или ты уже не хочешь знать всего об этом деле?

   Мой приятель, когда до него дошел смысл моих слов, опешил:

   – Подожди, тебе известно, что бывает за шантаж?

   – Заткнись, ослиная башка! Кто говорит о шантаже? – накинулся я, переходя на шепот. – Я предложил тебе деньги за данные об Элен Дестер и ни одним словом не обмолвился о шантаже.

   – Мне уже приходилось сталкиваться с копами, и я не имею права рисковать.

   – Кто говорит о копах? – спросил я. – Но если тебе не нравится эта работа, я могу найти другого человека.

   Солли колебался недолго, махнул досадливо рукой и бросил:

   – Ладно, согласен. А что я должен делать?

   – Мне нужна исчерпывающая информация о том бедняге, который выбросился из окна, а именно: что он собой представлял, почему выбросился, что гласит вердикт суда, какова роль Элен в данном деле. Уловил это? И еще меня интересует детальная картина прошлого миссис Дестер. Придется тебе поехать в Нью-Йорк и покопаться, но только не трать времени даром.

   – А что будет в мое отсутствие с конторой?

   – Оставь ее Пэтси, она управится с делами. Ты ведь знаешь не хуже моего, сколько тебе придется вкалывать у себя, чтобы заиметь 500 долларов. А я предлагаю тебе их всего за несколько дней работы.

   – Звучит это заманчиво, но когда я смогу получить деньги?

   – Ты получишь их, если мой план удастся. Если нет, то будем считать, что нам обоим не повезло.

   – А пока мне придется самому оплатить поездку в Нью-Йорк?

   – Ради бога, если не хочешь, не надо.

   Солли отпил виски из стакана.

   – Понимаешь, это дело нас может довести до тюрьмы.

   – О чем ты беспокоишься? Твоя задача – добыть для меня информацию, за которую я плачу деньги, остальное тебя не касается. Какие неприятности могут ждать тебя?

   Казалось, это немного успокоило Джека.

   – А как ты?

   – Я позабочусь о себе сам. Так ты берешься за эту работу? – Мне уже начинали надоедать колебания и отговорки приятеля.

   Поборов нерешительность, Солли дал наконец согласие:

   – Ладно, посмотрим, что удастся узнать. Но если я привезу нужные тебе данные, то меня не будет касаться, как ты их используешь. Я хочу держаться подальше от каких бы то ни было авантюр.

   – Хорошо. Ты сможешь выехать завтра утром? Мне нужны эти сведения быстрее.

   Солли допил виски и встал.

   – Ты получишь их. Как тебе можно позвонить?

   – Я сам позвоню, скажем, в пятницу в девять утра к тебе на квартиру.

   – Договорились. Но все равно знай: по-моему, ты не отдаешь себе отчета, как серьезно может все обернуться.


   После ухода Солли я на скорую руку поужинал и вернулся в резиденцию Дестеров. «Кадиллака» не было на месте, и поскольку Элен отсутствовала, я решил проведать Дестера. Он лежал на кровати. Рядом на ночном столике стояли бутылка виски и наполовину налитый бокал. Хозяин посмотрел на меня и сунул руку под подушку, вытащив автоматический револьвер 38-го калибра.

   – Что вам нужно? – осведомился он недовольным голосом. – Надо стучать, прежде чем входить.

   Вид оружия озадачил меня. Интересно, знает ли Дестер о том, что Элен ждет его смерти? Может быть, он боится жены и держит оружие на случай внезапного нападения?

   – Простите, сэр, – извинился я, останавливаясь в дверях. – Я думал, что вы спите. Мне хотелось только выяснить, собираетесь ли вы сегодня вечером выезжать?

   Я видел, что он успокоился.

   – Входите, приятель, – разрешил Дестер. – Я сегодня чувствую себя неважно и никуда не поеду… Миссис Дестер дома? – спросил он, когда я вошел.

   – Нет. Во всяком случае, «кадиллак» отсутствует, – ответил я, приблизившись к кровати хозяина.

   – Жена не сказала, куда поедет?

   – Нет, сэр. Я полагаю, что вам известно, что миссис Дестер отказала мне от места, – заметил я. – Дважды мне было приказано убираться отсюда.

   Дестер улыбнулся, допил виски и налил в стакан еще.

   – Это меня не удивляет, приятель. Но вы будете исполнять только мои распоряжения.

   – Слушаюсь, сэр.

   – Не обращайте внимания на то, что она говорит. Вы мне нужны. Я хочу, чтобы вы водили «роллс-ройс». – Патрон откинулся на подушки, разглядывая меня. – Вы женаты?

   – Нет, сэр.

   – И очень умно поступили. И не женитесь. Если бы не этот брак, я не был бы пьяницей. – Он сделал отчаянный жест рукой. – Моя жена красива, не правда ли? Кажется, что еще мужчина может пожелать. Трудно только поверить, что такая красавица холодна, как айсберг. Но это так. Единственное, что ее интересует, – это деньги. И для вас они – главное?

   Я облизал пересохшие губы и промямлил:

   – А разве без них возможно?

   – Но ведь все дело в степени поклонения им. Мне деньги нужны, но я не живу ради них. А Элен как раз живет ради них. Она ждет моей смерти. Надеется получить после меня много денег. – Он горько рассмеялся. – Но ее ожидает разочарование. Ей достанется только мешок долгов. Вот будет смеху!

   Я стоял и слушал. Это могло означать только одно: что срок выплаты очередного взноса подошел, и что Дестер не собирается возобновлять страховку. Внезапно до него дошло, что он говорит. Его лицо стало строгим, и он крикнул мне:

   – Нечего тут стоять и глазеть на меня. Уходите! Я хочу остаться один. Не смейте появляться больше без стука!

   Ну что ж, этот визит дал мне пищу для раздумья.


   На следующее утро Дестер вышел из дома ровно в 10.30. Он казался сравнительно трезвым, но его лицо осунулось, и под глазами были темные круги.

   – Сегодня я не поеду в студию, – известил он меня, садясь в машину. – Отвезите меня в аэропорт. Я полечу рейсом 11.30 в Сан-Франциско.

   – Слушаюсь, сэр.

   Зачем он летит в Сан-Франциско? Я раздумывал над этим в дороге и вспомнил, что там находится главная контора страховой компании «Нэшнл Фиделити». Я дорого дал бы сейчас за то, чтобы иметь возможность спросить у патрона, зачем он туда отправляется. Я остановил машину у входа в аэропорт и распахнул дверцу.

   – К четырем часам приезжайте за мной на студию, – сказал он. – Кстати, как у вас с деньгами?

   Я удивился, но ответил довольно быстро:

   – У меня сейчас небольшие затруднения… Если бы вы могли… – Я замолчал, и конец фразы повис в воздухе.

   Дестер улыбнулся.

   – Сколько я вам обещал платить?

   – Пятьдесят долларов в неделю, сэр.

   Он достал из кармана чековую книжку. Его улыбка стала горькой.

   – Вам лучше всего получить деньги сегодня же: скоро на моем текущем счету их совсем не будет. – Хозяин выписал чек и передал его мне. – Вот вам годовое жалованье. Не бросайте только меня сейчас, подождите конца. Уже недолго.

   Я смотрел на чек оторопело и не верил своим глазам: на нем была цифра две тысячи шестьсот долларов.

   – Не откладывайте этого, – напомнил Дестер. – Получите деньги поскорее. Через неделю там может не остаться ни цента.

   – Хорошо, сэр, – сказал я. – Но, надеюсь, это не означает… – я не закончил фразы, чтобы не выговорить неприятного слова.

   – Это означает именно то, что вы подумали, – подхватил он спокойно. – Мой контракт истекает в субботу, и он не будет возобновлен. Вы, наверное, читали отделы новостей и сплетен в газетах? Мой уход со студии уже ни для кого не тайна. Меня увольняют, потому что я пьяница, а пьяницы в наше время никому не нужны. С субботы я остаюсь дома. Я должен кучу денег, и меня заставят расплатиться. Дом и машины, и имущество – все пойдет с молотка. Я по уши в долгах. Пока я был продюсером фирмы, мои кредиторы ждали, надеясь на чудо. Но теперь, когда я уволен, они набросятся на меня, как стая волков. – Дестер вылез из машины и остановился, обратив взгляд в синее небо. – А разве я переживаю? Нет, меня это забавляет! Я путешествую, разъезжаю на «роллс-ройсе». Я женат на самой красивой женщине Голливуда. Что еще может желать человек? Скоро настанет время расплатиться за все это, ну что ж, я расплачусь тем, что после меня ничего не останется. – Он похлопал по моему плечу, глядя куда-то вдаль, продолжая с горькой усмешкой на губах: – И моей жене придется смириться с этим. Только так я смогу расквитаться с ней за то, что она сделала со мной. Даже и сейчас я готов был бы лизать ей руки за одно доброе слово, обращенное ко мне. – Дестер повернул голову в мою сторону – и я увидел его грустные глаза. – Избитый монолог. Совсем как в третьесортном фильме. Поверьте, мне никогда не удавалось выбить из Элен ни одной искры доброты и нежности. Любить ее было все равно, что любить мраморное изваяние.

   Дестер резко повернулся и вошел в здание аэропорта.

   Я сел в машину, закурил сигарету и поехал в направлении автострады, стараясь выбросить из памяти трагическое лицо Дестера.

   Прибыв в город, я решил последовать совету патрона и получить деньги сейчас же. Когда я протянул чек кассиру, он пошел сверяться с бухгалтерской книгой, но потом все же выдал мне указанную сумму. Завладев ею, я завернул в соседний банк и открыл свой счет. Приятно было заиметь чековую книжку.

   Вернувшись домой, я снял форму и, за неимением лучшего занятия, вывел косилку, чтоб подстричь газон. После часа работы я решил сделать перерыв и подзакусить, но тут увидел, что из дома вышла Элен. Она остановилась в ожидании у края газона. Я подъехал к ней на косилке и выключил мотор.

   – Я вам нужен, мадам?

   – Я хочу, чтобы вы отвезли меня вечером в Палм-Гроув-клуб и заехали за мной туда в час. Мистер Дестер сегодня, скорее всего, никуда не поедет.

   Я посмотрел ей в глаза и поразился. В них не было прежней враждебности, они были почти дружелюбны.

   – Форму можете не надевать, – продолжала Элен. – Так как вам придется долго ждать, хватит времени, чтобы сходить в кино или еще куда-нибудь.

   Я удивленно взирал на миссис Дестер.

   – И, Нэш, раз вы остались здесь, нам не мешает перейти на более дружественный тон.

   Долгий многозначительный взгляд, который она бросила на меня, мог означать только одно: обещание. Я знал достаточно много женщин, чтобы понять и этот взгляд, и призыв, который в нем содержался.

   – Слушаюсь, мадам, – только и смог вымолвить я.

   Элен вдруг улыбнулась, и улыбка сделала ее молодой и еще более обворожительной. Мое сердце трепыхалось в груди, как пойманная в силки птица, когда я возвращался в гараж.

Глава 4

   Я умею ладить с женщинами, как мало кто из мужчин. Это особый талант, и он дается не каждому. Я обладаю им с пятнадцати лет. Теперь мне тридцать три, и за эти восемнадцать лет я ни в чем так не преуспел, как в отношениях с женщинами. Так что внезапная перемена Элен не удивила меня, просто она произошла немного раньше, чем я ожидал. Мой немалый опыт в сердечных делах, мое знание женской психологии не подвели меня. Я ведь с самого начала не сомневался, что Элен все равно когда-нибудь заметит меня и сменит гнев на милость. Замечен я был достаточно быстро. И готов был ответить отзывом на призыв.

   В три часа я поехал в город и заглянул в один из магазинов одежды, где полностью экипировался. По доступным для меня ценам я купил серый костюм, сшитый как по заказу, белую нейлоновую рубашку, кожаный галстук, туфли из телячьей кожи, не забыл и носки. Сверток со всеми покупками я сунул в багажник «роллс-ройса» и поехал на студию за Дестером.

   Он был менее пьян, чем обычно, и поэтому не было никакой возможности взглянуть еще раз на страховку.

   – Входите, приятель, – сказал он, когда я постучал по косяку открытой двери. – Тут у меня есть кое-что, что нужно перенести в машину.

   В углу стояла пара чемоданов, и на них лежала стопка красных папок, перевязанных шнурком. Когда я подошел к чемоданам, Дестер открыл ящик шкафа и вынул страховой полис. Краем глаза я видел, что он сунул эту ценную бумагу в карман пиджака. Итак, больше я не увижу заинтересовавший меня документ. Наверное, он будет заперт владельцем в стенном шкафу в спальне.

   Я поставил чемодан в багажник и вернулся в кабинет.

   – Это все, сэр?

   – Пока да, – ответил он, открыв большой стенной шкаф. Там на одной полке стояло примерно три десятка полных бутылок виски. Остальные полки были заняты пустыми бутылками. Их было штук сто по самому приблизительному подсчету. – В пятницу я заберу все полные. А пустые останутся в качестве эпитафии по моей прошедшей здесь жизни. Ну, пошли!

   – Насколько я понял, сэр, я не понадоблюсь вам сегодня вечером, – заметил я, открывая дверцу машины. – Миссис Дестер просила отвезти ее в Палм-Гроув-клуб.

   – Да? – Он удивленно посмотрел на меня. – Странно. Она сама любит водить машину.

   Я тоже был озадачен.

   – Что ж, вы в самом деле не будете нужны мне сегодня, – согласился хозяин. – Мне предстоит поработать, кое-что написать.

   Когда мы вернулись на Хилл-Крест-авеню, 256, Дестер поднялся наверх, а я отнес чемоданы в его кабинет. В холле мне встретилась Элен.

   – В восемь часов, Нэш, пожалуйста, – напомнила она.

   – Слушаюсь, мадам.

   Наши глаза встретились, и она снова улыбнулась.

   – И не надевайте формы.

   – Хорошо, мадам.

   В восемь часов я подал «кадиллак» к подъезду. Последний час я занимался тем, что приводил себя в порядок: брился, принимал душ, примерял обновки. Я остался доволен как своим нарядом, так и своим видом тоже. Предвкушая заманчивую перспективу остаться наедине с Элен, я стоял у машины и ждал эту загадочную женщину. Она появилась в простом белом платье, что меня удивило. Мне показалось, что для фешенебельного «Палм-Гроув» нужно одеваться иначе.

   «Кадиллак» был двухместный – и она села со мной рядом.

   – В «Палм-Гроув», мадам? – спросил я.

   – Нет, я передумала. Едем в Фут-Хиллз-клуб.

   Этот клуб находился довольно далеко, на Маунт Вильсон. То, что Элен переменила решение, показалось мне странным, но в то время у меня не возникло никаких подозрений. Возможно, в этом была виновата ее близость, запах ее духов, прикосновение складок ее платья к моим ногам. Это безмолвное оружие женщины совершенно вывело меня из равновесия.

   Фут-Хиллз-клуб посещали главным образом молодые любители джаза. Я был там несколько раз с Солли и знал, что клуб всегда переполнен фанатами джаза. В пользу клуба говорило то, что там было отличное обслуживание, приличная пища и весьма недурной оркестр. Но это место все же вряд ли подходило для развлечения такой женщины, как миссис Дестер.

   – Вы танцуете, Нэш? – вдруг спросила она.

   – Да, мадам.

   – Ради бога, перестаньте называть меня так.

   – Да, миссис Дестер.

   – Вот так-то лучше. – Она повернулась ко мне. – Сегодня мне не хочется сидеть в чопорной обстановке «Палм-Гроув». Хочется чего-то другого. У вас так бывает?

   – Довольно часто.

   – Я думаю, мы с вами потанцуем. Ни одному из моих приятелей не придет в голову поехать в Фут-Хиллз-клуб.

   Я оставил слова женщины без ответа. Некоторое время мы ехали молча, потом Элен попросила:

   – Расскажите мне о себе. Почему вы взялись за эту работу? Такой мужчина, как вы, мог найти себе что-нибудь получше.

   – Зачем мне что-то лучшее? Я управляю новым «кадиллаком», рядом со мной сидит самая красивая женщина в Голливуде, мы едем в клуб танцевать. Чего можно еще желать?

   Она рассмеялась и включила приемник, сделав его звучание приглушенным.

   – Чем вы занимались до того, как стали шофером? – спросила миссис Дестер.

   – Это не интересно для вас, – ответил я. – Давайте не будем переходить на личности. Вы хотите танцевать, я тоже. Наши желания совпадают, и этого вполне достаточно.

   – Хорошо, – согласилась моя спутница и больше не донимала меня расспросами до самого клуба.

   Она прекрасно танцевала, и мне было приятно держать ее в объятиях, ощущая прикосновение ее тела. Мы протанцевали полчаса, потом Элен захотела выпить.

   – Вы достаточно богаты, Нэш, или мне заплатить? – спросила она, когда мы подошли к бару.

   – На выпивку хватит. Что вам заказать?

   – Бренди. Пока вы будете заказывать, я пойду приведу себя в порядок. – Она бросила на меня вызывающий взгляд. – Я не думала, что получу от сегодняшнего вечера такое удовольствие.

   – Это только начало, – произнес я довольно смело. – Впереди у нас вся ночь.

   – Да. – Элен сжала мою руку. – Впереди у нас целая ночь.

   Когда женщина шла к выходу, я проводил ее взглядом и почувствовал такое головокружение, как будто выпил уже несколько бокалов шампанского. Мне невольно подумалось, что это один из тех вечеров, когда все удается легко и просто. Иногда такие вечера случаются. Я сел за столик на террасе и позвал официанта. Он принес бренди и двойное виски.

   Время шло, а Элен не возвращалась. Неужели нужно столько времени, чтобы попудриться? Через полчаса я поманил к себе сигарет-герл, дал ей доллар и попросил заглянуть в дамскую уборную и убедиться, там ли рыжая дама в белом платье. Через пять минут девушка вернулась и сказала, что такой женщины там нет, что, по словам гардеробщицы, полчаса тому назад подходящая под описание дама вышла из клуба через заднюю дверь. Вот когда до меня дошло, что меня обвели вокруг пальца, как мальчишку. Элен, наверное, взяла «кадиллак», значит, она уже дома. Мне же, если даже машина на месте, все равно ехать еще добрых сорок минут. Именно столько времени у Элен будет в запасе для того, чтоб осуществить задуманное. Только я не считал все потерянным и собирался наверстать упущенное.

   Я побежал на стоянку. Как я и предполагал, «кадиллака» там не было, но из ряда машин выезжал старый «бьюик». Я поднял руку – и шофер в клетчатой рубашке остановился рядом со мной.

   – Мне нужно как можно скорее попасть на Хилл-Крест-авеню, – сказал я и попросил: – Довезите меня за пять долларов.

   – За пять долларов я отвезу вас в Лос-Анджелес и обратно, – обрадовался удаче владелец «бьюика».

   – Если доедете туда за полчаса, получите еще пять долларов, – добавил я.

   Парень усмехнулся.

   – Считайте, что эти деньги у меня уже в кармане. Поехали.

   Хотя машина и была старая, но она могла развить неплохую скорость. Шофер знал, что в разгар вечернего движения нет смысла выезжать на большую автостраду. Он нырял из одной боковой улицы в другую – и мы добрались до дома за 36 минут. Несмотря на небольшое превышение оговоренного времени, я дал парню обещанные десять долларов.

   Я бросился к дому и увидел, что в гараже горит свет. Подойдя ближе, я спрятался за дверью, откуда мог наблюдать за тем, что там делается. В гараже около «бьюика» стояла Элен, а на полу лицом вниз лежал Дестер. Сначала я подумал, что она убила его, но в следующий момент понял, что ошибся. Элен стала поднимать мужа, пытаясь поставить его на ноги. Он был мертвецки пьян и с трудом сохранял равновесие.

   – Оставь меня в покое, – пробормотал он, пытаясь оттолкнуть жену. – Мне надо поехать, и никто не удержит меня.

   У Элен на губах появилась улыбка, от которой у меня по спине пробежали мурашки.

   – Конечно, дорогой, – согласилась она. – Я не собираюсь останавливать тебя, я хочу только помочь. – Она открыла дверцу машины. Так вот что придумала рыжая бестия. Она собиралась посадить Дестера в машину, довести ее до ворот, а там оставить мужа одного. Вполне закономерно, что, будучи пьяным до невменяемости, он на оживленной магистрали непременно попадет в катастрофу. И это никого не удивит, так как в Голливуде все знают, что Дестер алкоголик, что он в пьяном виде водит машину. Страховая компания в таком конце своего клиента тоже не увидит ничего подозрительного. Или все-таки увидит? Я вспомнил, что хозяин утром ездил в Сан-Франциско. Может быть, он заключил новое соглашение со страховой компанией? У меня в мозгу мелькнула мысль, что в этом деле слишком много свободных концов, а когда имеешь дело со страховой компанией, нельзя позволить себе роскошь чего-то не знать достоверно.

   Предположим, Дестер не будет сразу убит. Тогда он успеет сказать копам, что жена ему помогала сесть в машину. А когда позже выяснится, что он застрахован на 750 тысяч долларов, то подозрения сразу падут на Элен. Полиции нетрудно будет узнать, что она была в Фут-Хиллз-клубе. А что подумают, выяснив, что я – шофер – танцевал с женой хозяина? Это сразу же включит меня в число подозреваемых. Полиция захочет знать, почему Элен ускользнула из клуба, и почему я отправился за ней вдогонку, дав шоферу «бьюика» десять долларов. Даже если Элен не обвинят в покушении на убийство мужа, страховая компания будет предупреждена, и Элен не удастся снова повторить подобный трюк. А если ей это не удастся, то я не получу своей доли в 350 тысяч долларов. Следовательно, подстроить гибель нужно так, чтоб исключить всякую случайность.

   Подготавливаемое на моих глазах убийство меня не устраивало возможными неожиданностями. Если Дестер должен умереть, то следует придумать что-то более надежное, более безопасное. Слишком многое зависело от этой смерти, чтобы предпринимать какие-то действия очертя голову.

   Посадив Дестера в машину, Элен подошла к месту водителя, и тут я выступил из темноты в круг света. Должно быть, у этой женщины были стальные нервы: она не испугалась и не закричала, только плотнее сжала губы.

   – О, Нэш, мистер Дестер настаивает на поездке в Креснт-клуб, – спокойно произнесла она. – Я хотела отвезти его, но раз вы уже здесь, отвезите его сами.

   Ложь была гладкой, как шелк, и я попался бы на нее, если бы не был в курсе происходящего.

   – Слушаюсь, мадам, – бросил я хрипло, чувствуя, что мое лицо выдает волнение.

   Я сел в «бьюик» и завел мотор. Элен повернулась и скрылась в темноте.

   – Не надо никуда ехать, – услышал я нормальный голос хозяина. Я невольно уставился на него: Дестер сидел прямо, выглядел совершенно трезвым. – Она сначала хотела, конечно, освободиться от вас, – продолжал он, – чтоб не иметь ненужного свидетеля. И прекрасно с этим справилась. Как вы вернулись?

   Я смотрел на своего патрона и ощущал, как холодный пот выступает у меня на лбу. Значит, от только притворялся пьяным? Дестер криво улыбнулся мне.

   – Не смотрите на меня, как на привидение, – обозлился он. – Как вы смогли быстро вернуться?

   – Один парень подбросил меня на машине, – ответил я.

   – Я только предполагал, что Элен хочет избавиться от меня и получить страховку, – с горьким смехом сказал Дестер. – Не верится, что эта красивая женщина может быть так безжалостна, правда? Ну что ж, теперь я убедился, что дело именно так и обстоит. – Он открыл дверцу машины и вышел. – Лучше всего после этих волнений лечь в постель. Мне хочется, чтобы вы ночевали сегодня в моей туалетной, на тот случай, если моей жене придет в голову мысль задушить меня спящего.

   – А вы не собираетесь вызвать полицию? – спросил я.

   – Полицию? – Он рассмеялся. – Конечно, нет. Элен интересует только страховка. А я позабочусь, чтобы она не получила ее. И как только жена поймет, что ей ничего не достанется, она оставит меня в покое.

   «Я позабочусь, чтобы она не получила ее». Что Дестер имел в виду, говоря это?

   – Вернемся в дом, – спохватился вдруг Дестер и пошел прочь от гаража.

   Я поднялся в свою комнату, взял пижаму и бритву и догнал патрона. Мы вошли в безмолвный дом вместе. Когда мы поднимались наверх, в дверях своей спальни появилась Элен. Вид трезвого Дестера потряс ее. Она побледнела и поднесла руку к горлу.

   – Нэш будет ночевать в моей туалетной, – объявил Дестер. – Сообщаю это на случай, если тебе придет в голову поинтересоваться, как я сплю. – Он прошел мимо жены в свою спальню.

   Я остановился, глядя на Элен. Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Этого мгновения было достаточно, чтобы в ее глазах увидеть обнаженную ненависть. В следующий момент женщина отвернулась и скрылась в комнате, хлопнув сильно дверью.

   В эту ночь я почти не спал. Я думал о словах Дестера. Он пообещал позаботиться о том, чтобы жена не получила страховку. Может быть, срок очередного взноса уже прошел? Да, это будет веселая шутка, если страховка Дестера уже не имеет силы. У меня не было возможности узнать, что сделал или сделает Дестер. Может быть, стоит пойти к Элен и выложить свои карты на стол? Наверное, ей известно больше, чем мне. Но потом я решил, что время для этого еще не настало. Сколько я ни ломал себе голову в эту ночь над проблемой выбора, я так ничего и не придумал.

   Утром я, как обычно, отвез Дестера на студию. По дороге он ни словом не обмолвился о вчерашней ночи. Однако, выходя из машины, распорядился:

   – Я хочу, чтобы вы перебрались в дом. Жить будете пока в моей туалетной комнате. Перенесите туда свои вещи. Мне необходимо, чтобы вы, когда я в доме, находились поближе ко мне. Вы поняли?

   – Да, сэр, – ответил я.

   Весь день я наводил порядок в доме, а к четырем часам поехал на студию за Дестером. Он был сильно пьян и казался подавленным. Когда я привез его домой, он предупредил, что собирается выехать в восемь часов поужинать. Дом пустовал. Элен не было.

   Когда я подал машину к входу, Дестер тяжело спустился со ступенек. Он был в вечернем костюме и, несмотря на одутловатое лицо и красные глаза, выглядел импозантно.

   – В Креснт-клуб, – приказал он. – И поболтайтесь где-нибудь поблизости. Сегодня вам придется отвезти меня домой: я собираюсь кое-что отпраздновать.

   Интересно, что? Но я не стал спрашивать Дестера, да он и не сказал бы мне. Ожидал я патрона на стоянке. Сидя в машине, я коротал время за книгой. Около часа ночи ко мне подошел швейцар в роскошной форме.

   – Пойдите и заберите вашего хозяина, – сказал он. – Мы прислонили его к стене, но он так долго не простоит.

   Дестер был пьян в стельку, и мы с трудом усадили его в машину.

   – Надеюсь, я в последний раз вижу этого пьяницу, – заметил швейцар, вытирая пот со лба. – Я слышал, что его выгнали со студии.

   – Какое вам дело до этого? – взорвался я, садясь в машину. – Дело вашего заведения – продавать виски. И все.

   Я подъехал к темному дому. «Кадиллака» в гараже не было, значит, Элен куда-то уехала. Я втащил Дестера в спальню и положил на кровать. Он проворчал что-то во сне и захрапел. Убедившись, что хозяин спит, я подошел к стенному шкафу и подергал за ручку: он был заперт. В поисках ключа я осмотрел ящики бюро и карманы одежды Дестера, но не нашел ничего. В конце концов я погасил свет и зашел в туалетную, оставив дверь открытой. Я разделся и лег с сигаретой, глядя на луну и раздумывая о том, что сообщит мне Солли утром. Все дело, казалось, вообще ускользает из моих рук. Может быть, я напрасно помешал Элен проделать трюк с машиной? Он мог удаться – мы уже делили бы деньги. Потом я вспомнил о слабых местах этого плана и решил, что поступил правильно, приостановив его выполнение.

   Утром я встал около полвосьмого и заглянул в комнату Дестера. Он еще спал. Я прошел в свою комнату, побрился, выпил кофе и позвонил Солли домой. Через некоторое время он взял трубку.

   – О, боже! – простонал он. – Ты разбудил меня. Ты ведь собирался связаться со мной в девять часов.

   – Тебе удалось раскопать что-нибудь?

   – Я ведь обещал узнать тебе все, что смогу, правда? Давай встретимся днем где-нибудь.

   – Мне нельзя уйти из дома, так как я не знаю, когда понадоблюсь хозяину. Приезжай ты ко мне. Здесь и поговорим.

   Солли сказал, что предпочел бы приехать после завтрака, но я торопил приятеля и обещал его накормить у себя.

   Через сорок минут он вошел во двор. Слава богу, он догадался оставить машину на улице.

   – Ты везучий парень, – с ходу заявил Джек, присаживаясь на стул. – Эта работа могла занять у меня неделю, но я встретил одного пронырливого газетчика, и он рассказал мне все.

   Я поставил перед Солли яичницу с ветчиной. Мне самому не хотелось есть, и я налил себе чашку кофе.

   – Так что ты узнал? – поинтересовался я.

   – А сколько я получу за информацию?

   – Пока сотню, а потом видно будет.

   Он не ожидал такой щедрости и вытаращил на меня глаза.

   – Но ты еще не начал ничего? – обеспокоенно спросил Солли.

   – Что ты имеешь в виду?

   – Откуда ты взял деньги? Если ты начал шантажировать эту женщину… слушай…

   – Успокойся, мне уплатили жалованье. – Я открыл чековую книжку. – Так что я могу уплатить тебе сотню.

   – Только не чеком, а наличными, – поспешно согласился мой приятель.

   – Ты, пожалуй, не поверил бы и родной матери.

   – Как-то я ей поверил – и она надула меня на пятьдесят долларов, – усмехнулся Джек. – Меня не интересует, какую игру ты затеял, но я хочу получить мои деньги наличными и в мелких купюрах.

   – Хорошо, но сначала расскажи мне, что ты узнал.

   – Как я уже говорил, мне повезло. Я случайно встретил одного знакомого газетчика. Его имя Майк Стивенс из «Уорлд телеграм». Он ловкий репортер, и я подумал, что имеет смысл спросить у него насчет твоей миссис Дестер. Он мне сам и рассказал всю связанную с ней историю.

   Того бедолагу, который выпал из окна, звали Герберт Ван-Томлин, он занимался торговлей мехами. У него было небольшое доходное дело, вроде моего, только более прибыльное. Он был холостяк, жил в небольшой квартирке на Парк-авеню, имел «кадиллак» и любил в свободное время повеселиться. На следствии выяснилось, что он познакомился с известной тебе особой в клубе «Фи-Фи». Она работала там сигарет-герл. Он предложил ей в обмен на любовные с ее стороны услуги поселиться в квартире на Ривер-Сайд-драйв, которую он снимал. Ван-Томлину было около шестидесяти, как утверждает Стивенс, но он по уши влюбился в девушку. Тогда ее звали Элен Лоусон. Она стоила ему довольно дорого, – Солли замолчал, съел все подчистую с тарелки и закурил сигарету. – Ван-Томлин и Элен встречались почти каждую ночь. Они посещали ночные клубы, и он тратил больше денег, чем зарабатывал. Как-то вечером, когда он был в квартире Элен, у него случился сердечный приступ. Последнее время его сердце подвергалось слишком большой нагрузке. Элен вызвала врача, позже этот врач давал показания на следствии. После этого приступа Ван-Томлин застраховался на 20 тысяч долларов в пользу Элен.

   При этих словах вся кровь отхлынула от моего лица. Я встал и прошел в дальний конец комнаты якобы за кофе. На самом деле мне не хотелось, чтобы Солли в этот момент мог видеть мое лицо. Значит, Элен уже была замешана в деле со страховками. Это ставило ее в очень невыгодное положение. Страховые компании обмениваются информацией, и наверняка в «Нэшнл Фиделити» известно, что миссис Дестер уже имела дело с расследованием по поводу страховки.

   Солли продолжал:

   – Ван-Томлину хотелось, чтобы Элен не осталась без средств к существованию в случае его смерти. Он пригласил страхового агента к Элен, и там они подписали полис. Причем, ввиду слабого здоровья страхователя, ежегодный взнос был назначен довольно высокий. А месяц спустя, находясь в квартире любовницы, Герберт выпал из окна и разбился.

   – Как именно это произошло? – торопил я приятеля.

   – Ван-Томлин ждал Элен, пока она принимала ванну, – продолжил Солли. – На следствии мисс Лоусон заявила, что услышала вдруг крик. Она выбежала из ванны, не успев даже вытереться, и увидела, что ее патрон стоит шатаясь у открытого окна и держится рукой за горло. По словам этой женщины, прежде чем она успела добежать до Герберта, он потерял сознание и вывалился из окна.

   Я глубоко вздохнул: дело обстояло гораздо хуже, чем я мог себе представить.

   – Что думал по этому поводу следователь?

   Солли допил кофе и откинулся на спинку кресла.

   – Неважно, что он думал: достаточно было Элен посверкать у него перед носом своими ногами, чтобы он принял на веру каждое ее слово. Важно, что думала по этому поводу страховая компания. Стивенсу удалось узнать об этом из первых рук: от страхового агента по имени Эд Биллингс, который и оформлял полис Ван-Томлину. Биллингс сообщил моему знакомому, что и он, и компания считали смерть Герберта не совсем чистым делом. Несчастье случилось с Ван-Томлином тогда, когда он успел заплатить только первый взнос.

   Биллингс поехал повидаться с Элен в надежде запугать ее и заставить отказаться от иска. Он сказал, что, в случае иска, компания будет вынуждена поставить под сомнение правильность вердикта следователя, и тогда сама Элен может оказаться перед обвинением в убийстве. Но мисс Лоусон не испугалась. Она обвинила компанию в увиливании от ответственности и угрожала поставить этот вопрос на следствии.

   Так случилось, что финансовое положение компании было неустойчивым, и гласность повредила бы ей. В этом деле все зависело от того, у какой стороны будут более сильные аргументы. К счастью Элен, полиция была убеждена, что смерть Ван-Томлина была случайностью. Врач готов был заявить под присягой, что сердце погибшего было предательски изношено. В противовес этому страховая компания выдвигала тезис о том, что Ван-Томлин уплатил только один взнос за страховку, и Элен, торопясь получить всю завещанную ей после смерти патрона сумму, вполне могла вытолкнуть его из окна.

   Биллингс подчеркивал тот факт, что, если компания отказалась бы заплатить, полиции пришлось бы продолжать расследование, и тогда, возможно, открылось бы что-то новое. Но закончилось все тем, что обе стороны пришли к компромиссу: Элен согласилась на предложенные ей компанией 7 тысяч вместо двадцати, а компания удовлетворилась выводами следователя. При такой ситуации дальнейшее расследование было прекращено по причине смерти Герберта Ван-Томлина от несчастного случая. Элен оставалась в квартире, снятой для нее любовником еще три-четыре месяца, а когда деньги стали подходить к концу, она стала подыскивать себе нового богача. Она встретила Дестера, и он свалял еще большего дурака, чем ее предыдущий вздыхатель: он женился на красотке Элен. Остальное тебе известно.

   Я курил сигарету, а мозг мой лихорадочно работал. Может быть, Элен сошла с ума, раз она пытается повторить старый трюк. «Нэшнл Фиделити» – самая крупная и могущественная компания на тихоокеанском побережье. Одно дело угрожать небольшой страховой компании, как это сделала Элен, но совсем другое – схватиться с сильным и неуязвимым противником.

   Внезапно я почувствовал тошноту.

   – Что с тобой? – спросил Солли.

   – Ничего. Я просто думаю. – Я встал. – Ну что ж, спасибо за информацию. Она может пригодиться. Как-нибудь на днях я завезу тебе сто долларов, а остальное получишь, если мне удастся использовать твои сведения.

   – Не рассказывай мне ни о чем, – поспешно попросил мой гость. – Я ничего не хочу знать. Просто, когда сможешь, пришли мне деньги.

Глава 5

   После ухода Солли я занялся мытьем машины. Одновременно я обдумывал все, что узнал от него. Если Элен надеется, что ей повезет обвести вокруг пальца «Нэшнл Фиделити», то ее ждет неприятный сюрприз. Эта компания может раздавить миссис Дестер, как мошку. Теперь мне стало казаться, что я должен удовлетвориться теми деньгами, которые мне дал хозяин, и отказаться от надежды получить больше, так как манящая меня и Элен страховка таит в себе смертельный риск.

   Подъезжая на машине к дому, я все еще размышлял над этой проблемой. Дестер спустился с лестницы и остановился закурить.

   – Ну, так вот, приятель, сегодня ты везешь меня на работу в последний раз, – объявил он. Я промолчал. Да и что тут можно было сказать? Патрон сел в машину. – Ну-ка, опустите верх. Мы должны въехать на студию с развевающимися знаменами. Я тоже имею право показать им, что мне на все наплевать.

   Я опустил верх.

   Когда мы подъезжали к студии, прохожие глазели на нас. Всем был хорошо знаком кремовый с синим «роллс-ройс», и все знали, что это последний день Дестера на студии.

   – К главному входу, – скомандовал мне хозяин. – И днем подъедете за мной туда же. – Я остановил машину у главного входа. – Когда приедете за мной, привезите два чемодана, – добавил Дестер, выходя из машины. – Нужно забрать бутылки.

   – Слушаюсь, сэр.

   Я смотрел, с каким достоинством Дестер поднимается по ступенькам, и восхищался его выдержкой. Я развернул машину и поехал домой. Поставив «роллс-ройс» в гараж, я увидел, что там находится «кадиллак». Значит, Элен дома. Внезапно я решил, что настало время для откровенного разговора с ней. Я поднялся в квартиру над гаражом и переоделся в свой новый костюм. Я собирался поговорить с Элен как равный, а не как шофер с хозяйкой.

   Войдя в холл, я остановился и прислушался. Было тихо. Стараясь ступать бесшумно, я поднялся на второй этаж. У двери спальни миссис Дестер я на мгновение замер, затем решительно повернул ручку и вошел.

   Кровать была застлана. Я закрыл дверь и уселся в кресло. Закурив сигарету, я подумал о том, что два года назад парень со слабым сердцем вот так же сидел в спальне Элен и ждал, пока она освежалась под душем. Только если ей придет в голову идея выбросить и меня из окна, я так легко не дамся. Минут через пять шум воды прекратился, и в желтом купальном халате женщина появилась в своей спальне. Мы посмотрели друг на друга. Элен стояла неподвижно, держась одной рукой за ручку двери, а другой старалась стянуть на груди полы распахнутого халата. Без косметики ее лицо было более бледным, но таким же красивым. Глаза холодно блестели, как две льдинки.

   – Что вы здесь делаете? – не скрывая неприязни, зло бросила миссис Дестер.

   – Жду вас, чтобы поговорить.

   – Убирайтесь вон.

   – Держу пари, что Ван-Томлину вы этого не говорили, когда вышли из ванны.

   Лицо женщины осталось бесстрастным, но рот сжался, и я понял, что мой удар попал в цель.

   Элен подошла к туалетному столику и села.

   – Повторяю вам: убирайтесь. – Взяв гребенку, она стала расчесываться.

   – Я уйду только после разговора с вами. А нам нужно о многом поговорить: о вашем муже, о прошлой ночи, о ваших планах и о других вещах.

   – Если вы не уйдете, я позову полицию.

   – Что ж, позовите. Им будет интересно узнать, как прошлой ночью вы пытались убить Дестера.

   Элен положила гребенку и медленно повернулась ко мне: ее лицо было смертельно бледным.

   – Что вы сказали?

   – То, что вы слышали, – ответил я. – Это была большая глупость, и вы должны быть мне благодарны за то, что я остановил вас.

   – Вы пьяны? Что вы несете?

   – Вы прекрасно знаете, о чем я говорю. Вы считали свой вчерашний план абсолютно надежным, но это далеко не так.

   Женщина продолжала смотреть на меня.

   – Вы, должно быть, пьяны, – повторила она. – Убирайтесь отсюда.

   – Я давно уже в курсе, что Дестер застрахован на 750 тысяч долларов, и что вы хотите заполучить эти деньги, – выложил я известную мне информацию. – Вы так хотите этого, что прошлой ночью пытались убить мужа.

   Элен оцепенела от ужаса.

   – Это ложь, – прошептала она.

   – Вы знаете, что это правда, – настаивал я, наблюдая за миссис. – Вы собирались убить мужа, но вам мешал я. Поэтому вы постарались убрать меня с дороги, оставив в Фут-Хиллз-клубе. Приехав домой, вы намеревались посадить пьяного Дестера в машину, точно рассчитав, что в нетрезвом виде он не сможет управлять машиной и обязательно разобьется. Но вы допустили в своем плане две ошибки: во-первых, я приехал домой раньше, чем вы ожидали, а, во-вторых, Дестер был вовсе не пьян.

   Элен отвернулась, снова взяла гребень и стала молча расчесывать волосы.

   – Я с самого начала предвидела, что вы будете помехой моим планам, – произнесла после некоторой паузы Элен. – Я поняла это в тот момент, когда увидела вас. Ну, и каким образом вы собираетесь поступить? Вызовете полицию?

   – Нет, я на вашей стороне. Если бы я был против, то я позволил бы вам осуществить план – и вы уже сидели бы в тюрьме.

   – Вот как? Почему же вы помешали, если вы против своего хозяина?

   – Потому, что не было никакой гарантии, что Дестер погибнет в катастрофе. Он мог быть только ранен, мог выйти из нее без единой царапины. И тогда он рассказал бы полиции, что вы помогли сесть ему в машину.

   – Я все еще не понимаю, для чего вы мне это говорите? – сказала Элен.

   – Вы раскрыли мужу свои намерения.

   – Когда?

   – Вчера ночью он не был пьяным. Как только вы вышли из гаража, он сразу же стал совершенно трезвым и выложил мне, что хотел убедиться, действительно ли вы готовы убить его ради страховки, и что, благодаря своему притворству, смог в этом убедиться окончательно. Он также заметил, что позаботится, чтобы эти деньги не достались вам.

   Женщина удивленно подняла брови.

   – Он такое заявил?

   – Да.

   Немного подумав и как-то неопределенно пожав плечами, она как ни в чем не бывало заключила:

   – Ну что ж, тогда вопрос исчерпан, верно? – И Элен посмотрела на меня с издевкой. – Очень трогательно, что вы сообщили мне об этом. А почему бы вам не пойти в полицию и не рассказать все.

   – Не говорите глупостей, – отозвался я. – Я ведь уже сказал вам, что я на вашей стороне.

   – А почему вы на моей стороне?

   Я усмехнулся.

   – Посмотрите в зеркало – поймете. Кроме того, я претендую на половину суммы, которую вы получите от страховой компании.

   – Что дает вам право надеяться, что вам достанутся эти деньги?

   – Ведь вы не дура и сообразите, думаю, что лучше получить половину булочки, чем не иметь ее вообще. Если вы не поделитесь со мной своим выигрышем, то я выдам вас полиции.

   – Вам не удастся ничего доказать, – заявила Элен.

   – Верно, но я могу заронить подозрение. Мне кое-что известно о вашем прошлом, и, увидев, как вы вчера ловко управлялись с пьяным Дестером, я легко представил себе, как нетрудно вам было вышвырнуть Ван-Томлина из окна. Полиции это будет весьма интересно знать.

   – Он выпал сам, я не дотрагивалась до него. – Но по выражению ее глаз я понял, что мои слова снова попали в цель. – Если мне понадобится ваш совет, тогда я попрошу вас об этом. А теперь убирайтесь. – Элен встала.

   – Дестер сказал, что вы холодны, как айсберг, – заметил я, поднимаясь с кресла. – Мне хочется проверить, так ли это на самом деле? – Она пошевелилась, но глаза ее потемнели. – Сейчас мы дома одни, – продолжал я. – Вам не кажется, что стоит воспользоваться удобной возможностью?

   Я подошел к Элен и обнял ее за плечи. Она занесла руку, чтобы ударить меня по лицу, но я перехватил руку и притянул женщину к себе. Заломив ей руки назад, я грубо впился в ее рот своими губами. Долгое время и тело и губы Элен оставались неподатливыми, но потом она вдруг расслабилась: губы ответили на поцелуй, а руки обвили мою шею.


   Около половины второго я зашел в ванную и принял душ. Я чувствовал себя отлично. Элен совсем не была айсбергом. Предчувствие не обмануло меня, и я жалел теперь, что не заключил пари с Солли, что мне удастся растопить ее. Одевшись в ванной, я вернулся в спальню. Элен лежала на кровати под желтым халатом. Ее волосы разметались по подушке, глаза были закрыты, она дышала ровно и спокойно. Я остановился около кровати и посмотрел на женщину.

   Потянувшись, как кошка, она открыла глаза и поглядела на меня.

   – Так ты действительно считаешь, что мне не получить этих денег? – спросила Элен.

   – Неужели ты ни о чем другом не можешь думать? – бросил я, раздраженный, что первыми словами с того момента, как я овладел ею, были слова о деньгах.

   – Почему бы и нет? Это ведь важно, не так ли? 750 тысяч долларов! Подумать только, сколько всего можно сделать с этими деньгами!

   Ну что ж, теперь, по крайней мере, Элен и меня включила в эту финансовую авантюру. Я сел на кровать.

   – Дестер сказал, что собирается устроить так, чтобы ты не получила их. Вчера он летал в Сан-Франциско, – сообщил я. – Держу пари, что он был в страховой компании. По-моему, ты можешь проститься с деньгами.

   – Контракт мужа истекает сегодня, – отозвалась Элен. – С завтрашнего дня он остается дома и будет все время пить. Кредиторы заберут все, что у нас есть. Мне нужно собрать свои вещи и уехать.

   – Куда ты собираешься уехать?

   Она пожала плечами.

   – На первое время у меня есть немного денег, а там я найду еще кого-нибудь из тех богатых дураков, которые раскошеливаются на красивых женщин и веселую жизнь. Я думаю поехать в Майами.

   – Не надо спешить. Останься и дождись конца. Ничего нельзя предсказать заранее. Возможно, Дестер займет деньги под страховку и расплатится с долгами. 750 тысяч – это немалая сумма.

   – Я не получу ничего. Нет, мне лучше уехать. Я и без того потеряла много времени даром. Я могу сама позаботиться о себе.

   – Я в этом не очень уверен, – возразил я, глядя на нее. – Заарканить парня ты можешь ловко, но когда дело доходит до того, чтобы общипать его, то тут ты ничем не блещешь. Ты потеряла на смерти своего недавнего любовника 13 тысяч и напортила все с Дестером. Скажи мне, это ты вытолкнула Ван-Томлина из окна?

   Элен посмотрела на меня отсутствующим взглядом.

   – Нет, он упал сам. Я могла удержать его, но я этого не сделала.

   Мне показалось, что она лжет, но я не собирался допытываться. Все равно правды она не выложит.

   – Как бы там ни было, не спеши уезжать, особенно сегодня. Подожди возвращения Дестера и посмотри, что он собирается делать, – посоветовал я. – Заранее ничего нельзя предсказать. Попробуй вести себя с ним мило. Может быть, это даст тебе что-нибудь. Я думаю, стоит попробовать.

   Элен поморщилась.

   – Теперь уже поздно начинать наши отношения, – сказала Элен. – Я не могу переносить его прикосновения. Нет, лучше мне уехать.

   – Дождись его возвращения, – настаивал я.

   Она пожала плечами.

   – Хорошо, но завтра утром я уеду.

   – Одна?

   Элен взглянула на меня с некоторым непониманием:

   – Конечно. Надеюсь, ты не думаешь, что я собираюсь взять тебя с собой.

   – Можно сделать иначе, – предложил я. – Лучше начать охоту вдвоем. Не стану обещать, что мы получим 750 тысяч – такая возможность выпадает раз в жизни, – но все-таки кое-что нам удастся отхватить. Тебе нужен непременно парень, который бы присматривал за финансовой стороной твоих дел. С твоей внешностью и моими мозгами мы могли бы зарабатывать кучу денег.

   Элен улыбнулась.

   – Разве у тебя есть мозги?

   – Еще какие! Послушай, предположим, мы едем в Майами вместе. Твоя обязанность выглядеть красиво и заманивать простаков. Мое дело – в нужный момент выступать на сцену, чтоб доить их. Ты это сама не способна делать, тебе только кажется, что можешь. Для этого тебе нужен мужчина.

   – Я подумаю над твоим предложением, – уклончиво ответила Элен.

   – Только не принимай сегодня поспешных решений. Повремени. Я поеду за Дестером к четырем часам. Вероятно, мы вернемся около шести.

   – Хорошо.

   Элен смотрела куда-то мимо меня.

   Интересно, о чем она думала в этот момент? Я наклонился над ней, чтобы поцеловать, но она недовольно отвернулась.

   – Оставь меня в покое. Уходи!

   – Что мне в тебе нравится, так это ласковый характер, – поддел я злорадно. – Ну что ж, не хочешь – не надо.

   – Уходи, – нетерпеливо бросила Элен. – Не надоедай мне.

   У меня появилось желание ударить ее по лицу, но я подумал, что это подействует на нее не сильнее, чем удар резинового молота о скалу.

   Я вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь.


   Ровно в четыре часа я постучался в кабинет Дестера, повернул ручку и вошел.

   Он сидел за столом и писал. Увидев меня, он кивнул головой. Впервые в этой комнате я увидел его трезвым.

   – Возьмите пока бутылки, – распорядился он, указав на шкаф. – Я закончу через минуту.

   Я принес два чемодана и начал укладывать бутылки. К тому времени, как я собрал их, хозяин кончил писать письмо. Сунув его в конверт и запечатав, он положил его в бумажник.

   – Ну что ж, теперь все, – сказал Дестер, вставая. – Поехали.

   Он направился было к двери, но тут в нее постучали – и дверь отворилась. Вошла высокая худая девушка. Ее волосы были гладко зачесаны назад, а глаза скрывались за очками в роговой оправе. По виду она принадлежала к породе тех вечных старых дев, которые заканчивают свою жизнь в задней комнате в обществе двух кошек. В руках у девушки был букет красных роз, которые она неловко протянула Дестеру.

   – Мне… мне просто хотелось сказать вам, что я ужасно сожалею о вашем уходе, мистер Дестер, – произнесла она. – Многим из нас будет недоставать вас. Мы все желаем вам счастья.

   Дестер смотрел на сотрудницу, и я увидел, что он буквально побелел. Он бережно взял у девушки розы и прижал их к груди. Он попытался что-то сказать, но у него ничего не вышло. Некоторое время девушка и Дестер молча глядели друг на друга. Потом она прижала руки к лицу и заплакала. А он обошел ее и направился к двери, держа розы в руках. На его лице было выражение, которое я никогда не забуду. Я последовал за Дестером. Мы прошли холл, где каждый, кто там находился, проводил нас долгим взглядом, и спустились по лестнице к машине.

   Дестер сел в машину и положил розы на сиденье рядом со мной.

   – Домой! – хрипло выдохнул он. – Но сначала поднимите этот чертов верх.

   Я выполнил приказание.

   К тому времени, как мы доехали до дома, хозяин уже пришел в себя, хотя и был еще бледен. Он вышел из машины, держа розы в руках, и натянуто улыбнулся мне.

   – Забавно, какими разными бывают люди… Эта девушка выполняет на студии какую-то незначительную работу. Я даже имени ее не могу вспомнить. – Он смотрел на цветы, стараясь выйти из охватившего его подавленного состояния. – Отнесите бутылки в мою спальню. Я хочу, чтобы вы пришли ко мне вечером часов в восемь. Вас будет ждать одно поручение, вероятно, последнее.

   Я сказал, что приду. Меня заинтересовало, что это за поручение. Дестер повернулся, потом остановился и схватился за карман.

   – О черт! Я хотел по дороге остановить машину и бросить в почтовый ящик это письмо. – Он достал из бумажника конверт. – Сделайте мне одолжение и отправьте его теперь. Это важно.

   – Слушаюсь, сэр, – ответил я, взяв письмо и опустив его в карман.

   Затем я поднял чемоданы и отнес их в спальню. В них было около тридцати бутылок виски. Я аккуратно расставил их в три ряда на верхней полке шкафа. После этого я спустился вниз и, совершенно забыв о письме, загнал машину в гараж. Только тогда я вспомнил о данном мне поручении, достал письмо из кармана и с любопытством осмотрел его. Оно было адресовано мистеру Эдвину Бернету, адвокату компании «Холт и Бернет», Лос-Анджелес, Двадцать восьмая улица. Ближайший почтовый ящик находился на расстоянии в четверть мили – и я решил бросить письмо, когда выйду по делам.

   Без пяти восемь я вошел в дом. Часы в холле как раз показывали восемь, когда я постучал в дверь кабинета Дестера.

   – Войдите, – разрешил тот.

   Я вошел. Он сидел за большим письменным столом, а перед ним стояли бутылка виски и бокал. Судя по каплям пота на его лице и странному блеску в глазах, Дестер был пьян.

   – Подвиньте этот стул сюда и садитесь, – велел он.

   Я сел, недоуменно спрашивая себя, в чем же собственно здесь дело.

   Он пододвинул ко мне сигареты.

   – Курите… Выпить не хотите?

   – Нет, благодарю вас, – отказался я.

   – Вы отправили письмо?

   – Да, сэр, – соврал я, не моргнув глазом.

   – Благодарю вас. – Хозяин допил остатки виски в бокале, потом налил себе еще. – Я вас вызвал сюда для того, чтобы вы были свидетелем моего разговора с женой. Возможно, вам придется давать показания перед судом, так что постарайтесь все запомнить до подробностей.

   Это вступление поразило меня. Я удивленно посмотрел на Дестера.

   – Просто сидите и молчите, – пояснил он и поднялся из-за стола. Он подошел к двери и громко крикнул: – Элен! Элен! Иди сюда, пожалуйста! – Потом он вернулся к столу и опять сел в кресло.

   Через несколько минут Элен вошла в кабинет.

   – В чем дело? – резко спросила она.

   – Подойди сюда и сядь, – потребовал Дестер. – Мне нужно поговорить с тобой.

   – Что он делает здесь? – вскинулась Элен, указывая на меня и не двигаясь с места.

   – Прошу тебя, Элен, сядь. Я пригласил сюда Нэша как свидетеля того разговора, который состоится между нами.

   Миссис Дестер пожала плечами и села в кресло, стоявшее рядом с письменным столом. Муж пододвинул ей коробку с сигаретами.

   – Пожалуйста, если хочешь, кури.

   – Я не хочу, – резко обронила женщина. – В чем дело?

   Дестер некоторое время изучающе смотрел на жену, закурив сигарету. Элен подчеркнуто высокомерно отвечала на взгляд, но потом равнодушно отвела глаза.

   Хозяин обратился ко мне:

   – Простите, что затрудняю вас, но вам придется кое-что выслушать от меня, чтобы понять дальнейшее. Я женился на Элен год назад. Тогда она казалась мне ангелом, и я был безумно влюблен в нее… Меня беспокоило, что, в случае моей смерти, она останется без средств, и я был так глуп, что застраховал свою жизнь на 750 тысяч долларов в пользу жены. Я рассказал ей о страховке, чтобы она чувствовала себя более уверенно, если со мной что-нибудь случится. И после этого я увидел Элен в настоящем свете. Когда до нее дошло, что я представляю большую ценность мертвый, чем живой, она перестала скрывать свои настоящие чувства ко мне. Она стала холодной, злой и отчужденной. Не буду подробно останавливаться на этом, скажу только, что мысль о том, что я стою между ней и этими деньгами, так поглотила мою жену, что она не выносила даже моего прикосновения: живой я ей стал ненавистен. Вы видите Элен и можете поставить себя на мое место, представить себе, что значит, когда такая женщина равнодушна по отношению к вам. Я был настолько глуп, что начал топить свое горе в виски, а начав, уже не мог остановиться. Я не мог сосредоточиться на работе и выполнял ее все хуже. Будучи пьяным, я тратил деньги не считая. В моем разорении виновата только эта женщина.

   – Несчастный идиот, – прервала мужа Элен. – Неужели ты думаешь, что кому-то интересна вся эта чепуха? Ради бога, переходи к сути дела, если в том, что ты еще скажешь, есть какая-то суть.

   – Ладно, я перейду к сути, – заверил Дестер, – хотя вряд ли тебе это понравится. Но это неважно. Ты сама выбрала свою дорогу и должна получить по заслугам. – Он взглянул на меня. – Элен так хотелось добраться до этих денег, что она пыталась избавиться от меня. Она была готова даже на убийство. И трижды пыталась его осуществить. Свидетелем одной из попыток вы были ночью в среду. Жена думала, что я был пьян, и хотела посадить меня в «бьюик», чтобы я разбился. Но она не слишком ловкая убийца, и все ее попытки провалились.

   – Ты пьян, – презрительно бросила Элен. – Ты не отдаешь отчета своим словам.

   – Может быть, я пьян, но все понимаю. Не будем спорить на эту тему. Нэш видел, что произошло в среду, и он достаточно умен, чтобы составить об этом свое мнение. Твои попытки избавиться от меня были совершенно лишены фантазии. Неужели тебе никогда не приходило в голову, что самым безопасным и простым было бы застрелить меня во сне и вложить револьвер в мою руку? Разве кого-нибудь удивило бы известие о моем самоубийстве? Все его давно ждут. У меня есть множество мотивов, чтобы убить себя: я пьяница, во-вторых, я неудачно женат, а в-третьих, у меня нет денег, я по уши в долгах. Почему ты не подумала об этом?

   Элен посмотрела на мужа.

   – Мне нужны были деньги, – выпалила она. – Если бы в страховой компании подумали, что ты застрелился, то они не выплатили бы страховки.

   – Ты плохо прочла ее условия. Помнишь, ведь я давал тебе полис. Компания обязалась выплатить страховку, если я покончу с собой в течение года, начиная с момента выдачи страхового свидетельства.

   Во взгляде Элен мелькнула такая ненависть, что у меня мурашки пробежали по спине.

   – Только не думай, что теперь тебе удастся избавиться от меня подсказанным способом, – предупредил Дестер, откидываясь на спинку кресла. – Ситуация изменилась. Я устроил все так, что в случае моего самоубийства ты не получишь теперь ни цента. Вчера я летал в Сан-Франциско и встретился там с человеком, который руководит отделом претензий страховой компании «Нэшнл Фиделити». Его фамилия Мэддакс. Должен сказать, что он произвел на меня большое впечатление. У него прекрасная репутация в деловом мире. Он умен, тверд и чрезвычайно компетентен. Говорят, что он за милю чувствует подлог. Он работает в компании пятнадцать лет, и за это время он множество людей отправил в тюрьму, а восемнадцать человек – в камеру смертников. – Дестер помолчал и отпил виски. – Я поехал к этому человеку с намерением ликвидировать страховку, но по дороге мне пришла в голову одна идея. Вероятно, ты сочтешь меня излишне мстительным, но ведь если на то пошло, ты разрушила мою жизнь. В целом моя затея такова, какие обычно используются в кино. Ты ведь помнишь, что в свое время я был неплохим продюсером. Моя задумка состоит в том, что за все горе, что ты причинила мне, ты должна наказать себя сама.

   Элен оцепенела, сжав руки в кулаки.

   – Не волнуйся, – успокоил ее Дестер. – Даже при всем желании я не смог бы обратиться в полицию, так как у меня нет никаких доказательств против тебя. Я не буду наказывать тебя своими руками, я хочу, чтобы ты это сделала сама.

   – Я не собираюсь больше слушать эту чепуху, – сердито заявила Элен.

   – Нет, ты ее выслушаешь, потому что ты увидишь, что я все-таки оставляю тебе возможность запустить твои хорошенькие коготки в 750 тысяч, правда, возможность небольшую. – Настала моя очередь насторожиться. – Позволь мне рассказать о своем разговоре с Мэддаксом, – продолжал Дестер. – Когда мне в голову пришла идея с неприметным капканчиком для тебя, я понял, что не могу выложить ему правду. Мне захотелось изменить пункт о самоубийстве, потому что в настоящем виде он слишком упрощал все для тебя. Поэтому я сказал Мэддаксу, что прошу его вычеркнуть из страховки этот пункт, потому что я – алкоголик и в пьяном виде способен к покушениям на свою жизнь, а отсутствие этого пункта и невозможность для тебя получить страховку в случае моего самоубийства послужит для меня сдерживающим обстоятельством. Вряд ли служащий компании поверил моему объяснению, но он прислушался к моему мнению и вычеркнул этот пункт о самоубийстве. – Дестер отпил виски из стакана, и я заметил, что руки у него дрожат. – Итак, положение теперь таково, что, если я убью себя или ты убьешь меня и замаскируешь это под самоубийство, компания не выплатит тебе страховку. Ты поняла это? – Элен ничего не ответила. Она сдвинула брови и смотрела на противоположную стену. Но она слушала. – Несколько недель тому назад, – продолжал Дестер, – я решил, что, когда истечет срок моего контракта, я застрелюсь. – И я, и Элен снова посмотрели на Дестера. – Я отдавал себе отчет в том, что без работы у меня нет будущего, – спокойно говорил он. – Я банкрот и по уши в долгах. Итак, срок моего контракта сегодня истек. И я собираюсь покончить с собой…

   – Я не верю тебе, – перебила Элен. – Впрочем, меня не слишком заботит, как ты поступишь.

   – Я так и думал, – ответил муж, – но суть не в этом. Вряд ли кто-то другой услышит этот выстрел, кроме вас. Теперь слушай внимательно. В твоем распоряжении будет несколько часов, чтобы придать моему самоубийству вид убийства. Придать ему вид несчастного случая не удастся: случайно люди не стреляют себе в голову. – Элен посмотрела на мужа как на сумасшедшего. – Если полиция признает, что я застрелился сам, ты не получишь страховки. Но если будет решено, что меня убили, то страховая компания будет вынуждена заплатить тебе. Ты следишь за моей мыслью? Видишь, какую ловушку я тебе подстроил? Понимаешь, что я имел в виду, когда говорил, что предоставляю тебе возможность самой наказать себя? Ловушка расставлена, а приманка в ней – 750 тысяч долларов. Тебе останется только сфабриковать улики, наворотить немало лжи, чтобы убедить всех, что я не покончил с собой, а меня убили. И тогда, если ты проведешь все умно и не сделаешь ни одной ошибки, ты получишь эти деньги. – Я почувствовал, что покрываюсь холодным потом. Взглянув на Элен, я увидел, что она побледнела и застыла, как изваяние… – Не знаю, что ждет человека за гробом, – не унимался Дестер. – Возможно, пустота. А возможно, я все-таки смогу наблюдать после смерти за тобой, Элен. То-то уж я позабавлюсь! – Он закурил сигарету, неотрывно глядя жене в глаза. – Мне кажется, что ты не устоишь перед приманкой и постараешься выдать мое самоубийство за убийство. Вряд ли тебе удастся перехитрить такого человека, как Мэддакс, поэтому с моей стороны будет честно предупредить тебя, что тебе предстоит иметь дело с исключительной личностью. Стоит только ошибиться – и тебя могут обвинить в моем убийстве. Это будет довольно забавно, если учесть, что ты уже пыталась отправить меня на тот свет. Чтобы еще больше затруднить для тебя дело, я попросил Нэша присутствовать при нашем разговоре. Хотя, возможно, с ним ты легко договоришься. Ты умеешь обращаться с мужчинами, и, может быть, тебе удастся склонить его на свою сторону и заставить держать рот на замке. Ведь 750 тысяч – такая соблазнительная сумма, что любой человек может поддаться на уговоры при условии, что он получит часть денег.

   Элен вскочила с места.

   – Я не собираюсь больше слушать тебя! – крикнула она. – Пьяный идиот! У тебя никогда не хватит храбрости застрелиться. Оставь себе свои паршивые деньги. Мне они не нужны. Можно подумать, что свет клином сошелся на твоих 750 тысячах, что нет больше богатых дураков. Я знать больше не желаю ни тебя, ни твоей игры со страховкой. – Элен хлопнула дверью и выбежала в холл. Я слышал, как она бежала вверх по лестнице. Я последовал ее примеру.

   – Я тоже не намерен выслушивать ваши бредни, – сказал я и, не посмотрев даже в сторону Дестера, вышел в холл и спустился во двор.

   Я был на полпути к гаражу, когда в доме раздался выстрел и задребезжали стекла. Некоторое время я стоял неподвижно, словно уткнувшись в стену, а потом повернулся и побежал в дом.

   На верхней ступеньке лестницы стояла бледная Элен с широко раскрытыми глазами. Мы смотрели друг на друга.

   – Войди и посмотри, – прошептала она.

   Я призвал на помощь все свое мужество, пересек холл и открыл дверь кабинета.

Глава 6

   Дестер сидел в кресле у самого стола, уронив голову лицом вниз на стол на раскрытый блокнот. Кровь из раны уже успела растечься по лицу, блокноту и столу. Автоматический револьвер 38-го калибра лежал на полу рядом с ногой стрелявшего. Даже не притрагиваясь к Дестеру, я понял, что он мертв. Слишком страшной была у него на голове рана. Я стоял, глядя на него, и ничего не соображал от ужаса. Мне не верилось, что он все-таки решился на такой поступок. Потом я с трудом оторвал от умершего взгляд и вышел в холл.

   Элен спустилась с лестницы. Она стояла неподвижно, устремив на меня вопрошающие глаза.

   – Мертв? – спросила она.

   – Да, – ответил я дрожащим голосом.

   – Сумасшедший пьяный дурак! Я никогда не думала, что он отважится на подобное. – Она прошла мимо меня в кабинет.

   Я почувствовал, что мое лицо мокро от пота, и сунул руку в карман за платком. Мои пальцы коснулись того письма, которое я обещал Дестеру бросить в почтовый ящик. Я вытащил письмо, долго смотрел на него, не совсем ясно понимая его смысл. Потом перечитал его еще раз.

...

   «От Эрла Дестера. 19-го июня, Голливуд, Хилл-Крест-авеню, 256.

   Уважаемый Бернет.

   Зная ваш многолетний опыт и успешную работу, не думаю, что сообщу вам, искусному адвокату, что-то такое, что будет для вас большой неожиданностью. Я дошел до предела своих сил и возможностей и собираюсь застрелиться. Вам достаточно хорошо известно состояние моих дел, чтобы понимать, что для меня нет будущего. Вам также известно, как плохо относится ко мне Элен. Я не собираюсь позволить ей извлечь выгоду из моей смерти. Я виделся с Мэддаксом из страховой компании «Нэшнл Фиделити» и уговорил его вычеркнуть из страховки пункт о самоубийстве. Вместо этого в мой полис, который вы найдете в правом ящике моего стола, включен другой пункт. Итак, положение теперь таково, что, если я застрелюсь, страховка будет аннулирована. Однако Элен очень нужны деньги, а 750 тысяч – заманчивая сумма. Возможно, моя жена решится обмануть страховую компанию и представить мое самоубийство как убийство. Вам это покажется диким, не правда ли? Но я знаю Элен лучше вас. У меня сейчас работает шофером молодой парень по имени Глин Нэш, и, вполне вероятно, Элен попытается приписать это убийство ему или какому-то неизвестному лицу. Если это произойдет, я не хочу, чтобы вы вмешивались, так как уверен, что Мэддаксу удастся ее разоблачить. Но если она добьется своего или совершит ошибку, которая будет угрожать ее жизни, тогда вы доведите до сведения полиции это письмо. Мне кажется, что небольшой срок тюремного заключения за мошенничество Элен не повредит. Вы находите меня злопамятным? Действительно, я не хочу простить жену. Но моей жестокости есть оправдание: Элен испортила мне жизнь. Но я повторяю еще раз, что сам покончил с собой. И, что бы ни доказывала Элен в связи с моей смертью, знайте, что я никем не убит, я застрелился сам, что моя смерть – это не убийство, а самоубийство. Я, чтобы удовлетворить вашу юридическую дотошность, попрошу мисс Леннокс удостоверить мою подпись. Мисс Леннокс, разумеется, не подозревает о содержании письма.

   Прощайте. Эрл Дестер.

   Засвидетельствовано мной. Мэй Леннокс, секретарша.

   Голливуд, Марлин-авеню, 1145 с».

   – Что ты делаешь? – спросила Элен. Бледная, она стояла в дверях. Я сунул письмо в карман, но ничего не ответил. – Что ты читаешь? – настаивала женщина.

   И на этот раз я промолчал, потому что в моих ушах стояли слова Дестера: «Тебе нужно только сфабриковать доказательства и наворотить довольно много лжи, чтобы представить мое самоубийство как убийство, и тогда, если только ты будешь достаточно умна и не сделаешь ни одной ошибки, ты получишь эти деньги». Это предсмертное наставление теперь становилось для меня руководством к действию. Я понял, что имею в руках одновременно и шанс, и талисман: под защитой этого охранного документа я могу попытаться выдать самоубийство Дестера за убийство. Если же я допущу ошибку и попадусь, мне достаточно будет предъявить письмо, чтобы избавиться от неприятностей. Итак, удача сулила 750 тысяч, а поражение – ноль выигрыша, но столько же и ответственности за аферу.

   – Глин! – впервые Элен позвала меня по имени.

   – Подожди, – нетерпеливо обронил я, – ничего не делай. Мне надо подумать.

   – Нужно вызвать врача и полицию, – сказала она требовательно. – Я позвоню по телефону наверху.

   – Подожди, – повторил я. Какая-то нота в моем голосе заставила ее замереть. Элен пристально смотрела на меня, ожидая объяснения. – Пока не надо никого вызывать, поднимись в спальню и подожди меня там.

   – Но мы должны…

   Я подошел к ней и зло встряхнул ее.

   – Делай то, что я сказал! Подожди меня наверху.

   Элен по выражению моего лица поняла, что не время спорить, и вышла.

   Я вернулся в кабинет Дестера, чтоб прямо здесь определить, на что мне решиться. Если бы можно было повернуть стрелки часов назад, если бы у меня было время, чтобы обдумать план убийства! Если бы только я заранее знал, что этот идиот собирается застрелиться. 750 тысяч! Эти деньги стоили риска, а на случай неудачи у меня было письмо, освобождающее меня от подозрений в убийстве Дестера. Если бы только можно было задержать события до того, как я придумаю надежную версию. Но полицейские врачи с точностью до одного часа определят время смерти. Полиция обнаружит, что Элен и я в это время находились в доме. Если просто спрятать револьвер, то следователь решит, что мы или фабрикуем убийство, или сами убили Дестера. В обоих случаях мы не получим денег. Мы должны доказать, что были далеко отсюда в момент смерти хозяина особняка. Здесь все решало время, а именно его у меня и не было.

   Я стоял и глядел на мертвого Дестера, а мозг мой лихорадочно работал. В доме царила тишина. Потом послышался какой-то звук. Я не сразу догадался, что это заработал мотор холодильника. Тут-то меня и осенила одна идея. Я понял, каким образом можно повернуть стрелки часов назад. В течение двух лет я занимался продажей холодильников и знал, как работает холодильная установка. Прежде чем я был допущен к работе, мне пришлось на шестинедельных курсах изучать основные принципы рефрижерации. Среди прочих вопросов, которых мы касались, был и такой: использование холодильных установок в моргах и их воздействие на трупы. Теперь у меня была возможность задержать смерть Дестера до тех пор, пока я не придумаю безошибочную комбинацию его убийства. В случае везения, мне останется только один шаг до 750 тысяч.

   Час спустя я поднялся в комнату Элен. Занавески были задернуты, горела настольная лампа. Элен лежала в халате на кровати и курила сигарету. Ее лицо осунулось, побледнело. Задержавшись в проеме двери, я испытующе взглянул на женщину, к которой меня влекли и страсть, и деньги.

   – Что ты делал все это время? – спросила миссис Дестер. – Ты вызвал полицию?

   Я подошел к столику, поставил на него бутылку виски и два стакана и сел в кресло.

   – Нет, не вызвал.

   – О чем ты думаешь? – хрипло осведомилась она. – Нужно вызвать.

   Я приготовил два напитка, один стакан отнес Элен и поставил на столик около кровати, вернувшись, опустился в кресло и сделал хороший глоток из своего бокала.

   – Глин, почему ты не вызвал полицию? – упорствовала женщина.

   – Ты же слышала, что сказал Дестер, – отозвался я. – Он втолковывал, что если мы будем умными и не совершим ни одной ошибки, то получим деньги. Тебе ведь нужны деньги? Не правда ли?

   Элен опустила ноги с кровати и села. Устремленные на меня изумрудные глаза сверкнули непонятным огнем. Мне показалось, что в них горит пламя отчаяния.

   – Что ты имеешь в виду? Ведь Дестер устроил нам ловушку. Ты не думаешь, что я такая дура, что попадусь в нее?

   – Послушай, мы действительно можем получить те деньги. «Нэшнл Фиделити» придется нам уплатить, если мы сможем доказать, что это убийство.

   – Но ведь Дестер именно этого и добивался от нас, – обозлилась женщина. – Мы не должны делать этого. Если мы станем доказывать, что он убит, то тем самым запутаем себя в этом деле. До твоего прихода я как раз и размышляла над создавшейся ситуацией. Для нас она проигрышная. Если мы спрячем револьвер и заявим, что Дестера убили, то полиция в первую очередь заподозрит нас. Будь у нас время придумать что-то, организовать себе алиби, тогда мы могли бы решиться на это. Но времени у нас нет. Дестер мертв. Нужно сейчас же вызвать полицию.

   – У нас есть время, – произнес я спокойно.

   Элен уставилась на меня, не понимая, разыгрываю я ее или говорю серьезно.

   – Что ты хочешь этим сказать?

   – То, что ты слышишь. Мы располагаем всем временем в мире.

   – Нет! Врач без труда установит точный момент наступления смерти…

   – А я ему в этом помешаю, потому что я положил труп в морозильник, – сообщил я как ни в чем не бывало.

   – Что? – Элен вскочила.

   – Я положил твоего самоубийцу в холодильник.

   – Ты с ума сошел!

   – Замолчи и слушай, – спокойно продолжал я. – Я не сошел с ума, а вполне отдаю себе отчет в своих действиях. Тебе неизвестно, что я являюсь неплохим специалистом в области рефрижерации. Мне приходилось продавать холодильники, а для этого я проходил курсы по этой теме. Дестер был так уверен, что мы не сможем придумать надежный план потому, что знал, как мало времени будет в нашем распоряжении. Он исходил из того факта, что любой врач в состоянии с большой точностью определить время смерти человека. Дестер застрелился в 8.40, и полиция, несомненно, может доказать, что мы оба были в это время дома. Вот на что надеялся твой муж. Но, поместив труп в холодильник, я перехитрил Дестера. При низкой температуре внутри холодильника процесс разложения тела приостанавливается. Можно держать тело Дестера в холодильнике шесть недель или шесть месяцев, и только тогда, когда мы вынем его оттуда, процесс разложения возобновится. Ты следишь за моей мыслью? – Я наклонился вперед и посмотрел на Элен. – Так вот, предположим, что мы достанем тело из холодильника в следующую субботу, отвезем за город и оставим там. Когда бы полиция ни обнаружила труп, врач будет готов поклясться, что Дестер умер в субботу, тогда как в действительности прошла неделя с того дня, как он застрелился. Неужели ты не видишь, насколько это упрощает все для нас?

   Элен сидела, стиснув руки. Мне казалось, что я слышу, как бьется ее сердце, но это были удары моего собственного.

   – Нет! – вдруг воскликнула она. – Это слишком опасно! Нас разоблачат!

   – Ну и что! Ты ведь не очень беспокоилась о разоблачении, выбрасывая Ван-Томлина из окна?

   – Я не выбрасывала его.

   – Это ты так говоришь. А сейчас твое положение гораздо безопаснее.

   – Нет, полиция решит, что я убила мужа.

   – Не будь дурой! Это единственный шанс получить деньги. Неужели ты думаешь, что я стал бы затевать такое дело, если бы не был уверен в его безопасности? Я знаю, что говорю. Мы двинемся вперед только после того, как придумаем верный план. Тогда нам нужно будет только вынуть Дестера из холодильника и оставить его где-нибудь, чтобы все думали, что его застрелили.

   Элен взяла дрожащей рукой стакан и отпила виски.

   – Я боюсь этого Мэддакса.

   – Но ведь мы теперь предупреждены в отношении его. Что из того, что он умен и ловок? У нас есть время – и мы можем просчитать каждый свой шаг. Мы начнем только тогда действовать, когда убедимся, что ход наш верен и не имеет ни малейших погрешностей. Нам спешить некуда, большой запас времени позволит нам разработать надежный вариант алиби.

   – Предположим, мы сделаем, на наш взгляд, все удачно, но нас все равно обвинят в убийстве Дестера?

   – От такого обвинения нас спас сам покойный, – сказал я, доставая письмо Дестера из кармана. – Это послание дал мне твой муж, чтобы я бросил его в почтовый ящик. Оно адресовано адвокату. На наше счастье, я забыл его отправить. Сейчас ты узнаешь, о чем оно.

   Пока я читал письмо, Элен сидела неподвижно и слушала. Ее лицо еще больше побледнело, глаза же пугали вспыхивающим в них холодным огнем. Когда я кончил, Элен тут же выплеснула наружу кипевшее в ней возмущение.

   – Дьявол! – воскликнула она. – Значит, это была ловушка. Дестер и не собирался отдавать мне деньги.

   – Это теперь не имеет никакого значения, – сказал я, спрятав письмо в бумажник. – Твой муж был хитер, но не достаточно. Если нам что-то не удастся, если мы совершим ошибку, – конечно, мы не собираемся допускать просчеты, – но если это вдруг произойдет и полиция решит, что мы убили Дестера, то это письмо спасет нас от камеры смертников. Тогда нас обвинят только в мошенничестве.

   Элен протянула руку.

   – Отдай мне письмо!

   Я покачал головой.

   – Прости, но ты его не получишь. Оно останется у меня. Ты очень хороша, но я тебе не доверяю. Это письмо – моя гарантия на случай обмана с твоей стороны. Если мы вдвоем будем работать по моей схеме, то я не собираюсь предоставлять тебе возможность вытолкнуть меня из окна или повесить мне на шею обвинение в убийстве. Нет, письмо останется у меня. Я буду беречь его, как зеницу ока. Оно поможет мне держать тебя на крючке.

   Элен бесстрастно смотрела на меня.

   – Лучше отдай мне письмо, Глин, – почти нежно попросила она.

   – Нет!

   Она пожала плечами и медленно подошла к туалетному столику. Взяв гребенку, стала расчесывать волосы.

   – Теперь тебе все известно, – сказал я, внимательно наблюдая за своей партнершей. – Ты собираешься начать игру?

   – Мне она кажется по-прежнему опасной, – ответила Элен, отложив гребенку. – По-моему, Мэддакс разоблачит нас.

   Она открыла ящик стола. Я ждал этого движения и, вскочив, двумя прыжками покрыл разделяющее нас расстояние. Схватив ее за руки, я отбросил женщину от ящика. Мне удалось увидеть лежащий там револьвер 25-го калибра. Но забрать его не успел: Элен тигрицей налетела на меня. Я не ожидал, что она так сильна. Во время борьбы мы упали на пол, и она стала душить меня. Ее лицо в этот момент было просто страшным. Я ударил женщину в солнечное сплетение, она застонала от боли и выпустила меня. Тогда я навалился на нее всей тяжестью тела и постарался пригвоздить к полу, но она сбросила меня толчком колена в грудь. Поднявшись с пола, мы оба почти одновременно бросились к ящику стола, но я успел немного раньше и, схватив револьвер, прицелился в Элен.

   – Мне не хочется стрелять в тебя, – предупредил я, – но придется, если ты сделаешь хоть одно движение.

   – Отдай мне письмо, – потребовала она.

   – Я уже сказал «нет», – ответил я.

   – Прочь отсюда! Но ты еще пожалеешь…

   – Но не так, как я пожалел бы, если бы отдал его тебе. – Я подошел к двери, не спуская с Элен глаз. – Мы поговорим завтра, – пообещал я. – Успокойся, остынь. Руководство делом я беру на себя. От тебя требуется только сказать: «Я согласна».

   Я закрыл дверь. Выйдя из дома, я направился в гараж. «Роллс-ройс» был в моем полном распоряжении. Я сел в машину и выехал за ворота. Успокоился я только тогда, когда положил письмо и револьвер Дестера в сейф, а ключ от сейфа запечатал в конверт и адресовал управляющему моего банка с просьбой хранить пакет и содержимое до моего востребования. Конверт с ключом я опустил в почтовый ящик банка. После этого вернулся домой.

   В ту ночь я спал очень мало. Слишком много нужно было обдумать и устроить. Я не пытался решить вопрос, как выдать самоубийство Дестера за убийство. Еще будет время заняться этим. Теперь же необходимо было продумать, как объяснить его отсутствие людям, которые будут спрашивать его, и как отделаться от кредиторов, которые, прослышав об увольнении Дестера, могут отобрать дом и, главное, холодильник.

   Сначала мне в голову пришла идея – снять какой-нибудь отдельный коттедж и перевезти холодильник туда. Но потом я отказался от этой идеи. Во-первых, из-за громоздкости и тяжести мы вдвоем с Элен не справились бы с ним. А во-вторых, если бы полиции и Мэддаксу стало бы известно, что мы перевезли холодильник, то они могли бы разгадать наш план. Итак, холодильник должен находиться там, где и был: на глазах у всех. И мне оставалось только молить Бога, чтобы никому не пришло в голову заглянуть в него.

   К восходу солнца я уже четко разработал первые шаги к осуществлению своего плана. После шести часов я встал и направился в дом.

   Я подошел к спальне Элен и открыл дверь. Элен лежала на спине: она курила и бесстрастно взглянула на меня. Я закрыл дверь и подошел к кровати.

   – Хэлло! – бросил я приветливо. – Все еще сердишься на меня?

   – Что ты сделал с письмом? – спросила миссис Дестер.

   – Положил в сейф, откуда его никто не возьмет. Забудь о письме. Оно не должно встать между нами. Ведь нас ждет партнерство в игре, где ставкой будет 750 тысяч долларов. Зачем же нам ссориться?! – Элен промолчала и отвернулась. – Итак, тебе было дано на размышление несколько часов. Каково твое решение? Начинаем мы кампанию за обладание страховкой или нет?

   – Как ты собираешься осуществить это?

   – Пока не знаю. Я начну думать конкретно о деталях плана тогда, когда выясню твою позицию. Одно мне ясно: мы имеем 99 шансов из ста на успех. Я не взялся бы за это дело, если бы допустил хоть на секунду, что мы можем потерпеть неудачу. Так ты со мной или нет?

   Элен кивнула.

   – Да, я с тобой.

   Я наклонился и поцеловал ее. Я ожидал, что она отвернется, но она этого не сделала. Она лежала, глядя в потолок, и на поцелуй не ответила. Я мог с таким же успехом поцеловать собственную руку. Должно быть, такие поцелуи и довели беднягу Дестера до бутылки.

   Я усмехнулся.

   – Ну, как хочешь.

   Женщина смотрела на меня пустым взглядом. Я вспомнил слова Дестера о том, что любить ее было все равно, что любить мраморную статую.

   – О'кей, можешь сохранять холодность в наших отношениях, – согласился я. – Надо позаботиться о более важных вещах. Мы должны раздобыть где-нибудь денег. Это вещь первостепенной важности. Дай мне твои драгоценности, все, что стоит хоть какие-нибудь деньги.

   Вот когда Элен ожила.

   – Я не дам тебе мои вещи.

   – Не будь дурой! Чтобы начать дело, нам нужны средства. Я вкладываю в него свои две тысячи долларов. Ты тоже должна вложить, сколько можешь. Я поеду сейчас в Сан-Франциско и продам «кадиллак».

   – Это моя машина – и не смей ее трогать.

   Я вскипел:

   – Неужели тебе нужно все разжевывать и объяснять? Сегодня суббота, и, возможно, за эти два дня ничего не произойдет, но уже в понедельник кредиторы прослышат, что Дестер уволен со студии, и тогда они все на машинах, пешком и на такси ринутся сюда. Чем мы их встретим? Нам надо будет показать им, что у Дестера есть деньги. Для этого мы выберем двух-трех самых надоедливых и заплатим им. Они разнесут это по городу, и если нам повезет, то остальные отстанут. С сегодняшнего дня я присваиваю себе должность личного секретаря Дестера, чтоб иметь право от его имени делать заявления и распоряжения. Я смогу убедить всех, что Дестеру предлагают работу в коммерческой рекламе телевидения, что в данный момент он находится в Нью-Йорке, где оформляет это назначение, что до его возвращения все дела он поручил вести секретарю.

   Элен села и изумленно посмотрела на меня.

   – Тебе не поверят.

   – Поверят. Ты не видела меня в деле. Я же прирожденный коммивояжер. Я могу продать снег эскимосам, если очень постараюсь. А в этом деле я буду стараться изо всех сил. Но мой блеф должен быть подкреплен деньгами: стоит уплатить одному-двум – и остальные будут умолять меня отложить их счета. Я уверен, что для этого обмана мне нужно иметь, по крайней мере, шесть тысяч долларов. Если повезет, то за «кадиллак» я выручу две с половиной тысячи, да еще мои собственные две тысячи. Теперь ты должна раскошелиться.

   Элен встала с постели.

   – Откуда я знаю, что ты говоришь правду? А вдруг ты возьмешь деньги да удерешь?!

   – Неужели ты думаешь, что я променяю свою долю в страховке на кучу стекляшек?

   В конце концов мне удалось заставить мою партнершу выложить драгоценности.

   Я выехал в Сан-Франциско в семь часов утра. «Кадиллак» нельзя было продавать в Лос-Анджелесе, так как могли разнестись слухи о продаже имущества Дестера. «Кадиллак» шел легко. Через несколько часов я добрался до Сан-Франциско. Я побывал у трех скупщиков машин, прежде чем мне дали настоящую цену. Ювелирные магазины были закрыты по случаю уик-энда, но я нашел ломбард и заложил драгоценности за 1500 долларов. Правда, я надеялся на большее, но зато их можно было выкупить обратно. Теперь я располагал капиталом в размере 5600 долларов, включая мои две тысячи.

   В Лос-Анджелес я вернулся самолетом, а домой – на такси.

   Я вошел в гостиную, когда часы били девять. Я ожидал встретить Элен, но увидел толстого коротышку, сидевшего с сигарой в кресле. Ему было на вид лет пятьдесят, и, судя по брюшку, которое выдавалось у него под жилетом, он провел эти годы, потакая своим слабостям. На нем был дорогой костюм, ботинки ручной работы, черный атласный галстук украшала жемчужная булавка. С первого взгляда я понял, что имею дело с кредитором. Об этом говорили и стальной блеск в его глазах, и широкая бодрая улыбка, такая же фальшивая, как и ресницы кинозвезды.

   – Я жду мистера Дестера, – произнес он, вставая. – Миссис Дестер сообщила, что сегодня он должен возвратиться рано.

   – Мистера Дестера вообще не будет несколько дней, – сказал я. – Меня зовут Глин Нэш, я его личный секретарь. Чем могу служить? В отсутствие мистера Дестера я занимаюсь его делами.

   Толстяк нахмурился.

   – Мне хотелось бы поговорить с мистером Дестером лично, – заявил он недовольно.

   – О'кей, – согласился я, пожав плечами. – Дайте мне ваши имя и адрес, и когда мистер Дестер вернется, я сообщу ему о вас. Если у него будет время, то я устрою вам свидание.

   – Вы упомянули, что он прибудет в среду?

   – Я не сказал, что в среду. По правде говоря, мне точно неизвестно, когда он появится. Он сейчас очень занят. Он вылетел в Нью-Йорк, возможно, вернется в среду, возможно, нет.

   – В Нью-Йорк? – Толстяк приподнял брови. – Я думаю, что мне стоит представиться. Меня зовут Хаммерсток. – Он улыбнулся, показав фальшивые зубы. – Торговля винами «Хаммерсток и Джудд». Я пришел по поводу счета мистера Дестера.

   Я понял, что он должен быть одним из главных кредиторов, а если уж не из главных, то из самых надоедливых. Если мне удастся справиться с ним, то я смогу разделаться и с остальными.

   – Счета мистера Дестера? – спросил я удивленно. – А в чем дело?

   – Он слишком давно их не оплачивал, – сообщил Хаммерсток, роясь в кармане. – Мы же не раз писали мистеру Дестеру…

   – Мистер Дестер слишком занят, чтобы думать о маленьких счетах, – ответил я и, подойдя к столу, взял сигарету из коробки. – Неужели ваша фирма испытывает недостаток в деньгах?

   Толстяк побагровел.

   – Недостаток в деньгах? Как вы…

   – Ладно, к чему лишние волнения? Мистер Дестер занят сейчас делом, которое отнимает у него все время, поэтому он и поручил мне приглядывать за его личными делами. Скажите, сколько он должен вам, и я выпишу чек, сообщив хозяину, что вы беспокоили его по поводу оплаты счета.

   – А каким делом сейчас занят мистер Дестер? – спросил Хаммерсток, глядя на меня с внезапным интересом.

   – Он ушел из студии «Пасифик» и поступает на работу в коммерческое телевидение. Так каков счет?

   – Четыре тысячи долларов.

   Эта цифра меня потрясла. Не могу понять, как может человек выпить виски на такую сумму и при этом остаться в живых.

   – Оставьте счет на столе. Я доложу обо всем мистеру Дестеру, – сказал я Хаммерстоку, доставшему из кармана счет. Потом я задумчиво посмотрел на толстяка. – Знаете, что мне пришло в голову? Мистеру Дестеру может не понравиться, что вы приходили сюда. Дело в том, что он сейчас занимается вопросом создания телевизионной коммерческой студии прямо в Голливуде. Скажу вам по секрету: мощный синдикат, в котором он будет работать, собирается купить одну из кинокомпаний, чтобы пользоваться ее базой. Тогда мистер Дестер будет очень всем нужен, у него будет много гостей, а фирма, поставляющая ему спиртное, будет в выигрыше.

   Хаммерсток поперхнулся.

   – Ну, тогда… – Он начал прятать счет в карман, но я взял его.

   – Впрочем, я могу оплатить его, – произнес я. – Он не велик. Пожалуй, я даже дам вам наличные.

   Если бы он взял деньги, то я бы здорово влип, но я достаточно хорошо знал человеческую натуру. При виде внушительной пачки денег у толстяка глаза вылезли на лоб. Он выхватил счет у меня из рук и залепетал, что будет рад подождать, что явился сюда, поддавшись ходившим слухам, что рад предоставить мистеру Дестеру какой угодно кредит. Еще Хаммерсток просил меня сообщить мистеру Дестеру о его приходе и выразил надежду, что этот небольшой инцидент со счетом не настроит мистера против его фирмы. Гость продолжал бы так до бесконечности, если бы я не выставил его из дома. Закрыв дверь, я прислонился к ней и от души расхохотался.

Глава 7

   С лестницы спустилась Элен, глаза ее весело блестели, она улыбалась, двигаясь через холл ко мне.

   – Значит, тебе удалось справиться с этим типом? Я оставила его тебе, так как ты был очень уверен в своих силах.

   – Ты слышала, как он умолял меня забыть о его приходе?

   – С другими кредиторами будет труднее.

   – Я справлюсь и с ними. Пойдем в гостиную. Нам нужно кое о чем поговорить.

   – Хорошо. Ты достал денег?

   – Да. Пять тысяч шестьсот долларов. Я рассчитывал на большее, но думаю, что и этого хватит. – Я подошел к шкафчику с бутылками, приготовил два напитка и сел в кресло. – Меня интересует, насколько ты хладнокровна, – поинтересовался я у Элен.

   – Что ты имеешь в виду?

   – Дело, которое мы затеваем, требует самообладания. Рано или поздно нам придется вытащить труп Дестера из холодильника и подкинуть куда-нибудь. И я буду нуждаться в твоей помощи: один я не справлюсь. А когда тело найдут и начнутся поиски убийцы, то ты станешь для полиции подозреваемой номер один. Тебя заподозрят потому, что ты унаследуешь страховку. Возможно, тебе предстоит пройти через тяжкий допрос. Если тебе удастся сохранить самообладание, то все будет хорошо.

   – Я сумею сохранить трезвость духа, – сказала Элен. – Не беспокойся за меня.

   – Так я и думал, но мне хотелось показать тебе, что нас ждет. Мы можем оказаться в трудном положении, и тогда все будет зависеть от нашего умения владеть собой. В любой ситуации всегда нужно помнить, что письмо спасет нас от серьезных неприятностей. Ведь мы не убивали Дестера. В худшем случае нас ждет десять лет тюрьмы за мошенничество. Если мы все время не будем забывать об этом, то нас ничем не запугаешь. Теперь скажи, существует ли кто-нибудь, кто заинтересуется Дестером? Есть у него друзья?

   – Нет. В свое время у нас, конечно, было много знакомых, но когда он начал пить, они перестали нас посещать.

   – А как насчет Бернета?

   – Он адвокат Эрла. Они никогда не встречались. Эрл писал или звонил ему по телефону. Бернет не одобрял поведения мужа.

   – Значит, никого нет. Ты абсолютно в этом уверена? Не объявится никто из родных и не станет задавать вопросов?

   – У него нет близких.

   Это было до того удачно, что даже и не верилось, ибо единственное, что по-настоящему беспокоило меня, это вездесущие друзья и родственники.

   – Мы должны быть очень осторожны. Этот Хаммерсток будет распространять слухи, что Дестер получает большой пост на коммерческом телевидении. Это нам на руку, но в то же время нельзя допустить, чтобы этот слух был проверен. Он может дойти до Бернета, и тот станет наводить справки. Мы должны иметь для адвоката наготове правдоподобную версию на этот счет. Позже и полиция не должна усомниться, что этот слух исходил не от нас, и что мы не опровергали его только из-за кредиторов. Бернета же в его действиях следует упредить. Тебе придется встретиться с ним и сообщить, что слухи в отношении того, что Дестера приглашают на коммерческое телевидение, не верны.

   Элен кивнула.

   – Но ему захочется узнать, где находится Дестер.

   – Вероятно, но я продумал и это. В каких отношениях ты с Бернетом?

   Женщина улыбнулась.

   – В прекрасных. Я ему нравлюсь.

   Это мне было вполне понятно.

   – Так вот что ты сделаешь. Позвони ему в понедельник и скажи, что у Дестера приступ белой горячки, и что ты уговариваешь мужа принять курс лечения, что, как только тебе удастся это, ты отправишь его в санаторий. Поставь адвоката в известность насчет слухов о приглашении Дестера на коммерческое телевидение, заявив, что эти слухи не имеют под собой никакой почвы, но что ты их не опровергаешь потому, что Дестер по уши в долгах и ты хочешь удержать кредиторов на расстоянии. Подчеркни, что убеждена, что если муж пройдет курс лечения, то позже заработает деньги и расплатится с долгами. Ты скажешь, что отъезд Дестера в санаторий тебе хотелось бы держать от всех в тайне.

   Элен внимательно слушала.

   – Бернет захочет узнать, куда Дестер отправится лечиться.

   – Можешь сообщить это ему. Есть какое-то заведение для алкоголиков неподалеку от Санта-Барбары, – сказал я. – Я найду его название в телефонной книге.

   – Он может проверить.

   Я улыбнулся.

   – Он не будет иметь такой возможности. Итак, прежде всего надо успокоить Бернета. Посмотрим, как он среагирует на твои слова. Наш план должен быть гибким. Мы только тогда приступим к его осуществлению, когда будем уверены в безопасности каждого шага. Если Бернет примет все, как должное, то можно будет вывести на сцену и меня. Сообщить, что я понравился Дестеру, и он сделал меня сначала своим шофером, а потом личным секретарем, что я занимаюсь почтой, счетами и служу буфером между твоим мужем и его кредиторами. После этого ты представишь меня адвокату.

   – Может быть, не стоит вводить Бернета в курс дела?

   – Нет, стоит. Если мы этого не сделаем, то он будет первым, кто причинит нам хлопоты. Полиция не преминет побеседовать с ним, и он должен быть в курсе дела в выгодном для нас свете. Когда карты будут открыты, необходимо, чтобы адвокат был на нашей стороне, а не против нас.

   – Хорошо, я приглашу его сюда в понедельник. Но предположим, что полиция узнает, что Эрл не был в санатории? Ведь они наверняка проверят.

   – Не беспокойся, это я беру на себя. Теперь еще одна вещь. Завтра тебе нужно нанять горничную. Позвони в агентство по найму прислуги и попроси их прислать девушку, которая помогала бы тебе по хозяйству.

   Элен удивленно посмотрела на меня.

   – Я сама справлюсь с ним. Мне никто не нужен.

   – Пошевели как следует мозгами. Как отнесется полиция к тому факту, что мы с тобой живем вдвоем под одной крышей. Они сразу же поймут, что мы – любовники. Когда полиция начнет расследование, она должна ясно увидеть, что ты, Дестер и горничная спите в доме, а я – в квартире над гаражом, что в доме я бываю редко, разговариваю с тобой только при открытых дверях. Установив это, полиция поймет, что мы просто не имеем возможности заниматься любовью.

   – Мне не нравится это, Глин. Опасно иметь в доме свидетеля.

   – Еще опаснее его не иметь. Когда горничная придет, ты сделаешь ее поверенной своих тайн. Расскажешь ей о том, что твой муж болен, лежит в своей комнате и его нельзя тревожить, что в среду ты повезешь его в санаторий. Горничная должна видеть, как Дестер сядет в машину.

   – Но это же невозможно!

   – Какая ты непонятливая! Вместо Дестера в машину сяду я в его пальто и шляпе. Прислуга же увидит со спины какого-то мужчину и подумает, что это ее хозяин.

   – Это опасно.

   – Ничуть не опасно. Я все устрою. Твое дело только нанять девушку.

   – Надеюсь, ты знаешь, что делать, – неохотно согласилась Элен. – Но если она будет в доме, то как мы вытащим тело из холодильника?

   – Вот над этим я еще подумаю в свое время.

   – Она может заглянуть в холодильник.

   – Вполне вероятно, но я постараюсь завтра что-нибудь придумать, чтобы этого не произошло. А сейчас тебе лучше лечь в постель, да и у меня был трудный день.

   – Ты останешься в доме?

   – Нет. Поскольку мы решили спать отдельно, то лучше начать это сейчас.

   – Ты покидаешь меня здесь одну?

   Я направился к двери.

   – Можешь не бояться. Дестер не встанет и не побеспокоит тебя ночью.

   Я вышел из дома. Поднявшись в квартиру над гаражом, я заперся и лег в постель. Закурив сигарету, я стал ломать себе голову над главной проблемой: надежным и безопасным планом убийства. Рано или поздно придется вынуть тело Дестера из холодильника и положить его туда, где оно будет найдено полицией. Пребывание в доме горничной, конечно, осложняет дело. Вынуть труп из холодильника, да так, чтобы ни одна пара глаз этого не видела, – задача не из легких. Одно хорошо: у меня еще есть время и на создание версии убийства, и на разработку алиби на все моменты этого дела и особенно на тот, когда я буду подкладывать труп. Беспокоила меня только Элен. Я знал, что в трудной ситуации она растеряется и выдаст себя и меня.

   На следующее утро я вошел в дом и поднялся в спальню Дестера. Когда я открывал дверь, в коридоре появилась Элен. Она была еще в ночной рубашке, поверх которой накинула халат, и выглядела в этом одеянии такой хорошенькой, что у меня появилось желание немного поразвлечься. Но меня ждали дела, и я подавил искушение.

   – Тебе лучше одеться. Нам придется поработать, – сказал я, входя в комнату Дестера.

   Я вынул из гардероба два чемодана, в которых перевозил недавно виски, начал складывать обратно туда бутылки, снимая их с верхней полки шкафа.

   Элен вошла в комнату.

   – Что ты делаешь?

   – Запечатываю холодильник.

   – Что?

   Я повернулся к ней.

   – Я демонстрирую тебе, что моя голова неплохо работает. Холодильник должен быть закрыт, но в то же время не заперт. Ясно? Самое безопасное – поставить на его крышку что-нибудь такое, что будет трудно убрать. Самое лучшее для этого – бутылки.

   – Но бутылки убрать не так уж трудно.

   – Совершенно верно, но никто в здравом уме не будет заниматься этим, если будет знать, что в холодильнике ничего нет. В разговоре с горничной упомяни как-нибудь невзначай, что он пуст. Она не станет снимать бутылки, чтобы проверить, так ли это.

   – Надежней было бы его запереть.

   – Это возбудило бы любопытство.

   Когда я перенес бутылки в кухню и расставил их на крышке холодильника, стало ясно, что я был прав. Элен осмотрела ряды бутылок и успокоилась.

   – Ты заглядывал туда?

   – Да, там все в порядке. А теперь пойдем заниматься делами. Нам нужно привести дом в порядок перед приходом горничной.

   До двенадцати часов мы трудились, как рабы. Мы вычистили, вымыли и проветрили все комнаты. Вдруг я услышал телефон. Я вышел на лестничную площадку и остановился там с бьющимся сердцем. Из столовой появилась Элен и замерла в нерешительности.

   – Подойди к телефону, – попросил я.

   Она направилась в гостиную. Я закурил сигарету и стал ждать. До меня доносился голос Элен, но слов я не разбирал. Минуты через две она повесила трубку и вышла ко мне.

   – Звонили из «Голливуд-Рекордер», – сообщила она. – Им нужно подтверждение слухов о приглашении Дестера на телевидение. Я сказала им, что мужа нет в городе и мне ничего не известно насчет его будущей работы.

   – Правильно. Только не рассчитывай, что газетчики на этом успокоятся. Они наверняка придут сюда. Не нужно, чтобы они меня здесь видели. Тебе самой придется расправиться с ними. Я возьму машину и уеду на весь день. Мне необходимо кое-что сделать. А ты тем временем звони в агентство и попроси прислать горничную. Свяжись с Бернетом и договорись о встрече на завтра. Потом позвони в санаторий, спроси, не смогут ли они принять твоего мужа. Ты сделаешь это?

   – Да.

   – Тогда я уезжаю. Вернусь вечером. Тебе все ясно?

   – Что ты собираешься делать?

   – Это тебя не касается. Занимайся своими делами. Когда придет горничная, не забудь сообщить ей, что Дестер болен и лежит в своей спальне, и что его нельзя беспокоить.

   – Почему ты не расскажешь мне о своих планах? – нетерпеливо спросила Элен. – К чему вся эта таинственность?

   – Нет никакой таинственности. Просто я двигаюсь в этом деле шаг за шагом без четкого плана и сам еще не знаю, что предприму завтра.

   Я ушел от Элен, вывел «бьюик» из гаража и поехал через Глендейл, по государственной дороге N 101 в сторону санатория с его собственным пляжем и стенами высотой в десять футов. При взгляде на эти стены мне подумалось, что если уж алкоголику доведется попасть за них, то на волю ему будет трудно выбраться. Я повернул машину и медленно поехал по дороге как отдыхающий бизнесмен. На самом деле я отмечал все интересное, что попадалось мне на пути: два дорожных поста, возле которых дежурили полицейские на мотоциклах, стоянки машин вдоль дороги.

   Когда я был в пятнадцати милях от Санта-Барбары, в глаза мне бросилась узкая грунтовая дорога, ответвляющаяся от шоссе. Я свернул на нее, проехал немного вперед и попал на лесную станцию. Она состояла из трех деревянных бараков и примерно двадцати акров посадок молодых сосен и елей. Я вышел из «бьюика», открыл опутанные колючей проволокой ворота и вошел на территорию станции. Она пустовала. Я заглянул в окна бараков. В одном из них была лаборатория, два других служили конторой. Вероятно, в рабочие дни недели здесь были люди, но сегодня, в воскресенье, станция даже не охранялась. Именно такое место я и искал.

   Около 21.30 я вернулся домой и поставил «бьюик» в гараж. В окне гостиной был виден свет, и я решил узнать, как Элен справилась с делами в мое отсутствие.

   Я прошел через холл и остановился в дверях гостиной. В одном из кресел, освещенная светом, сидела незнакомая девушка с книгой в руках. Ей было 23–24 года. У нее была смуглая кожа и волнистые волосы, спадавшие на плечи. Девушка подняла голову – и я увидел ее глаза, синие, как море. Все женщины, которых я знал до сих пор, подходили под определенные категории: это были всегда шлюхи, вертихвостки или искательницы приключений. Все они хорошо знали, к чему стремились. Я часто встречал на улицах приличных девушек из колледжа, но они никогда не интересовали меня. Я знал, что не получу от них того, что мне нужно, и никогда не тратил времени на ухаживание за ними. Сидевшая передо мной в кресле девушка подходила под категорию «славных». Об этом говорили не только открытое, естественное выражение ее лица, но и фасон ее платья, и прическа.

   – Хэлло! – сказал я. – Должно быть, вы – новая помощница. – Я вошел в комнату и подошел к бару. – А я – Глин Нэш. Миссис Дестер говорила вам обо мне?

   – О, да, мистер Нэш, – отозвалась девушка, откладывая книгу и вставая. – Меня зовут Мэриан Темпл.

   – Я рад познакомиться с вами. – Я налил виски в стакан. – Не хотите ли выпить, мисс Темпл? – Она улыбнулась и заметила, что не пьет. У нее была приятная, дружелюбная улыбка. – Миссис Дестер дома?

   – Она сидит с мистером Дестером.

   Я закурил сигарету и, держа стакан в руках, опустился в кресло рядом с новой служанкой.

   – Садитесь, мисс Темпл. Я не хочу вам мешать. Интересная книга?

   Девушка снова села в кресло.

   – Это третий том «Упадка и разрушения» Гиббонса, – ответила она. – Читали его?

   – Третий том как раз нет, – серьезно заметил я. – Вы имеете в виду эту чепуху относительно Римской империи?

   – Да.

   – Это немного скучновато. Лично я предпочитаю детективы, и на большее, чем Реймонд Чандлер, не отваживаюсь.

   Мэриан рассмеялась и сообщила:

   – Я собираюсь будущей осенью поехать в Рим.

   – Почему именно в Рим?

   – Я всегда мечтала побывать там… и во Флоренции тоже.

   – А как насчет Парижа? Говорят, что в Париже интереснее.

   – Я выбрала Рим.

   – Почему вы нанялись на эту работу? Копите деньги для Рима?

   Девушка кивнула.

   – Я собираюсь стать архитектором. На будущий год у меня выпускные экзамены. Я подумала, что эта работа даст возможность выкроить время для занятий.

   – Понимаю. – Я не знал, как отнестись к появлению этой девушки в доме. Правильно ли поступила Элен, что взяла ее? Я предпочел бы, чтобы на ее месте оказалась обычная, туповатая служанка… – Ну что же, я не думаю, что миссис Дестер замучает вас работой до смерти.

   Мэриан рассмеялась просто и искренне.

   – Она замечательная. Миссис разрешила пользоваться этой комнатой, когда она ей самой не нужна. Я чувствую себя здесь как дома.

   Я тоже чувствовал себя здесь своим человеком, поэтому и позволял такой свободный разговор.

   – Хозяйка рассказала вам о мистере Дестере?

   – Да. Как жаль! Я видела все его фильмы. По-моему, он прекрасный продюсер.

   – Верно. А его самого вы не видели?

   – Нет, только его фильмы. А почему вы спрашиваете?

   Я состроил гримасу.

   – Ну, вы же слышали, видно, что он переработал. У него плохо с нервами, и он сильно изменился. Миссис Дестер сообщила вам, что он поедет в санаторий?

   – Да.

   Я искоса взглянул на девушку. Она очаровала меня. Мы разговаривали с ней уже несколько минут, а она еще ни разу не попыталась показать мне колени или бросить из-под ресниц призывный взгляд.

   – Простите меня за то, что я оторвал вас от Гиббонса.

   – О, ничего страшного. Это не легкое, развлекательное чтение, а сложный для восприятия материал. И от него порой нужно отдыхать.

   – Могу себе представить.

   Мэриан улыбнулась и, когда я пошел к двери, снова открыла книгу и склонила над ней голову. Я остановился у двери и посмотрел на девушку. Мне пришло в голову, что разница между ней и Элен была такой же, как между бриллиантом и жемчужиной. Элен был свойствен холодный блеск и твердость бриллианта, а этой девочке – мягкое очарование жемчужины. Служанка подняла голову и, увидев, что я смотрю на нее, залилась румянцем. Это меня поразило. Ни одна девушка из тех, с которыми я до сих пор встречался, не знала, что значит краснеть. Я улыбнулся ей, повернулся и взбежал вверх по лестнице, преодолевая по три ступеньки сразу. Элен была в своей спальне. Она курила и просматривала разложенные на кровати письма и счета.

   – Перечитываешь любовные письма? – спросил я, закрывая дверь.

   – По-моему, ты не собирался видеться со мной в доме на глазах прислуги.

   – Совершенно верно, но в данный момент она занята Гиббонсом, и я сказал ей, что намерен повидаться с Дестером. Что это за хлам?

   – Я пытаюсь выяснить, как много Дестер должен.

   – Приятное занятие. Надеюсь, ты включила в свой список четыре тысячи Хаммерстока?

   – Пока у меня получилось около 22 тысяч, но это еще не все.

   – Не беспокойся, страховка покроет это с лихвой. Что произошло за время моего отсутствия?

   – Я договорилась с Бернетом о встрече на завтра на три часа дня. Здесь было четыре репортера. К счастью, Мэриан уже пришла и выставила их, сказав, что нас никого нет дома.

   – Ты уверена, что сделала правильный выбор в отношении прислуги? По-моему, у этой девушки есть голова на плечах.

   – У меня не было выбора. Агентство предложило мне только ее. Как бы ни было, она ведь просто девочка.

   Я сел в кресло.

   – Как насчет санатория?

   – Мне ответили, что могут взять мужа в любое время. Я сказала, что позвоню еще.

   – Сообщи им, что привезешь его в следующее воскресенье в 11 часов вечера.

   Элен смотрела на меня непонимающе.

   – В воскресенье вечером? А почему не раньше?

   – Раньше я не буду готов.

   – Что ты собираешься делать?

   – Не будем обсуждать это здесь. – Я взглянул на часы. – Когда девушка ляжет спать, приходи ко мне. Кстати, у тебя есть хорошая дорожная карта округа, куда входит Санта-Барбара?

   – Кажется, да.

   – Захвати ее с собой. Не забудь отнести перед сном в комнату Дестера тарелку с едой, а то девушка удивится, что он не ест.

   – Я уже носила.

   Что мне больше всего нравилось в Элен, так это то, что она не дура.

   – А что ты с ней сделала? Сама съела?

   – Спустила в уборную.

   – Что ж, пусть служанка не думает, что ты моришь мужа голодом. – Я направился к двери. – Ты сказала ей о морозильнике?

   – Нет. Я скажу ей о нем завтра, когда буду показывать кухню.

   – Ну, я буду ждать тебя. – Я вышел из комнаты Элен и стал спускаться по лестнице. В это время из гостиной показалась Мэриан. – Миссис Дестер пошла спать, – заговорил я первым. – Вы тоже?

   – Да.

   Я остановился рядом с девушкой.

   – Вместе с Гиббонсом?

   Она слегка покраснела и улыбнулась.

   – Нет, я не буду читать в постели.

   – Идите, я погашу здесь свет. Спокойной ночи.

   Девушка тоже пожелала мне спокойной ночи и побежала вверх по лестнице. Я посмотрел ей вслед: у нее были красивые стройные ноги, узкие мальчишеские бедра и прямые плечи. Проходя по коридору к своей комнате, Мэриан не оглянулась на меня. Я зашел в гостиную, взял бутылку шотландского виски и отправился в свою квартиру. «Славная девочка!» – думал я о служанке.

   Около половины первого ночи в мою спальню вошла Элен. К этому времени я уже лежал в пижаме на кровати и курил. Она встала в ногах кровати.

   – Ну, теперь рассказывай, – потребовала гостья.

   Я посмотрел на нее. Бывают моменты, когда бриллиант выглядит привлекательнее жемчуга.

   – Иди сюда, – позвал я, протягивая руки.

   Элен села рядом со мной.

   – Теперь я объясню тебе все, что я задумал. В течение будущей недели окончательно утвердится слух, что Дестер еще при деньгах. Газетные обозреватели так этого дела не оставят. Даже если эта молва не получит подтверждения, они все равно в своих статьях намекнут, что Дестеру предложили важный пост. Нам выгодно по двум причинам, чтобы такие слухи распространились. Во-первых, чтобы удержать кредиторов на расстоянии, во-вторых, чтобы было из-за чего твоего мужа похитить.

   Элен опешила сначала и не могла сообразить, как реагировать на мои слова.

   – Похитить? – выдавила она из себя, не скрывая недоумения.

   – Да. Но ведь никто не станет его похищать, если будет известно, что у Дестера нет денег.

   – Не понимаю, о чем ты говоришь.

   – Слушай, сейчас тебе все растолкую. Для всех Дестер не только еще жив, но имеет деньги и на пороге новой должности. Мы используем это для моей версии исчезновения его. Мы отправим твоего мужа и тебя в санаторий Бельвью, по дороге в который Дестер и будет похищен. Когда вы будете отъезжать вместе, Дестера увидит твоя новая служанка. Она потом подтвердит это обстоятельство. Конечно, роль бедняги продюсера играю я, одевшись в его знаменитые всем пальто из верблюжьей шерсти и широкополую шляпу. Мэриан должна видеть меня только со спины и быть уверенной, что это сам Дестер отправился в санаторий, как и было у тебя с ним запланировано, и о чем служанка знала. Когда мы на «роллс-ройсе» отъедем от дома, я в машине опять надену свою одежду и вернусь назад. Появившись перед Мэриан, я выскажу сожаление, что опоздал и не попрощался с уехавшим хозяином. Затем я поднимусь к себе в квартиру, зажгу там свет и включу радио, чтоб служанка знала, что я нахожусь дома. Создав иллюзию присутствия здесь, я на самом деле присоединюсь к тебе, и мы поедем туда, куда я наметил. Идея такая: мы должны убедить полицию и Мэддакса, что по дороге в санаторий на вас напали гангстеры, тебя связали, а Дестера похитили.

   Элен посмотрела на меня.

   – Меня связали… Что еще за выдумки?

   – Нормальные в нашей ситуации, – бросил я. – Неужели тебе нужно все разжевывать? А чего же ты хочешь? Получить 750 тысяч и пальцем о палец для этого не ударить?

   – Ладно, поняла. Только куда ты собрался меня отвезти?

   – Ты принесла карту? – Элен подала мне карту. Я нашел на ней лесную станцию и показал сообщнице. – Это идеальное место, – сказал я. – В воскресенье там ни души. Ты останешься в одном из бараков, а в понедельник утром тебя найдут явившиеся на работу служащие. Правда, тебе придется провести неприятную ночь, но что из того?

   – Может, все-таки обойдемся без этого? – спросила Элен нахмурившись.

   – О, черт возьми! Ведь нам нужно создать впечатление, что Дестер похищен! – воскликнул я. – Неужели ты этого не можешь понять? Послушай, в Голливуде уже давно не было серьезного киднапа. Когда распространится известие о похищении Дестера, то поднимется страшный шум, и вся полиция придет в движение. Теперь представь, что было бы, если бы твой муж был действительно похищен гангстерами. Что они сделали бы, узнав, что на их след напала полиция? Освободить заложника им опасно, так как он даст властям описание их внешности. Тогда, потеряв голову от страха, гангстеры убивают свою жертву, труп бросают куда-нибудь, а сами скрываются. Такое убийство объясняется просто, потому что оно безмотивно. Именно такую правдоподобную ситуацию мы создадим для мертвого Дестера. И других причин его мнимого убийства полиция искать не станет. Ведь мы не хотим, чтоб вскрылись истинные мотивы, которые толкают нас на такой подлог. Поэтому только моя версия с киднапом способна представить смерть Дестера необходимым нам немотивированным убийством.

   Элен глубоко вздохнула.

   – Мне нужно подумать над этим. Все выглядит слишком запутанно. При такой сложности легко допустить ошибки.

   – У нас еще есть целая неделя на разработку деталей. Если нам что-то не понравится, мы имеем возможность придумать что-то другое. Мы можем продвигаться в нашем деле медленно и предельно осторожно. Мы будем открывать каждую очередную карту своего плана с учетом действий и результатов полиции по ведению поиска пропавшего Дестера. И только при стопроцентном совпадении нашего варианта убийства с выводами сыщиков мы подбросим труп и получим страховку. У меня есть предчувствие, что все пройдет благополучно.

   – Мне необходимо все тщательно взвесить.

   – Конечно, подумай. Но в целом план таков. Помни, что нельзя терять времени даром. Рано или поздно кто-нибудь по-настоящему заинтересуется местопребыванием Дестера. Куда ты собралась? – спросил я.

   Она холодно посмотрела на меня и заявила:

   – К себе в комнату.

   Я покачал головой.

   – Нет, не сразу. – Я схватил ее за руку, но женщина вырвалась.

   – Пока я еще не твоя собственность, – зло бросила она. – Держи свои руки подальше от меня. – Элен вышла из комнаты, хлопнув дверью.

   Я машинально потянулся за бутылкой, но потом, осознав, что делаю, отдернул от нее руку. Нет, этой женщине не удастся превратить меня в пьяницу, как Дестера.

Глава 8

   В понедельник днем приехал Эдвин Вернет, пухлый, учтивый мужчина в безукоризненном костюме. Элен вела себя с ним прекрасно. Из наблюдательного пункта на верхней лестничной площадке мне было видно, как женщина едва сдерживала слезы при упоминании о теперешнем положении Дестера, о галлюцинациях, которые его мучают.

   Казалось, Вернет был потрясен.

   – Но тогда вы не можете оставаться с ним одна в доме, – встревожился он.

   Это дало Элен возможность перейти к вопросу о санатории в Бельвью. Она сказала, что Дестер согласился заняться лечением, но просил никому не говорить об этом. Именно поэтому она не отвергла слухов относительно его нового назначения. Кроме того, этот слух спасал ее от кредиторов. Вернет согласился с ней, но предупредил, что вряд ли Дестер будет в состоянии когда-нибудь расплатиться с долгами.

   – Лучше всего было бы добиться какого-нибудь соглашения для вас, пока дело не дошло до банкротства, – продолжал адвокат. – Вам надо развестись с мужем, тогда мне удалось бы спасти для вас последние несколько тысяч.

   – Я не могу бросить его, Эдвин, – заявила миссис Дестер. – Именно теперь он по-настоящему нуждается во мне. Я знаю, в прошлом мы ссорились, он часто раздражал меня, но теперь, когда ему действительно плохо, я не могу оставить его.

   В таком духе разговор продолжался еще полчаса, потом Элен вспомнила обо мне. Она поведала Бернету, что я спас Дестеру жизнь, что он сделал меня за это своим шофером, расписала, как я стал заботиться о ее муже.

   – Действительно, Эдвин, я не знаю, что делала бы без этого человека. Эрл иногда буйствует, но мистер Нэш умеет справиться с ним.

   Миссис Дестер позвала меня. Когда я спустился вниз, Бернет окинул меня проницательным взглядом. Элен представила нас друг другу, и я почтительно поздоровался. Минут пять мы говорили о том, о сем, потом Элен как бы случайно заметила:

   – Мистер Нэш занимает квартиру над гаражом. Если Эрл начинает буйствовать, то я звоню Нэшу, и он приходит успокоить мужа.

   – Меня это не утруждает, – отозвался я, – мы ладим с мистером Дестером.

   – Возможно, я могу чем-нибудь помочь? Может быть, мне стоит подняться в его комнату и поговорить с ним? – спросил Бернет, украдкой взглянув на часы.

   – Не думаю, что Эрл в состоянии видеться с кем-нибудь, – сказала Элен. – В следующее воскресенье я отвезу его в санаторий. Надеюсь, там его приведут в порядок. Я не могу поверить, что муж никогда не снимет ни одной картины. Мне кажется, ему стоит поехать в Нью-Йорк и начать там.

   Бернет пожал плечами.

   – Особенно не надейтесь на это, Элен. По-моему, вам лучше развестись с ним.

   – Вам известны его дела лучше, чем мне, – продолжала Элен, когда я отошел в сторону, чтобы дать им поговорить. – На его счету действительно остались какие-нибудь деньги, Эдвин?

   – Остались, но боюсь, не так уж много, несколько тысяч. Но когда в дело вмешаются кредиторы, не останется ничего. Его имущество пойдет с торгов. Вам неизвестно, сколько он должен?

   – Мистер Нэш, вероятно, знает. – Элен повернулась ко мне: – Вы не можете сказать, какова сумма долга моего мужа?

   – Я не делал такого подсчета, но, вероятно, около двадцати пяти тысяч долларов.

   Бернет пожал плечами.

   – Что ж, очевидно, ему грозит банкротство.

   Тут Элен сказала нечто такое, отчего я похолодел.

   – Вы интересовались, застрахован ли Эрл? – спросила она. – Если да, то можно было бы занять деньги под страховку.

   – Кажется, мистер Дестер застраховал свою жизнь, – ответил Бернет. – Он оформил полис вскоре после женитьбы на вас, но он не сказал мне, на какую сумму застраховался. Конечно, если она велика, то под нее можно взять деньги.

   – Ну что ж, это уже кое-что. – Элен улыбнулась. – Я поговорю с Эрлом об этом. Лучше заем, чем банкротство.

   – Не знаю. – Бернет почесал кончик носа. – В конце концов, если ваш муж будет пить такими темпами, Элен, он долго не протянет. Мне не хотелось вас огорчать, но пьянство прикончит его быстрее, чем вы думаете. А тогда страховка перейдет к вам. Если же занять деньги под нее, то вам немного останется.

   – Я и сама могу позаботиться о себе. – Элен гордо подняла голову… Она неплохо сыграла, и теперь я понял, почему она заговорила о страховке. – Я предпочла бы, чтобы Эрл занял деньги, чем обанкротился.

   Бернет одобрительно посмотрел на нее.

   – Такая позиция делает вам честь, Элен. Ну, может быть, до этого еще и не дойдет. Дайте мне знать, если понадобится моя помощь. Вам нужно только позвонить мне.

   Он довольно сердечно пожал руки мне и Элен, та проводила адвоката до двери. Они стояли там несколько минут разговаривая, потом гость вышел на улицу, где его ожидал шофер с машиной, и уехал.

   Элен вернулась, и мы понимающе посмотрели друг на друга.

   – Очень ловко. Преданная, жертвующая всем жена, – одобрил я поведение своей партнерши. – Но когда ты упомянула о страховке, меня чуть не хватил инфаркт.

   Миссис Дестер самодовольно заметила:

   – Иначе нельзя было поступить.

   – Итак, первое препятствие взято. Бернет на нашей стороне, а это очень важно. Где Мэриан?

   – В саду. Она пропалывает клумбу с розами.

   – О'кей, я вернусь в гараж. Нельзя, чтобы нас видели вместе.

   Губы Элен скривились в усмешке.

   – Не пытайся меня одурачить. Я заметила, как ты поглядываешь на служанку. Неужели ты не можешь спокойно пройти мимо юбки?

   Я почувствовал, как вся кровь бросилась мне в лицо. Но я взял себя в руки, хотя мне очень хотелось подойти к Элен и хлестнуть ее по лицу.

   – Это просто твое грязное воображение, – рассердился я не на шутку. – Я не трогаю таких детей, как Мэриан.

   – Расскажи это кому-нибудь другому, – съязвила Элен, проходя мимо меня и направляясь к лестнице, ведущей наверх.

   Я вышел в сад освежиться. У меня еще не сложилось никаких особых намерений в отношении Мэриан. Мне просто нравилось наблюдать за ней, потому что она была очень молода, красива, грациозна. Также доставляло удовольствие говорить с ней: она показалась мне умнее всех девушек, с которыми я обычно общался. Да, Мэриан меня интересовала. Но от грязных намеков Элен мне стало тошно.

   На следующий день в некоторых газетах появились довольно прозрачные сообщения, из которых следовало, что Дестера приглашают на коммерческое телевидение. Именно этого я и ждал. Я так обрадовался, что захватил одну из газет в дом, чтобы показать ее Элен, но она была в ванной. И тогда я направился в кухню, где Мэриан сидела на табуретке за столом и чистила серебро… Она выглядела очень хорошенькой в своем сине-белом халатике. Заметив меня, девушка улыбнулась. И хотя я имел большой опыт в обращении с женщинами, и трудно было им застать меня врасплох, но от этой улыбки сердце у меня запрыгало по-особенному. Улыбка была ни соблазнительной, ни поощряющей, в ней таилась какая-то застенчивость, которая говорила, что Мэриан приятно мое внимание.

   – Хэлло! – сказал я, присаживаясь на край стола. – Позвольте мне помочь вам. Я умею чистить серебро.

   Служанка передала мне подушечку из замши, и следующие двадцать минут мы работали и разговаривали, пока наконец я не дошел до темы о кино. И, в частности, до фильма, который показывали сегодня вечером в театре «Казино».

   – Мне хотелось бы посмотреть его, – заметил я. – Мне нравится Богарт. Вы не можете пойти со мной?

   Девушка подняла голову.

   – Я согласилась бы, но не знаю, отпустит ли меня миссис Дестер.

   – О, конечно. Ведь не должны же вы работать круглые сутки. Все будет в порядке, я предупрежу ее. Встретимся в семь вечера у ворот. О'кей?

   – Да. Я с удовольствием пойду. Мне самой нравится Богарт. Если вы уверены…

   И вдруг я обнаружил, что смотрю на холодильник, стоящий у стены. Меня охватила тошнота при воспоминании о том, как выглядел Дестер, когда я в последний раз открывал крышку. Я посмотрел на аккуратные ряды бутылок на крышке и с трудом оторвал от них взгляд.

   Но там было что-то не так. Я не мог понять, что именно, но чувствовал, что там что-то не в порядке. Потом до меня внезапно дошло, что именно. Эта мысль оглушила, как удар молотка по голове. Мотор холодильника больше не работал!

   – Случилось что-нибудь? – Голос Мэриан еле коснулся моего слуха, но не дошел до сознания, словно слышался из длинного, темного туннеля. Я с трудом перевел взгляд с холодильника на девушку.

   – Что вы сказали? – непонимающе спросил я.

   Она встала и отодвинула стул. Ее лицо было испуганным.

   – Что случилось?

   Я попытался совладать с охватывающей меня паникой, но это было выше моих сил.

   – Что случилось, мистер Нэш? Вам нехорошо?

   Я вымученно улыбнулся и произнес не очень уверенно:

   – Не знаю. Что-то мне плохо. Наверное, съел что-то не то. Но не беспокойтесь, вскоре все будет в порядке.

   Мэриан быстро подошла ко мне и положила на лоб прохладную руку. Внезапно мне захотелось удержать девушку около себя, заслониться ею от кошмара Дестера, морозильника и всего, в чем я запутался.

   – Вам лучше лечь.

   Я сделал над собой громадное усилие, оттолкнул девушку от себя и скороговоркой произнес:

   – Все в порядке. Не могли бы вы сходить в гостиную и принести мне приличную порцию виски? Может быть, мне полегчает, когда я выпью.

   Она быстро вышла из кухни, и я слышал, как она побежала в направлении гостиной. Я медленно подошел к морозильнику. Выключатель, управляющий включением и выключением мотора морозильника, был установлен на стене, что разделяла кухню и кабинет. Может быть, кто-то выключил его? Осторожно, трясущимися руками, я повернул выключатель и с облегчением услышал, как мотор пробудился к жизни. Сколько времени он был выключен? Успело ли разложиться тело Дестера? Температура внутри камеры морозильника существенно не меняется примерно четыре часа после отключения мотора-компрессора. Но если прошло гораздо больше времени? Как это может отразиться на моих планах?

   Я вновь повернул выключатель и вернулся в кресло, услышав, что возвращается Мэриан. Я взял из ее руки бокал и единым махом вылил содержимое в рот. Затем поставил бокал на стол и улыбнулся девушке.

   – Все в порядке. Извините, что напугал вас. Должно быть, съел что-то не то…

   – Вы уверены, что все в порядке?

   Она стояла рядом со мной, и ее голубые глаза пытливо смотрели на меня. Я почувствовал симпатию к ней, хотя был знаком с девушкой буквально несколько часов. Но это был не тот момент, чтобы думать о чувствах.

   – Сейчас все будет в порядке, – сказал я, отходя от девушки, так как понимал, что могу не удержаться и как-то проявить свои чувства. Ничего подобного я не испытывал раньше. – Не знаю, что бы я делал без вас. – Я вновь перевел взгляд на морозильник. – Не скажете, кто выключил эту игрушку?

   – Морозильник? Я выключила.

   Я облизал пересохшие губы.

   – Когда вы сделали это?

   – О, около двадцати минут назад. Миссис Дестер сказала мне, что морозильник пуст. Мне показалось странным, что он работает вхолостую. – Она улыбнулась. – Вот я и выключила его.

   Я пересек помещение и повернул выключатель.

   – Может быть, вы раньше никогда не встречались с подобными агрегатами, – сказал я. – Однажды включенные, они очень медленно достигают нужной температуры в морозильной камере. Если же выключить мотор, морозильник оттает, и вода может залить пол. К тому же мотор постоянно включен и из-за того, что никогда не знаешь, когда понадобится что-нибудь положить вовнутрь.

   Мой голос звучал достаточно серьезно, хотя я понимал, что мои объяснения шиты белыми нитками.

   – Извините. Я ведь этого не знала. Я не буду касаться этой штуки.

   – Вы не повредили ему. Холод держится внутри камеры в течение четырех часов после выключения, – я направился к двери. – Ну, мне нужно идти. Увидимся вечером. Не забудете?

   Мэриан пообещала, что не забудет.

   Весь день я приходил в себя от шока. Но избавившись кое-как от видения отключенного холодильника, я так ничего и не рассказал Элен о случившемся.

   В тот вечер мы пошли с мисс Темпл в кино. Вечером в среду мы ходили на танцы, а в четверг договорились посетить Фут-Хиллз-клуб. Все это время мы с Элен продолжали совершенствовать наши планы. Хозяйка дома давала Мэриан какое-нибудь задание, а сама проскальзывала в квартиру над гаражом, и мы приступали к анализу деталей плана. Работы было много, ведь мы должны были учесть все нюансы.

   – Ну что ж, мы почти все обсудили, – подвел я итог нашим дискуссиям в четверг. – Теперь остается только дождаться воскресенья. А сейчас, прости, мне нужно переодеться. Дела…

   Элен осталась сидеть в кресле и с усмешкой поглядывала на меня.

   – Мы можем поехать куда-нибудь вместе, Глин, – предложила она.

   Я посмотрел на нее, и меня поразило, насколько изменилось мое к ней отношение. Раньше для меня было достаточно одного взгляда ее изумрудных глаз, одного вида ее великолепного тела, чтобы превратиться в ее раба. Теперь все было иначе, теперь я знал, какая фурия скрывается под этой прекрасной маской.

   – Ты же понимаешь, Элен, насколько рискованно показываться нам вместе на людях.

   – Согласна. Тогда проведем вечер здесь. У меня сегодня хорошее настроение.

   – Прости. Но у меня свидание.

   Элен все еще не собиралась уходить. Она, наоборот, поменяла позу, положив нога на ногу, продемонстрировав мне намеренно их будоражащую кровь стройность, и все еще улыбаясь мне.

   – Можно спросить, с кем?

   – Это тебя не касается.

   – Надеюсь, не с Мэриан, потому что она сегодня будет занята весь вечер.

   Я почувствовал, как кровь бросилась мне в лицо.

   – Она сегодня вечером пойдет со мной.

   – Я уже предупредила ее, чтобы она никуда не отлучалась из дома. В конце концов, Глин, она моя прислуга и должна выполнять мои приказания. – Миссис Дестер медленно поднялась. – Ты и сам не должен забывать, что пока ты только лишь слуга. Помни об этом, Глин.

   – Мэриан и я уйдем сегодня вечером, – повторил я. – Скажи ей, что ты ее отпускаешь.

   Элен рассмеялась.

   – Не делай глупостей. Зачем тебе такая девушка? Лучше остановись, пока не зашел слишком далеко. Мы с тобой связаны крепче.

   – Мэриан пойдет сегодня со мной.

   – Ладно, если тебе так хочется поставить себя в нелепое положение, то пойди и скажи ей об этом. Она тебя не послушается и удивится, почему слуга берет на себя право отменять мои приказания.

   Да, Элен поймала меня.

   – О'кей, – успокоил я ее. – Тогда выметайся отсюда.

   Женщина посмотрела на меня, недоуменно подняв красивые брови.

   – Я же сказала, что в настроении, Глин.

   – Убирайся ко всем чертям! – закричал я. – Меня не интересует, в настроении ты или нет!

   – Значит, ты и впрямь влюбился в нее, бедный дурачок, – заключила Элен. – Вот уж никогда б не поверила. – Она повернулась и вышла из комнаты. В этот момент я ненавидел ее всеми фибрами души.


   Оставшуюся часть вечера я провел в кресле. На столе передо мной стояла бутылка виски, и я проклинал вмешательство Элен, расстроившей мою встречу с Мэриан. Ближе к ночи я был уже по горло сыт своим обществом и пошел прогуляться. Я вышел из квартиры и увидел, что в гостиной горит свет. Я обошел дом вокруг, чтобы только заглянуть в окно. Обе женщины были заняты делом: Элен читала и курила, а в соседнем кресле Мэриан шила что-то белое. Я постоял немного в темноте, прислушиваясь к доносившимся до меня звукам музыки и наблюдая за мисс Темпл, пока грампластинка не закончилась. Потом я вернулся в свою комнату и, закурив сигарету, лег в постель. Меня сразу же захлестнул поток мыслей, самых неожиданных и очень противоречивых. Во-первых, я понял, что люблю Мэриан и, главное, хочу жениться на ней. Такое желание появилось у меня впервые в жизни. Во-вторых, я стал мечтать, как мы вместе поедем в Рим, где она станет заниматься архитектурой, а я буду гулять с ней, рассматривая памятники древности, любить ее. Планы на будущее омрачались существующим планом в отношении страховки. Мне было совершенно ясно, что если Мэриан узнает о нем, то между нами все будет кончено. В то же время, если не довести задуманного дела до конца, то где взять деньги на поездку в Рим?

   Так я лежал и раздумывал довольно долго. Я был готов почти отказаться от затеваемого мной рискованного предприятия, которое могло завершиться тем, что я не получу денег и потеряю Мэриан. Но желание разбогатеть было сильнее меня, сильнее всех опасений и даже страха. Если я не использую предоставившуюся возможность добраться до больших денег, то мне придется снова работать. А я знал, что это значит – тридцать долларов в неделю: скудная еда, плохое спиртное, нудные разговоры с клиентами и бесконечные хождения из конторы в контору. Это была не та жизнь, которую я хотел устроить с Мэриан. Мне стало не по себе от всех этих мыслей, и я решил принять душ в надежде, что после него смогу уснуть.

   Я поднялся с постели и направился в ванную комнату. По дороге я случайно бросил взгляд в окно и замер от удивления: я заметил, как именно в это мгновение в кухне на секунду блеснул луч света, как будто кто-то включил карманный фонарик. Не успел я сообразить, что бы это значило, как на кухне зажегся свет. Что происходит? Кто там? Может быть, Элен, Мэриан или просто вор?

   Я набросил халат, сбежал вниз, поднялся к кухонному окну и осторожно заглянул в него. От увиденного мной зрелища на голове волосы встали дыбом. Около холодильника стояла Мэриан в голубой нейлоновой пижаме и снимала бутылки с крышки. Ей оставалось убрать только шесть-семь бутылок – и она узнает страшную тайну. В пятнадцати ярдах от меня находилась задняя дверь, которая вела в кухню. Я попытался открыть ее, но она была заперта. Я попробовал высадить ее плечом, но она не поддавалась. Я был в сильнейшей панике, от страха даже не мог здраво рассуждать. Поняв, что я не смогу пройти через дверь, я бросился опять к окну, полный решимости забарабанить в стекло, чтобы помешать Мэриан заглянуть в холодильник. Но, добравшись до окна, я понял, что опоздал: служанка уже сняла последнюю бутылку и подняла крышку. Мне была видна только спина Мэриан. Я ожидал, что, заглянув внутрь морозильника, девушка пронзительно закричит, но этого не произошло. Мэриан стояла неподвижно, руки ее удерживали крышку, а темноволосая головка была наклонена вперед, как будто девушка вглядывалась в ящик.

   Когда прошло первое оцепенение и я стал более-менее осознавать реальность происходящего и необходимость действовать, я увидел, что окно не заперто на задвижку. Я поддел раму ногтями и поднял ее вверх. В этот момент Мэриан закрыла крышку и повернулась. Я рассмотрел ее лицо. Оно было совершенно безжизненным, а большие синие глаза казались невидящими и пустыми. Я понял, что она была лунатиком. Не успел я прийти в себя от этого потрясения, как меня уже поджидало другое: в полуоткрытой двери стояла Элен с револьвером, направленным в Мэриан. Лицо миссис Дестер было бесстрастным, а в глазах ее застыл холодный блеск.

   – Подожди! – громко шепнул я.

   Элен посмотрела на меня, потом на Мэриан, которая методично ставила бутылки на крышку ящика. Я перекинул ноги через подоконник и прыгнул в кухню.

   – Мисс Темпл ходит во сне, – сказал я, – не буди ее.

   Элен опустила руку с револьвером и вздохнула. Я видел, как поднимается и опускается ее грудь под серым халатом, выдавая волнение этой железной дамы. Я пересек осторожно комнату и приблизился к сообщнице.

   – Служанка заглянула в наш тайник, – сообщила Элен.

   – Но это произошло во сне.

   – Неважно, мы должны убрать ее.

   – Говори потише. Ее нельзя будить.

   Мы отошли от двери и стали наблюдать, как Мэриан ставит бутылки обратно. Она разместила их точно в том же положении, в котором они стояли. Если бы я не был свидетелем этой сцены, то я ни за что не заподозрил бы, что бутылки снимали, что их вообще трогали. Проделав эту невероятную работу, Мэриан повернулась и медленно пошла к двери. Выключив свет, она воспользовалась фонариком и вышла в коридор.

   Мы стояли в темноте и слышали, как Мэриан поднималась по лестнице. Только после того, как я различил стук двери в спальне служанки, я зажег свет в кухне.

   – Мэриан видела труп, – яростно бросила Элен. – Она это вспомнит, поэтому мы должны убрать ее. – В глазах миссис Дестер было испугавшее меня выражение решимости.

   – Она лунатик, – настаивал я. – Она ничего не вспомнит, потому что фактически не видела ничего.

   – Откуда ты знаешь? Безопаснее было бы, если бы с ней произошел какой-нибудь несчастный случай.

   – Ты что, с ума сошла? – Я повернулся к Элен. – Нам только не хватает еще одной смерти.

   – Я бы все устроила. Я столкнула бы девушку с крыши, и мы заявили бы, что она упала во сне, – деловым тоном произнесла Элен, заставив меня всего похолодеть.

   – Я запрещаю тебе даже думать о таком! Уверен, что мисс Темпл ничего не помнит.

   – Ты хочешь оставить ее в живых, потому что любишь, – вскипела Элен. – Но я не позволю, чтобы из-за твоей глупости провалился наш план. Я сама уберу служанку.

   Я схватил свою сообщницу за плечи и прижал к стене.

   – Если ты это сделаешь, я расскажу полиции все, и ты вообще не получишь денег.

   – Ладно, поступай как хочешь. Но ты еще пожалеешь об этом.

   Элен вышла из кухни и поднялась к себе. Услышав, как закрылась дверь, я подошел к комнате Мэриан и заглянул в нее. Девушка спала беспокойно. Она двигала головой по подушке и что-то бормотала. Потом вдруг открыла глаза. Увидев меня, испуганно вскрикнула.

   – Не пугайтесь, – поспешно предупредил я. – Это я, Глин. – Мэриан села, натянув на себя одеяло. – Мне просто хотелось убедиться, что с вами все в порядке, – продолжал я. – Вы ходили во сне. Я заметил свет на кухне и отправился туда, застав вас за тем, что вы снимали бутылки с крышки холодильника.

   – Правда? – спросила Мэриан, откинувшись на подушки. Я внимательно посмотрел на нее, но ее лицо не выражало ни смущения, ни замешательства. – Мне приснился во сне холодильник, – сказала она. – Меня тревожило, что там из-за выключенного мотора может быть вода.

   Я затаил дыхание. Она точно не видела Дестера. Иначе она не могла бы говорить об этом так спокойно.

   – Не волнуйтесь по пустякам, – успокоил я. – Я ведь объяснил вам, что даже предельное четырехчасовое выключение мотора не влечет за собой размораживания. Вы напугали меня совсем другим: я решил, что в кухне вор.

   – Простите. У меня давно уже не было сомнамбулического приступа.

   – Ну, больше так не делайте. Мне хочется, чтобы у вас было все благополучно.

   Она смотрела на меня, слегка покраснев.

   – У меня все благополучно.

   Я подошел к изголовью кровати. Мэриан улыбнулась мне и протянула руку. Я взял руку, потом нагнулся и долгим поцелуем припал к губам девушки. Затем поцеловал и руку.

   – Спи спокойно, моя девочка.

   – Хорошо. Спокойной ночи, Глин.

   Я вышел из комнаты и закрыл дверь. Когда я возвращался к себе, у меня было такое чувство, будто я парю в воздухе.

Глава 9

   Элен позаботилась о том, чтобы в течение пятницы и субботы у меня не было возможности увидеться с Мэриан. Она поручила служанке убирать комнаты для гостей, а это надолго задерживало Мэриан наверху. Днем в пятницу мы с Элен продолжали в моей квартире шлифовку нашего плана. И миссис Дестер была достаточно проницательна, чтобы заметить спад моего энтузиазма.

   – В чем дело? – спросила она, откинувшись на спинку кресла. – Ты боишься и никак не можешь решить, удастся ли тебе заполучить Мэриан и деньги одновременно? – Она попала прямо в больное место. – Мэриан ты должен выбросить из головы, – решила за меня Элен, поскольку я молчал. – Если ты будешь продолжать валять дурака, то скоро раскаешься.

   – Занимайся своими собственными делами, – огрызнулся я. – Я ничуть не боюсь и собираюсь идти до конца, так что заткнись.

   Элен насмешливо улыбнулась и пожала плечами. Наш план был готов. Все теперь зависело от того, какие выпадут карты: если нам не попадется по дороге патруль, если мы никого не встретим и машина не поломается, тогда все будет в порядке.

   – По-моему, мы все предусмотрели, – подытожил я после того, как мы прошлись по плану в третий раз. – Помни, что тебе придется давать показания после меня. Не добавляй никаких новых деталей, придерживайся того, о чем мы договаривались. Не позволяй запугать себя.

   Элен холодно посмотрела на меня.

   – Меня они не запугают. Позаботься о том, чтобы полиция не запугала тебя.

   – Позабочусь.

   Элен встала.

   – Мэриан весь вечер будет занята шитьем, – предупредила она, направляясь к двери, – так что не жди ее.

   Я не стал спорить. В каком-то смысле я был даже рад не встречаться с Мэриан. Мои нервы были напряжены, и мысль о воскресенье свинцовым грузом лежала на моей душе. Я боялся, что девушка поймет, что со мной что-то не так. Я знал, что после воскресенья мне придется иметь дело с полицией и Мэддаксом. В настоящий момент я еще мог спокойно проходить мимо копов, но после воскресенья любой из них станет для меня чем-то большим, чем просто здоровый парень в синей форме.

   Вечер пятницы я провел в танцевальном холле, танцуя с одной из хозяек. Мне хотелось на случай, если копы будут проверять, чем я занимался в эти дни, оставить для них свидетельство того, что я славный малый и время провожу весело и беззаботно. Суббота тянулась нескончаемо. Я виделся несколько секунд с Мэриан, но при этом была и Элен. Поэтому мы обменялись только взглядами, но я заметил, что девушка кинула на меня взгляд не только радостный, но и тревожный. Неужели по моему виду можно было что-то заподозрить? Днем я взял «бьюик» и поехал к лесной станции со скоростью 35 миль в час. Дорога заняла у меня час и пять минут. Это означало, что если мы выедем в воскресенье в пол-одиннадцатого вечера, то на станцию мы прибудем примерно без двадцати двенадцать. В это время дорога бывает почти пустынной.


   В ту ночь перед решающим днем, когда предстояло дать ход моему плану, мне не спалось. Интересно, как чувствовала себя Элен? Меня не удивило бы, если бы она спала как убитая. Казалось, у нее совершенно нет нервов. Наконец, я заснул и проспал до десяти часов. Спустившись вниз, я встретил Мэриан, одетую для выхода. Я вспомнил, что Элен обещала отпустить ее до самого вечера.

   – Хэлло! – сказал я, подходя к девушке. – Куда ты идешь?

   – К подруге, – ответила Мэриан, как-то странно взглянув на меня. Я старался не встречаться с ней взглядом. – А что ты собираешься делать? – спросила она, в свою очередь, меня озабоченно и пытливо.

   – Есть кое-какая работа.

   Мэриан не сводила с меня внимательного взора.

   – У тебя какие-нибудь неприятности, Глин?

   – Нет, с чего ты взяла?

   Она подошла ближе и положила мне руку на плечо.

   – У тебя такой вид, что наталкивает на подобный вывод.

   Я заставил себя рассмеяться.

   – Я всегда так выгляжу. Жаль, что я не смогу пойти с тобой. Как ты себя чувствуешь после той ночи?

   – Хорошо. – Мэриан помолчала, а потом произнесла: – Наверное, не стоит об этом говорить, но она любит тебя. Верно?

   Я был поражен.

   – Кто? О ком ты говоришь?

   – О миссис Дестер.

   – Любит меня? Как это тебе пришло в голову? Конечно, нет.

   – А по-моему, любит. Она нарочно не разрешает нам видеться. И потом, я заметила, как она смотрит на тебя.

   – Ты ошибаешься. – Я был здорово напуган. Если Мэриан заикнется об этом на допросе в полиции, мы пропали. – Да она терпеть меня не может. Если бы не Дестер, она давно выгнала бы меня за дверь.

   Мэриан склонила голову в знак согласия, но я видел, что милая мисс Темпл осталась при своем мнении. И тут же, без передышки, она обрушила на меня второй удар.

   – Мистер Дестер действительно находится в доме, Глин?

   Я не поверил своим ушам.

   – Конечно. А почему…

   – Ты уверен в этом? – Девушка испытующе смотрела на меня. – Мне кажется, что его здесь нет. Из его спальни не доносится ни одного звука. Это очень странно.

   – Он там, – заверил я, стараясь говорить спокойно и уверенно. – Просто он очень плохо чувствует себя, и почти все время спит.

   – Понимаю. – Мэриан на некоторое время замерла в какой-то нерешительности, потом призналась: – Я в этом доме долго не останусь. Мне здесь не нравится. Здесь неприятная атмосфера… Мне, Глин, не нравится миссис Дестер.

   – Я и сам не останусь здесь долго, – доверительно сообщил я. – Надеюсь, ты не уйдешь раньше меня? Мне будет не хватать тебя, Мэриан. – Я взял ее руки в свои. – Я задержусь здесь только до тех пор, пока не получу наследство. Знаешь, что мне хотелось бы сделать, когда я получу деньги?

   – Что?

   – Поехать с тобой в Рим.

   Девушка рассмеялась.

   – Не может быть! Почему?

   – Потому, что я люблю тебя, моя девочка.

   Она испытующе посмотрела на меня.

   – Ты уверен, что не говоришь этого каждой своей знакомой, Глин?

   – Уверен. Ну, больше не буду тебя задерживать. Я могу еще не получить этих денег, но если они мне достанутся, то тебе придется подумать насчет нашей совместной поездки. Я не собираюсь тебе мешать. Мы даже можем останавливаться в разных отелях. Просто мне будет приятно проводить вечера вместе с тобой. Тогда позже, если бы ты согласилась, мы могли бы… ну… могли бы пожениться.

   Мэриан была изумлена.

   – По-моему, ты слишком торопишься, Глин. Но я подумаю о твоих словах.

   Я привлек ее к себе и поцеловал.

   – Я безумно влюблен в тебя, детка.

   Она на секунду прильнула ко мне, потом отстранилась.

   – Мне нужно идти. Я уже опаздываю.

   Я посмотрел ей вслед, пока она бежала к воротам, а потом медленно повернул к дому. Я не сказал Элен о сомнениях Мэриан в отношении присутствия Дестера в особняке, но сам был серьезно обеспокоен. Если полиция допустит, что Дестера не было в доме, то показания Мэриан подтвердят подозрения на этот счет.

   Днем я сделал еще шаг на пути к осуществлению нашего плана. Я поехал в «бьюике» на стоянку машин в двух милях от Хилл-Крест-авеню и оставил его там. Служителю сказал, что заберу машину только поздно вечером. Домой я вернулся на автобусе, и мы с Элен еще раз проштудировали план. Мы так часто обсуждали его, что могли бы без запинки повторить, даже если бы нас разбудили среди ночи.

   В 9.30 вечера я поднялся в комнату Дестера и заперся там. Достав из шкафа чемодан, я положил его на кровать. Я снял свои пиджак и туфли и спрятал их в чемодан. На себя я надел один из черных костюмов Дестера, который хорошо сидел на мне, и темно-коричневые ботинки из телячьей кожи. На постель я выложил пальто из верблюжьей шерсти и широкополую шляпу, в которые предстояло облачиться позже. Закурив сигарету, я стал медленно прохаживаться по комнате. Нервы у меня были напряжены, сердце тяжело стучало. Я постарался думать о Мэриан, представляя нас в Риме вдвоем. И чтобы найти оправдание своему безумному предприятию, я стал обманывать себя тем, что делаю это ради нее, что, если бы не мое желание жениться на ней, я мог бы, дескать, отказаться от реализации опасного замысла.

   Услышав, как «роллс-ройс» подъехал к дому, я подошел к окну и выглянул. Элен была точна и вышла из машины, как и следовало, в две минуты одиннадцатого. Она была в светло-зеленом платье, маленькой белой шляпке и длинных белых перчатках. Через несколько минут она поднялась ко мне.

   – Мэриан еще не вернулась? – поинтересовалась моя сообщница.

   – Нет, – ответил я, стоя у окна и глядя в полутемный двор. Она подошла ко мне.

   – Ну, вот и все, – произнесла она спокойно, почти небрежно. – Ты нервничаешь?

   – Нет.

   – И напрасно. – Я посмотрел на Элен. Ее глаза блестели, а лицо было бесстрастным, как маска. – Это ведь была твоя идея, – продолжала она. – Но теперь у тебя поубавилось энтузиазма из-за служанки. Забудь о ней.

   – Со мной все в порядке, так что заткнись.

   – Ну и отлично.

   Я повернулся снова к окну и увидел Мэриан. Она шла, размахивая сумочкой, и улыбалась.

   – Вот и Мэриан.

   – Прекрасно. Сейчас я спущусь и поговорю с ней.

   – Не разрешай отходить ей от кухонной двери.

   – Я знаю, что мне нужно делать.

   Я подождал несколько секунд, потом выскользнул из комнаты и стал в тени на лестничной площадке. Женщины находились в гостиной. Я слышал, как Элен сказала:

   – Сейчас я отправляюсь с мистером Дестером в санаторий. Я ждала возвращения Нэша. Он поехал на машине час назад, чтобы купить сигареты. Не могу представить, что его задержало. Если он не вернется, будьте готовы в случае надобности помочь мне. Мистер Дестер нетвердо держится на ногах. Возможно, придется помочь сесть ему в машину. Встаньте около кухонной двери и, если я сделаю знак, подойдете ко мне. Но до моего сигнала не показывайтесь мужу на глаза. Он очень самолюбив.

   – Хорошо, миссис Дестер, – согласилась Мэриан.

   – Думаю, что все будет в порядке. А теперь я поднимусь к нему.

   Я вернулся в спальню. Было 22.17. Я жалел, что нельзя принять виски. Страшно хотелось выпить. Элен вошла в комнату, оставив дверь открытой.

   – Ты можешь идти, Эрл? – громко спросила миссис Дестер. – Дай, я помогу тебе. – Несколько секунд я тупо смотрел на нее, не понимая, что она уже начала разыгрывать подготовленный нами сценарий. – Ну, действуй же, идиот, – прошипела она сквозь зубы.

   Я постарался взять себя в руки.

   – Смогу, – ответил я приглушенным голосом.

   – Машина у подъезда, – продолжала она. – Не волнуйся, что тебя таким кто-либо увидит. В доме, кроме меня, никого нет.

   Я пробормотал что-то в ответ.

   Элен толкнула столик у кровати – и он с громким стуком упал на пол. Стоявшие на нем лампа и стакан разбились.

   – Осторожно, дорогой, – заметила миссис Дестер. – Смотри, что ты сделал.

   Я опять что-то буркнул.

   Мы посмотрели на часы над камином.

   – Пора, – прошептала Элен.

   Я надел пальто, поднял воротник и надвинул глубже на голову шляпу. Элен критически оглядела меня, потом кивнула. Мы подошли к двери и остановились. На мое очередное бормотание, якобы выражавшее какую-то волю, Элен громко запротестовала:

   – Но, Эрл, если я выключу свет в холле, ты можешь упасть!

   – У меня болят от него глаза, – тоже громко выдавил я, почти не разжимая губ.

   Элен вышла на лестничную площадку и щелкнула выключателем. Основной свет в холле погас, остались гореть только ночные бра.

   – Дай мне руку, Эрл.

   Мы стали спускаться по лестнице. Я ступал тяжело и медленно, приволакивая ноги. Сердце мое колотилось. Узнает меня Мэриан или нет? Я ссутулился, слегка подогнул колени, стараясь уменьшить свой рост. Мы добрались до холла. Входная дверь была открыта, и у крыльца виднелся спасительный «роллс-ройс». Я и сообщница осторожно преодолевали последние метры до машины. Я почти физически ощущал взгляд Мэриан на своей спине.

   – Я открою дверцу, – сказала Элен.

   Лишенный поддержки, я стоял, опираясь рукой в перчатке на крыло автомобиля. А затем с помощью мнимой жены забрался в «роллс-ройс», а Элен захлопнула дверцу.

   – Я только на минутку… принесу твой чемодан, – бросила женщина, повернулась и вошла в дом. Я услышал ее разговор с Мэриан.

   Нагнувшись, я снял ботинки Дестера, готовый надеть свои, как только Элен вернется с моими вещами. Через пару минут она сошла с крыльца, сунула мне чемодан, села за руль, завела машину, и мы выехали из ворот. Я сразу же обул свои ботинки и выпутался из чужого пальто. Потом, когда машина остановилась и я вышел из нее, я снял пиджак Дестера и надел свой, который Элен подала через окно.

   – Я постараюсь вернуться как можно скорее, – заверил я.

   Элен выключила фары.

   – Не задерживайся.

   Это было легче сказать, чем сделать. Но Мэриан должна была видеть меня: это необходимая часть моего алиби. Я побежал по аллее, а приблизившись к дому, замедлил шаг. Мэриан встретилась мне в холле.

   – Ты уже вернулась? – Я сделал вид, что удивлен этим. – Я думал, что ты появишься позже. А где миссис Дестер?

   – Она только что уехала.

   – Уехала? С мужем?

   – Да.

   – Черт возьми! Я обещал ей помочь отправить его, но мне сегодня вечером страшно не везло: сломался «бьюик». Я попытался починить его, но мне не удалось, и я вынужден был ехать автобусом. – Я ощущал на себе пристальный взгляд Мэриан. – У миссис Дестер все обошлось благополучно? – спросил я, отступая в тень.

   – Да, они уехали только сейчас. Разве ты не встретил машину?

   – Нет, – я закурил сигарету. – Ну что ж, нужно позвонить в санаторий и предупредить, что супруги Дестеры уже на пути к ним. Слушай, Мэриан, ты можешь лечь спать, если хочешь. Я позвоню из своей квартиры.

   – Миссис Дестер вернется не раньше часа ночи, – произнесла Мэриан. – Посиди немного со мной, Глин. Мне нужно поговорить с тобой.

   Именно этого я и боялся.

   – Только не сегодня, девочка. Я должен привести в порядок машину. После разговора с санаторием я вернусь туда, где ее оставил.

   – Можно мне поехать с тобой, Глин? Мне не хочется быть одной.

   У меня на лбу выступил пот.

   – Лучше в другой раз. Миссис Дестер не понравится, если дом будет покинут без присмотра. Останься здесь, тебе нет смысла ехать со мной.

   Я старался ничем не выдать своего нетерпения, но, наверное, что-то прорвалось, потому что в глазах Мэриан появилась тревога.

   – Глин, в чем дело? Почему у тебя такой вид? Что-нибудь случилось?

   Мое раздражение выплеснулось наружу.

   – Ради бога! Неужели ты не понимаешь, что я должен привести в порядок эту чертову машину! – Я знал, что кричу на девушку напрасно, но ничего не мог поделать с собой. – Мне нужно было вернуться до отъезда Дестера, а я не успел. А ты еще спрашиваешь меня, что случилось! Ложись спать, а остальное предоставь мне.

   Мэриан отступила назад. Я видел, что моя горячность испугала и расстроила ее.

   – Да, конечно.

   Девушка повернулась и быстро поднялась по лестнице, и через минуту я услышал, как хлопнула дверь ее комнаты.

   В машине Элен спросила меня:

   – У тебя не было никаких хлопот с Мэриан?

   Я уселся рядом с сообщницей, уйдя поглубже в сиденье. Широкополая шляпа была надвинута на глаза, воротник пальто поднят. Я все еще думал о своем поспешном бегстве и о том, что подумала обо всем этом Мэриан.

   – Все в порядке, – солгал я.

   Элен резко повернулась ко мне.

   – У нас еще будут с ней неприятности.

   – Замолчи! – закричал я. – И не гони так машину… Ты хочешь, чтобы за нами увязались копы?

   Элен сбавила скорость.

   – Эта служанка расстроит нам все дело, Глин. Нужно было убрать ее.

   – Повторяю тебе, я все уладил. Она любит меня и не выдаст.

   – Я думаю не о тебе, а о себе. Меня она не любит. Мне кажется, что она не поверила, что Эрл был дома.

   Я вздрогнул.

   – Ты с ума сошла! Она сказала бы мне о своих подозрениях.

   – А она не говорила?

   – Конечно, нет.

   Элен снова взглянула на меня.

   – Мы сделали ошибку, взяв ее в дом. Я уверена в этом.

   – Мы должны были сделать это. А теперь помолчи: мне нужно подумать.

   Автострада была почти пустынной. Время от времени нас обгоняли нефтяные цистерны или грузовики, доставляющие апельсины в Сан-Франциско. Нам встретилось только пять или шесть машин, направляющихся в Лос-Анджелес.

   Вдруг Элен сказала:

   – Позади нас патруль.

   Я оглянулся. Действительно, позади нас мерцал желтый свет переднего фонаря мотоцикла, и в нем виднелись очертания полицейской фуражки.

   – Сбрось скорость и пропусти его.

   Элен выполнила то, что я велел, но коп продолжал висеть у нас на хвосте.

   – Что он собирается делать? – в панике спросил я.

   – Вероятно, он патрулирует шоссе.

   Элен была спокойна, как евангелист на чаепитии.

   – Он опознает машину. Надо отделаться от него, – заметил я. – Через милю нам необходимо свернуть на грунтовую дорогу. Он не должен видеть, как мы сделаем это. Остановись. Пусть он проскочит вперед.

   – Мы не можем останавливаться. Тогда он подъедет и спросит о причине задержки и успеет нас рассмотреть.

   – Нам нужно пропустить его. Неужели ты не понимаешь, что это именно то место, где на тебя с мужем якобы совершили нападение. Если еще полмили полицейский будет следовать за нами, то все пропало.

   Элен взглянула в зеркало.

   – Наш преследователь перегоняет нас, – сказала она, сбавляя скорость.

   Луч передней фары мотоцикла скользнул по стеклу «роллс-ройса». Коп проехал мимо нас, а я поглубже ушел в кресло.

   – Он посмотрел на тебя, – произнесла Элен. – Наверное, он запомнил машину.

   Вырвавшись вперед, полицейский прибавил скорость и исчез в темноте.

   – Он запомнит нас, – сказал я, оглядываясь на прямую пустынную дорогу через плечо. – Вот то самое место, где, по нашей версии, твою машину якобы догнали похитители. Именно этот участок дороги нам теперь нельзя указывать, потому что проехавший полицейский припомнит, что на шоссе в это время не было движения.

   – Так что нам делать?

   – Нужно изменить наш рассказ. Ты скажешь полиции, что бандиты появились с дороги, ведущей на лесную станцию, и, блокировав шоссе, заставили вас остановиться. Ты поняла?

   – Да.

   – Смотри, вот поворот. Притормози. – Я оглянулся: позади нас не было ни одной машины. Наконец-то немного повезло. – О'кей, теперь сворачивай.

   Элен повернула на грунтовую дорогу. Через пять минут мы достигли ворот, обвитых колючей проволокой. Я вышел из машины, открыл их и указал на один из сараев. Подведя к нему машину, Элен выключила фары. Мы вышли из «роллс-ройса». Вокруг было темно и тихо, как в могиле.

   Достав из кармана фонарик, я подошел к двери сарая и потянул ее на себя. Она не подалась: оказалась запертой.

   – Подожди, – бросил я Элен и отошел к окну. Разбив стекло, я сунул руку внутрь и открыл задвижку. Подняв раму, я пролез через окно в комнату, где стояли письменный стол, шкаф с картотекой и стулья. Я отвинтил винты на входной двери и снял замок, потом распахнул дверь. – Входи, – предложил я Элен.

   Мы прошли по коридору в другую комнату. Я обвел ее лучом фонарика. Эта комната была больше, посередине стоял стол, а у стены громоздилось несколько деревянных ящиков.

   – Нам лучше не зажигать света, – сказал я. – Его могут увидеть с шоссе. Обойдемся фонариком.

   Элен стояла передо мной, оглядывая комнату. Около одного ящика лежал тонкий шнур. Я вынул перочинный нож и отрезал два куска. Потом, оставив фонарик на ящике, подошел к Элен. Ее лицо было бледным и напряженным, но страха в нем не было.

   – Все будет в порядке, – заверил я. – Тебе придется пробыть здесь не больше шести часов. Рано утром тебя здесь найдут служащие. Они, конечно, вызовут копов.

   – Я помню все, что мы планировали, – отозвалась женщина. – Я не боюсь.

   Я положил два отрезка шнура на стул. Мое сердце колотилось со страшной силой.

   – Ты понимаешь, что нам не будет дороги назад, если я тебя оставлю здесь? После того, как тебя найдут завтра, мы окажемся по уши в сфабрикованном нами деле. Ты все еще готова идти до конца?

   Сообщница посмотрела на меня.

   – А ты?

   Я подумал о Мэриан и о своем желании поехать с ней в Рим и ответил коротко:

   – Готов.

   – Тогда не будем зря терять времени.

   Элен скрестила руки и протянула их мне. Я не предупредил ее, что собираюсь делать дальше. В эту часть плана она не была посвящена. То, что я намеревался осуществить, было неприятно, но необходимо, чтоб оставить достоверные следы от сцены нападения похитителей Дестера. Я отодвинулся от женщины немного в сторону, якобы для того, чтобы взять шнур со стула, на самом же деле я отвел руку для удара, который пришелся из-за моего волнения не в челюсть, как я хотел, а в скулу под правый глаз. Элен упала, но не потеряла сознания, как я рассчитывал. Оказавшись на полу, она пронзительно вскрикнула, ее белая шляпка свалилась, юбка задралась выше колен. Я почувствовал, что теряю решимость, но отступать было поздно.

   – Ты дьявол! – крикнула Элен.

   Она стояла на полу на четвереньках и в этой позе была похожа на разъяренную кошку. Увидев, что сообщница поднимается, я сделал шаг вперед и нанес ей второй удар, теперь уже точно в челюсть, вложив в него всю свою силу. Голова Элен резко дернулась назад и стукнулась о ножку стула. Я добился своего: жертва моего нападения лежала без сознания на боку. Наклонившись, я зацепил пальцем вырез ее платья и разорвал его до талии. Потом перевернул Элен лицом вверх, связал ей руки и ноги. Все это я проделал в перчатках. Завязывать узлы было трудно, но я все-таки не снял перчаток. Потом я занялся сумочкой. Вынув из нее шелковый шарф, я туго затянул им рот пострадавшей. Глаза Элен были закрыты, она тяжело дышала, мышцы ее лба были расслаблены. Да, весь ее вид вполне убеждал, что женщина подверглась нападению: под правым глазом расплывался кровавый синяк, второй кровоподтек был на шее, разорванное платье выглядело помятым и грязным. При падении Элен порвала чулки на коленях. Я же еще снял у нее с ноги одну туфлю. Это было последним штрихом, довершившим создание картины нападения похитителей Дестера. Только дьявольски подозрительный коп мог обвинить Элен в том, что она сама инсценировала похищение собственного мужа. Она выглядела именно так, как я хотел: женщиной, потерпевшей от пары головорезов. Я высыпал содержимое сумочки Элен на пол, оставив себе только тридцать долларов в мелких купюрах.

   Время шло. Я не хотел покидать Элен одну в комнате, но другого выхода не было. Хоть я и ударил ее сильнее, чем думал, все равно минут через пять сообщница должна была прийти в себя. И тогда мне еще тяжелее будет бросить женщину в таком состоянии на произвол судьбы, тем более что Элен станет молить о пощаде и упрекать за проявленную к ней жестокость. Я взял фонарик и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Подойдя к «роллс-ройсу», я положил пальто и шляпу в чемодан, где уже находились костюм и ботинки Дестера. Чемодан я затолкал в багажник. Затем вынул из кармана своих брюк заранее купленные усы и приклеил их к верхней губе. Достал из кармана клетчатую кепку и надел ее, надвинув на глаза. Посмотрев на себя в зеркало, я сел за руль, включил мотор и вскоре оставил далеко позади лесную станцию.


   В час двадцать минут ночи я въехал в ворота резиденции Дестеров и поставил «бьюик» рядом с гаражом. В доме светилось только одно окно в спальне Мэриан. Я вышел из «бьюика» и поднялся в свою квартиру. Умывшись, я налил себе хорошую порцию виски. Я чувствовал себя довольно паршиво, хотя на обратном пути в город мне, несомненно, повезло: мне встретились всего две машины. Я оставил «роллс-ройс» на одной из боковых улиц неподалеку от стоянки машин, и этого никто не видел. И все, что я делал потом, было выполнено без помех и ошибок. Я удачно сдал в камеру хранения на автобусной станции чемодан с вещами Дестера. Сонный служитель не глядя поставил мой багаж на полку рядом с десятком других чемоданов и выдал мне номерок, который я, выйдя на улицу, тут же разорвал и бросил на землю. По пути к «бьюику» я выбросил кепку в мусорный бак, а усы швырнул в водосток. Автомобильная площадка, на которой стоял «бьюик», пустовала. И меня здесь тоже никто не увидел.

   Выпив виски, я почувствовал себя немного лучше. Я сидел в кресле и ждал. Мыслями я все время возвращался к Элен, представляя ее лежащую в темноте барака и страдающую от физической боли, причиненной мной. Может быть, не стоило бить сообщницу? Достаточно было разорвать платье? Только ведь она должна была выглядеть по-настоящему подвергнувшейся нападению. Я был уверен, что поступил правильно, однако меня не покидало сознание вины за совершенное насилие над женщиной.

   От горьких раздумий меня оторвал звонок, раздавшийся в 2.30 ночи. Я снял трубку.

   – Глин?

   Я узнал голос Мэриан.

   – Да.

   – Миссис Дестер до сих пор не вернулась. Это меня тревожит.

   – Я, как и ты, жду миссис. Правда, я на некоторое время задремал. Но, проснувшись, спустился в гараж и понял по отсутствию машины, что миссис еще не приехала. Я сейчас приду к тебе, Мэриан, хотя считаю, что оснований для беспокойства нет никаких.

   Я повесил трубку, выпил еще виски и пошел в дом.

   Мэриан в халате ждала меня в гостиной.

   – Ты не думаешь, что они могли попасть в катастрофу?

   – Вряд ли. Наверное, миссис Дестер просто осталась ночевать в санатории.

   – Но она обещала вернуться.

   – Возможно, она передумала.

   Мэриан в волнении прошлась по комнате. Я подошел к бару за сигаретами.

   – Может быть, стоит позвонить в санаторий, Глин? Боюсь, что с мистером Дестером что-нибудь случилось. Он выглядел очень плохо.

   – Значит, ты его видела?

   – Да. Позвони в санаторий, я чувствую, что здесь что-то неладно.

   – О'кей.

   Я позвонил. К телефону подошла ночная дежурная, которая ответила, что у них ждали Дестеров, но они так и не приехали. Я поблагодарил ее и повесил трубку.

   – Они не приезжали? – с тревогой спросила Мэриан.

   – Нет. Похоже, что у них произошла поломка или они попали в катастрофу.

   – Что ты собираешься делать?

   – Понятия не имею. Это довольно трудно решить. Ведь предполагается, что Дестер в Нью-Йорке. Если станет известно, что он намерен лечь в больницу, то к нам нагрянут кредиторы, которым хозяин должен тысячи.

   – Но мы обязаны заявить в полицию. Им, может быть, что-нибудь известно?

   – В таком случае они известили бы нас.

   – Может быть, Дестеры лежат где-нибудь на дороге. Ты должен позвонить в полицию, Глин.

   – Там наверняка окажется какой-нибудь газетчик.

   – Ты должен позвонить. Мы не имеем права бездействовать.

   – Что ж, ладно.

   Я подошел к телефону, набрал номер полицейского управления и стал ждать соединения. У меня было такое тошнотворное чувство, от которого я вряд ли когда-нибудь избавлюсь. Мой звонок был началом конца, который или уничтожит меня, или даст желанное богатство. Раз в игру входят копы, они доведут ее до финала. Я услышал грубый голос:

   – Дежурный по полицейскому управлению слушает. Говорите, в чем дело?!

   Я подумал, что обречен с этой минуты слышать только такие голоса: грубые, резкие, повелительные. Отныне уже ничего не изменить, потому что я попадаю в центр игры, где буду один против целой своры полицейских и хитроумного Мэддакса.

   Я сделал глубокий вдох и начал говорить.

Глава 10

   Хотя Дестер был пьяницей и безработным, я обнаружил, что в глазах полицейских он оставался все еще важной фигурой. Рассказав дежурному сержанту о том, что супруги Дестеры пропали, я ожидал, что он просто пообещает мне навести справки в больницах о несчастных случаях, но он ответил, что сейчас же пошлет к нам детективов.

   – Тебе лучше одеться, – посоветовал я Мэриан. – Скоро у нас будут визитеры. В полиции нет сведений о несчастных случаях. Понять не могу, что с хозяевами произошло.

   Мэриан вышла из гостиной. Я нашел в телефонной книге номер адвоката Эдвина Бернета и позвонил ему. Он был поражен новостью.

   – Это правда, что полиция сейчас прибудет?

   – Да. Мне подумалось, что и вам, может быть, захочется присутствовать?

   Но он отказался. Очевидно, три часа ночи показались ему мало подходящим временем для поездки.

   – Но ведь вы сами справитесь с этим, Нэш, верно? В десять часов утра позвоните мне в контору и расскажите, как идут дела. – Он дал мне телефон конторы. – Возможно, у ваших хозяев просто поломалась машина. Если явятся репортеры, ничего им не говорите.

   – Это легче сказать, чем выполнить, мистер Бернет, – ответил я.

   – Знаю, но вы должны быть осторожны в отношении репутации миссис Дестер.

   Вдруг я услышал звук приближающейся сирены. Меня охватила дрожь.

   – По-моему, полиция приехала. Я позвоню вам в десять часов утра, – пообещал я и повесил трубку.

   Когда я вышел из дома, полицейская машина как раз остановилась перед ним. Из машины вышли двое в штатском. Они поднялись по ступенькам. Я отошел в сторону и пропустил их. Одним из детективов был толстый краснолицый мужчина с рыжеватыми волосами и массой веснушек на лице. По моему предположению, ему было лет сорок пять. Его холодные серо-голубые глаза были похожи на шарики льда. Второй детектив был выше, моложе, с темными волосами. У него было продолговатое лицо с острыми чертами и внимательными глазами.

   – Лейтенант Бромвич, – сказал толстяк, ткнув себя пальцем в грудь. – Сержант Льюис, – назвал второго и указал на более молодого сыщика. – А вы кто такой?

   – Глин Нэш, – ответил я и почувствовал, что мой голос звучит довольно-таки хрипло. – Я мажордом мистера Дестера.

   Бромвич прищурился.

   – Мажор… кто?

   – Я приглядываю за делами мистера Дестера, вожу его машину, помогаю ему одеваться, выполняю все, что он мне поручает.

   Бросив на меня подозрительный взгляд, Бромвич прошел мимо меня в гостиную, приказав Льюису оставаться в холле. Я последовал за лейтенантом, который, войдя в салон, первым делом уселся в кресло, сдвинув на затылок шляпу, потом уже оглядел внимательно помещение.

   – Так вот как живут богачи?! – бросил он реплику. И было непонятно, то ли детектив осуждает роскошь, то ли завидует богатым, то ли просто констатирует увиденное. Он вытащил из кармана блокнот, открыл чистую страницу, достал огрызок карандаша, а затем пристально посмотрел на меня. – Что ж, начнем. В какое время ваши хозяева выехали из дома?

   Я ответил и на этот, и на другие вопросы, рассказав, куда отправились супруги, почему я случайно не смог проводить хозяев и вернулся только после их отъезда, как я поехал чинить «бьюик» и, прибыв домой, ожидал возвращения миссис Дестер. Я упомянул и о том, что я вздремнул и проснулся только от звонка Мэриан, что, как только я уяснил себе, сколько времени, и что миссис Дестер не вернулась, а мистер Дестер не приезжал в санаторий, я тут же вызвал полицию.

   Бромвич выслушал меня с непроницаемым лицом. Он не сделал ни одной пометки в блокноте.

   – Позовите девушку, – попросил детектив, когда я кончил.

   – Вы имеете в виду мисс Темпл?

   – Да.

   – Через минуту мисс сама будет здесь. Она одевается.

   По тому, как детектив свободно держался, как развалился в кресле, можно было судить, что он никогда и ни перед чем не пасовал.

   – Есть сведения, – продолжал Бромвич разговор, – что Дестер должен сейчас быть в Нью-Йорке. Я читал где-то, что ему предложили пост на телевидении. Так ли это?

   Я заверил, что понятия не имею, как возник этот неверный слух, что на самом деле Дестер болен и, насколько мне известно, не собирается работать на телевидении.

   – Он ведь пьяница, верно? – спросил лейтенант.

   – Можно сказать и так.

   – Каково его финансовое положение?

   – Он должен много денег.

   – Сколько именно?

   Я был в нерешительности.

   – Ну, выкладывайте, – потребовал Бромвич. – Ситуация такова, что теперь не до церемоний и секретов. Мне нужна правда.

   – Около двадцати тысяч.

   Детектив поморщился и с явным осуждением произнес:

   – Уж эти мне богачи… – Замолчал, не закончив фразы, а после непродолжительной паузы спросил: – Они взяли какой-нибудь багаж?

   – Мистер Дестер взял с собой чемодан.

   – А миссис Дестер?

   Я чуть не попался в ловушку, но в доли секунды сообразил, чем грозил мне правдивый ответ.

   – Не знаю, не видел. Насчет багажа мистера Дестера мне известно потому, что я сам упаковывал чемодан. – Я замолчал, так как в этот момент вошла Мэриан. – Это мисс Темпл, – представил я. – А это лейтенант Бромвич.

   Сыщик указал Мэриан на кресло. Сам он не побеспокоился даже приподняться.

   – Миссис Дестер взяла с собой какой-нибудь багаж? – спросил он.

   Мэриан удивилась.

   – Нет. У мистера Дестера был чемодан, а у нее…

   – Хорошо. Просто отвечайте на вопросы.

   Лейтенант заставил горничную подробно описать, как Элен и Дестер выходили из дома. Было странно слышать рассказ о своем собственном отъезде, увиденном со стороны.

   – Миссис Дестер пришлось нелегко с мужем, – говорила Мэриан. – Он наткнулся на что-то наверху и разбил это. Он очень нетвердо держался на ногах. Попросил погасить свет в холле, раздражаясь, что от света у него болят глаза. Мистер спускался по лестнице очень медленно, опираясь на руку жены.

   – Как он был одет? – выяснял Бромвич усталым голосом.

   – На нем была широкополая шляпа, пальто из верблюжьей шерсти с поясом, темно-серые брюки и темно-коричневые ботинки из телячьей кожи, – быстро ответила Мэриан.

   Лейтенант поднял голову.

   – У вас неплохая память.

   – Мне было интересно посмотреть на мистера: я его никогда раньше не видела.

   – Давно вы служите здесь?

   – Ровно неделю.

   – И до сегодняшнего дня не видели его?

   – Нет.

   Я весь внутренне напрягся, ожидая очередной вопрос лейтенанта и теряясь в догадках, скажет ли Мэриан о своих подозрениях в отношении того, что Дестера не было в доме все это время.

   – Следовательно, он в течение недели оставался в комнате.

   – Мистер Дестер лежал в постели, – вставил я. – Он плохо себя чувствовал, не покидал спальню и почти все время спал.

   Бромвич повернул свою круглую голову и посмотрел на меня.

   – Кто его врач?

   Сердце у меня оборвалось. Каким-то чудом мне удалось не выдать ни выражением лица, сохранив на нем спокойствие, ни голосом паники, охватившей меня от вопроса, которого мы с Элен опрометчиво не предусмотрели.

   – Патрон отказался от врача, – произнес я бесстрастно.

   – Кто предложил ему поехать в санаторий?

   – Миссис Дестер. Он с радостью согласился.

   Бромвич повернулся к Мэриан.

   – Значит, за всю эту неделю вы ни разу не столкнулись с Дестером? Впервые мы увидели его, когда он уезжал в санаторий, верно?

   – Да.

   Бромвич размышлял минуту, показавшуюся мне бесконечной. Потом поинтересовался, как была одета миссис Дестер. На этот раз лейтенант воспользовался блокнотом и карандашом, фиксируя слова Мэриан.

   – У них есть дома деньги? – спросил детектив, окончив делать записи.

   – Не больше двухсот долларов.

   – Вам известно, сколько денег у Дестера на банковском счете?

   – Около трех-четырех тысяч.

   Глядя перед собой отсутствующим взглядом, Бромвич на каких-то пару минут замолчал. Он задумчиво провел по щеке рукой, потрогал себя за нос, а потом, обращаясь к Мэриан, спросил о таком, чего я никак не ожидал:

   – Как вы думаете, когда Дестер садился в машину, он действительно плохо себя чувствовал или просто притворялся?

   Мэриан удивилась.

   – Он… он плохо держался на ногах. Как человек, который долгое время лежал в постели.

   – Да, но это легко разыграть. Как он выглядел?

   – Я не рассмотрела из-за поднятого воротника пальто и надвинутой на глаза шляпы.

   Не зная, к чему клонит детектив, я весь сжался он предчувствия разоблачения, не смея даже поднять руку, чтобы вытереть вспотевшие лоб и шею. Переживая эту опасную минуту, я понял, что еще много придется дрожать и нервничать.

   – Эй, Льюис! – крикнул лейтенант.

   Вошел второй детектив.

   – Поднимитесь с ним в комнату Дестера, – попросил Бромвич Мэриан, от сержанта, ждущего указаний, потребовал: – Уточните, какие платья взяты, каких личных вещей не хватает. Мне нужно знать, не удрали ли Дестеры.

   Льюис, уходя выполнять задание, повернулся ко мне и сообщил:

   – За последние восемь часов не поступало ни одного сообщения о дорожных происшествиях. Так что катастрофа исключается. Если бы у ваших хозяев поломалась машина, то мы об этом уже знали бы. Похоже, что Дестер сбежал от кредиторов.

   – Не представляю, как он мог это сделать, – не согласился я. Но сержант меня уже не слышал. Он ушел с Мэриан наверх. Тогда я развил начатую мысль перед лейтенантом: – Хозяин ведь серьезно болен. Кроме того, он весьма популярен. Куда бы он ни заявился, его сразу же узнают.

   – Возможно, его подговорила на это жена, – высказал предположение Бромвич. – Если они не сбежали, то почему о них ничего не известно? Каковы ваши соображения по этому поводу?

   Но я не собирался поддерживать рассуждения в духе версии детектива: мне необходимо было навязывать свой вариант исчезновения моих хозяев.

   – Я думаю, что они попали в катастрофу, – повторил я упрямо.

   – Вы уже слышали, что авария исключается. Что, по-вашему, могло еще произойти в дороге?

   – Не знаю. Может быть, мистеру Дестеру стало плохо, поэтому они остановились в таком месте, где нет телефонов.

   Бромвич презрительно посмотрел на меня, однако не нашелся с ответом на мои слова. Мы сидели некоторое время молча. Увидев, что сверху спускаются Мэриан и Льюис, лейтенант встал и двинулся в холл. За сыщиком вошел туда и я.

   Льюис доложил своему шефу:

   – В комнате миссис Дестер целая куча платьев и безделушек. Но, кажется, ничего из вещей не взято.

   Бромвич почесал нос. По озадаченному виду лейтенанта я решил, что ничего нового он не придумал и придерживается по-прежнему версии о бегстве Дестеров.

   – Ну что ж, я уведомлю все патрули, чтобы они искали пропавшую машину и ее владельцев, – пообещал мне старший детектив. – Если я что-нибудь узнаю, то позвоню вам. Если вы услышите что-то новое, то сообщите мне. Хорошо? – Бромвич направился к входной двери, но вдруг остановился и посмотрел на Мэриан, а потом на меня, обратив ко мне свой вопрос: – Вы спите здесь?

   – Нет, я живу в квартире над гаражом.

   Снова взглянув на Мэриан, лейтенант пожал плечами, кивнул Льюису и открыл дверь. Детективы спустились вместе по ступенькам к машине. Не надо быть ясновидцем, чтобы понять, какая мысль пришла Бромвичу в голову. Я правильно сделал, что остался жить в квартире над гаражом. Ведь копы ищут в любом деле сексуальную подкладку.


   Оставшуюся часть ночи я почти не спал. Не желая выслушивать теории Мэриан, я велел ей отправляться в свою спальню отдыхать, а сам поднялся к себе, лег на кровать и задремал. Только около семи часов я погрузился в неглубокий сон, от которого в 8.30 уже пробудился. Я встал и принял душ. Меня удивило, что до сих пор нет вестей от Бромвича о том, что нашли Элен. Служащие лесной станции приступают к работе рано, и к этому времени они должны были уже обнаружить миссис Дестер. Не заподозрил ли этот толстый сыщик меня? Может быть, прежде чем поговорить со мной, он проверяет показания Элен? Я нервничал до дрожи в руках, но пытался убедить себя, что 750 тысяч долларов стоят такого напряжения, что через два месяца все страхи мои останутся позади и я поеду с Мэриан в Рим.

   Зазвонил телефон. Я рванулся к аппарату, ожидая получить хоть какую-нибудь информацию об Элен, но был разочарован, услышав голос Мэриан, приглашавшей меня выпить кофе.

   – Сейчас приду, – согласился я и повесил трубку. Мне совсем не хотелось кофе, но, присоединившись к мисс Темпл, я заставил себя его выпить.

   – Может быть, стоит позвонить в полицию и узнать, нет ли для нас новостей? – спросила Мэриан. Мы с ней долго обсуждали вопрос о том, что же могло произойти с Дестерами, но так и не пришли ни к какому выводу. О тайных моих мыслях девушка не имела, конечно, представления. А меня мучило то, что до сих пор из полиции нет сообщений о том, что Элен найдена. Неужели самообладание покинуло ее, и она уже выдала и себя, и меня?

   – Да, пожалуй, стоит узнать. Кроме того, я обещал в десять часов позвонить Бернету. – Я подошел к телефону, набрал номер полицейского управления и попросил пригласить лейтенанта Бромвича. Мне ответили, что он и сержант уехали. Может быть, они отправились на лесную станцию, подумал я, вешая трубку. – Бромвича нет, – сообщил я Мэриан.

   – Ты не думаешь, что Дестеров могли похитить? – вдруг спросила девушка. – Это вполне возможно, не правда ли?

   Прозвучавшая из уст Мэриан догадка меня испугала. Мне хотелось, чтобы полиция узнала о похищении только от Элен, а не от кого-нибудь другого. Но я тут же рассудил, что в данный момент, наверное, Бромвич выслушивает эту историю от Элен, и успокоился.

   – Не стоит спешить с выводами. Это дело полиции. А пока, Мэриан, пусть в доме идет все так, как при миссис Дестер. Я позвоню сейчас Бернету.

   – Мне не хочется здесь оставаться, Глин, – сказала Мэриан. – Мне не нравится этот дом.

   – Я тебя вполне понимаю, но сейчас тебе нельзя уехать. Ты можешь понадобиться полиции. Нужно дождаться, пока найдут Дестеров. Знаешь, что мы сделаем? Я переберусь в твою комнату, а ты – в мою. Тебе не будет страшно оставаться там одной?

   – Нет. Я согласна.

   – О'кей. Тогда пойди и уложи вещи. Я помогу тебе их перенести.

   Мне хотелось удалить Мэриан из гостиной, чтоб без свидетелей поговорить с Бернетом. Когда девушка вышла из комнаты, я набрал номер телефона адвоката и известил его о том, что пока никаких новостей нет. Он сообщил в свою очередь, что связывался с шефом полиции, который был его другом, и просил принять все меры к розыску Дестеров.

   – Репортеры у вас уже были? – поинтересовался адвокат.

   – Пока нет.

   – Если появятся, пошлите их ко мне. Я сам расправлюсь с ними.

   Это было для меня большим облегчением. Я заверил, что так и поступлю, и повесил трубку.

   Спустившись вниз, я увидел, как к дому подъехала машина и из нее вышли Бромвич и Льюис. У меня пересохло во рту. Почему они не привезли с собой Элен? Неужели она арестована? Сделав над собой усилие, я пошел навстречу детективам, хотя мне хотелось повернуться и убежать от них далеко-далеко.

   У Бромвича был усталый вид, как будто он не спал всю ночь. Он кивнул мне и прошел в гостиную. Льюис, как и в первый раз, остался в холле.

   – Нам досталась трудная задача, – произнес Бромвич, устраиваясь поудобнее в кресле и поглядывая на меня. – Эта пара разыграла настоящий спектакль. И будь я проклят, если я понимаю его смысл!

   – Что вы хотите этим сказать?

   – Мы нашли «роллс-ройс». Он был брошен на Западной девятой улице. И никакого следа Дестеров.

   – Никакого следа?

   Значит, служащие станции не заявили о том, что нашли Элен? Я отошел к бару за сигаретами, чтобы лейтенант не заметил моей растерянности. Было от чего прийти в такое состояние. Меня пугала неизвестность. Что могло случиться? Может быть, люди редко заходят в тот барак, где я оставил Элен? Неужели она все еще лежит на полу, связанная, в ожидании людей? Вдруг она струсила и попросила тех, кто нашел ее, не вызывать полицию? В таком случае, где же Элен теперь?

   – В десять тридцать машину ваших хозяев видел на шоссе N 101 патрульный полицейский на мотоцикле. Они двигались на небольшой скорости в сторону санатория. Полицейский видел миссис Дестер за рулем, а рядом с ней мужа. И вдруг, по неизвестной причине, они поворачивают назад в Голливуд, бросают машину и исчезают. Похоже, что они сбежали от кредиторов.

   Я услышал свой голос:

   – Но Дестер болен, он не убежит далеко. Если он сядет в автобус или поезд, его заметят.

   – Мы проверяем автобусные станции в городе, – сказал Бромвич, закуривая сигарету. – Меня интересует, насколько он болен. Вы навещали его, когда он лежал в постели?

   – Да, я заглядывал к нему время от времени, обычно он спал.

   Бромвич бросил на меня острый взгляд, нахмурился и переменил позу в кресле.

   – Что ж, готовя побег, Дестер мог прикинуться, что чувствует себя хуже, чем было на самом деле.

   – Только сейчас мисс Темпл высказала мысль, что наших хозяев похитили, – заметил я не без некоторого риска для себя. Я отдавал себе отчет в том, что опасно заводить об этом речь. Лучше было бы подождать, пока полиция не найдет Элен. Но эти разговоры о том, что Дестеры сбежали от кредиторов, необходимо было как-то пресечь, направив усилия полицейских в иное русло поиска.

   Бромвич прищурился.

   – Похищены? Почему она так думает?

   – Ну, раз они оба исчезли?!

   – Резонно. Только требования выкупа пока тоже не было.

   Видно было, что сама идея детективу понравилась. Он встал и начал расхаживать взад и вперед по комнате.

   – Эдвин Бернет, адвокат мистера Дестера, разговаривал с шефом полиции, – сказал я, – и тот обещал принять меры.

   Бромвич резко остановился.

   – Разговаривал с шефом?

   – Да. Кажется, они друзья.

   – Великий Боже! Значит, дело не из простых! Слушайте, посоветуйте этой девушке помалкивать насчет киднапа. Стоит только репортерам пронюхать про это… – Он замолчал, щелкнув пальцами. – Есть у Дестера какие-нибудь родственники или знакомые, к кому бы он мог поехать с женой?

   – Родственников нет. Насчет друзей мне ничего не известно.

   – Знаете, может быть, он передумал насчет санатория и… – Лейтенант замолчал, выругался под нос, понимая, что не все вяжется в его версии, и поправил самого себя: – Хотя нет, остается машина. Какого черта он бросил машину? – Бромвич повернулся и начал снова расхаживать по комнате. – Да, похищение возможно. Брошенная машина говорит за это. Лучше мне отчитаться перед шефом, пока он сам не потребовал меня.

   Лейтенант вышел в холл, кивнул Льюису, и оба полицейских покинули дом. Я почти не испытал никакого облегчения, что наконец остался один. Подойдя к бару, я налил себе виски. Мне нужно было хоть как-то уменьшить груз моих мыслей об Элен, от которой всецело зависел успех нашего плана, и о Дестере, лежащем в холодильнике. Если Элен не явится в самое ближайшее время, то мне своими собственными силами придется управляться с трупом. При одной мысли об этом мне становилось дурно.

   Только я успел выпить виски, как приехали репортеры в сопровождении фотографа. Мне пришлось здорово покрутиться, чтобы избавиться от них. Казалось, перспектива разговора с Бернетом их мало привлекала. Им нужна была информация из первых рук. Но я не впустил их в дом, сославшись на полученные инструкции, и они уехали ни с чем, правда, фотограф успел все-таки сделать мой снимок.

   День так и не принес известий об Элен. Это молчание можно было объяснить тремя причинами: ее задержала полиция, которая ждет, пока я сделаю неверный шаг, или сообщница струсила и, освободившись от веревок, сбежала, оставив меня одного расхлебывать заваренную обоими кашу, либо женщину вообще не нашли. Остановившись на последнем, я решил после наступления темноты поехать на лесную станцию.


   Вечерние газеты поместили историю об исчезновении Дестера под огромными заголовками. Там же была фотография, изображавшая меня с репортерами. Под ней стояла подпись: «Глин Нэш, секретарь Дестера, делает все, чтобы помешать узнать правду об исчезновении его хозяина». В статье не упоминалось о долгах Дестера. В интервью с газетчиками шеф полиции заявил, что, по его мнению, Дестер был похищен, хотя требование о выкупе еще не поступило. Он сообщил, что организованы интенсивные поиски пропавших супругов. И в этом обилии слов никакого намека на обнаружение Элен.

   Около семи часов позвонил Бернет.

   – Я приеду к вам завтра часов в одиннадцать, Нэш, – сказал он. – Похоже, что Дестеров действительно похитили, и мне нужно переговорить с вами и мисс Темпл. Кроме того, я хочу посмотреть бумаги Дестера. Приготовьте их для меня. Хорошо бы также составить список его долгов.

   Я пообещал, что все приготовлю для него.

   – Нет никаких новостей? – спросил я.

   – Ничего. Это в высшей степени странно. Не отходите от телефона, Нэш, возможно, позвонят относительно выкупа. Если такое произойдет, уведомите полицию и меня.

   Я ответил, что сделаю это, и повесил трубку. Но мне-то хорошо было известно, что никакого звонка не будет. Я должен поехать на лесную станцию, но сначала нужно избавиться от Мэриан.

   До десяти часов мы с ней сидели в гостиной, слушали радио и вели бессвязный разговор. Не знаю, как мне удавалось сдерживаться, но после десяти я предложил ей пойти спать.

   – У меня кончились сигареты, – сказал я. – Я возьму машину и съезжу куплю себе пачку. Я долго не задержусь.

   – Мне не хочется надоедать тебе, Глин, – отозвалась Мэриан, – но я боюсь оставаться здесь одна. Что, если позвонят похитители?

   – Ладно, тогда я не поеду, – уступил я. – До утра мне хватит сигарет. Я посмотрю, как ты устроилась в моей квартире, а потом лягу сам. Я очень устал сегодня.

   Мы поднялись в квартиру над гаражом.

   – Завтра я уеду отсюда, – напомнила снова Мэриан, когда мы вошли в гостиную. – Я больше не могу оставаться здесь. Я найду себе другую работу и сниму комнату.

   – Завтра утром приедет Бернет, мы поговорим с ним и будем знать, как нам поступать дальше, – сказал я. – Мне и самому не хочется больше здесь оставаться. Но сегодня тебе в моем жилище будет намного спокойнее. Потерпи еще немного, Мэриан, хотя бы ради меня.

   Она улыбнулась.

   – Хорошо, но этот дом мне страшно не нравится.

   – Поговорим об этом завтра.

   Я поцеловал ее, вышел из гаража и побежал по аллее. Хорошо, что я не поставил машину в гараж. Я сел за руль, освободил тормоза – и машина помчалась по пологому спуску. Я включил зажигание только за воротами, когда Мэриан уже не могла услышать шум мотора. Я понимал всю опасность задуманного плана. Возможно, я иду прямо в расставленную мне ловушку. Если Элен арестована, то на лесной станции я могу нарваться на копов. Но я должен был пойти на этот риск, чтобы выяснить, что случилось с миссис Дестер. Если она просто сбежала, что тогда делать мне? Тоже бежать? Правильнее было бы все рассказать полиции, отдать им труп Дестера и свалить всю вину на Элен. Но я поспешно выбросил из головы эту мысль, решив, что такой вариант мне послужит запасным и, может, последним шансом. Я жалел теперь обо всем, что произошло, и ругал себя за то, что приехал к Дестеру домой в день нашей первой встречи.

   На шоссе N 101 мне не попался ни один патруль. За четверть мили до поворота на грунтовую дорогу мне встретилась придорожная площадка для стоянки машин. Я оставил на ней свой «бьюик»: мне совсем не улыбалось, если меня ждет на лесной станции полиция, предупреждать ее шумом мотора о моем приближении. Оставшуюся часть пути я проделал пешком, двигаясь не спеша и как можно тише. Я шел посредине дороги и был настороже. Через четверть часа я достиг ворот из колючей проволоки. Они были открытыми, как я и оставил их накануне. Я пытался осмыслить, что это означает. Неужели с прошлой ночи здесь никого не было? Или это просто хитрый ход полиции, чтобы усыпить мои подозрения и заманить внутрь? Я замер, прислушиваясь и вглядываясь в смутные очертания строений. Вокруг была тишина. Я осторожно двинулся вперед и дошел до барака, в котором был вчера. Я толкнул входную дверь – она распахнулась. Замок на ней не был установлен на место после моих вчерашних манипуляций с задвижкой. Я зажег фонарик и прошел по коридору к той комнате, где я оставил Элен. Может быть, там меня ждет полиция? У меня не хватило храбрости войти в комнату сразу. Я шепотом спросил:

   – Есть там кто-нибудь?

   Ответом мне было молчание, более страшное даже, чем звук чьего-то голоса. Я сделал шаг вперед, толкнул дверь – и она со скрипом раскрылась. Я осветил фонариком то место на полу, где осталась лежать Элен. Луч света упал на светло-зеленую юбку и длинные стройные ноги, обнаженные до бедер, в рваных нейлоновых чулках. Я стоял и смотрел на Элен, не веря своим глазам. Я подошел поближе и дрожащей рукой осветил ее лицо. Шарф по-прежнему туго охватывал нижнюю часть ее лица. Глаза были полуоткрыты и смотрели невидящим взглядом. Элен была похожа на сломанную куклу. По восково-землистому оттенку кожи я определил, что женщина мертва.

Глава 11

   Не знаю, как долго я стоял около нее, ничего не понимая. Опомнился я только тогда, когда услышал шум подъехавшей машины и увидел в окне свет фар. Я бросился к окну и глянул в него: на станцию прибыла машина, и, судя по красной мигалке наверху, это были полицейские. Несколько секунд я стоял у окна неподвижно, не в силах сдвинуться с места. Потом до меня дошло, что через минуту полицейские будут здесь и застанут меня на месте преступления рядом с трупом. Бежать через входную дверь было поздно, я попытался поднять раму, но ее заклинило. Я был заперт в этой комнате, как в мышеловке, и теперь лихорадочно осматривался в поисках укрытия. Справа от меня стояло четыре больших деревянных ящика. Один из них был пустой и без крышки. Я повернул его открытой стороной к стене и влез в него, усевшись на корточках в согнутом в три погибели виде. Это было невесть какое убежище, но я рассчитывал на то, что комнату не будут обыскивать.

   Я услышал, как мужской голос распорядился:

   – Останьтесь около машины, Джексон. А мы пойдем взглянем на это место.

   Я узнал голос Бромвича – и мое сердце сжалось.

   Лейтенант прошел по коридору и вошел в ту комнату, через которую я влез прошлой ночью, разбив окно в барак.

   Тут же раздался голос Льюиса:

   – Обратите внимание: стекло выбито.

   – Это еще ничего не значит, – отрезал Бромвич. – Это место уже месяц как выставлено на продажу. Об этом всем вокруг известно. Вероятно, какой-нибудь бездельник залез сюда, чтобы посмотреть, нельзя ли чем поживиться.

   – Прошлой ночью здесь кто-то был, – не унимался Льюис. – Возможно, похитители привозили сюда Дестеров, лейтенант. Когда патрульный Мак-Тавиш проезжал мимо них, исчезнувшие впоследствии супруги ехали именно в этом направлении.

   Бромвич проворчал:

   – Здесь ничего нет.

   Я услышал, как детективы перешли в другую комнату.

   – По-моему, мы только зря теряем время, – снова раздался голос Бромвича. – Мне кажется, Дестеры удрали, а машину бросили, чтобы сбить нас со следа. Пока мы тут работаем над делом о похищении, они, наверное, плывут в Европу.

   – Шеф думает иначе, – уточнил Льюис.

   – Еще бы! – раздраженно заметил Бромвич. – Ведь не он занимается следствием. Если бы я сидел за его столом, рассылал приказания, то я тоже остановился бы на версии о киднапе.

   – Давайте проверим последнюю комнату, – предложил Льюис.

   Услышав, как открывается дверь, я затаил дыхание. Комнату осветил сильный луч фонарика. Закрыв глаза и сжавшись в комок, я обратил свою мольбу к судьбе, прося ее помочь мне выйти сухим из этой опасной переделки.

   – Великий Боже! – воскликнул Бромвич.

   – Это миссис Дестер, – взволнованно произнес Льюис. – Описание сходится. Она мертва.

   – По крайней мере тридцать часов, – ответил Бромвич. – Боже мой! Да, это серьезная находка.

   – Значит, их действительно похитили, – сказал Льюис. – Может быть, и тело Дестера здесь?

   – Откуда мне это знать! – огрызнулся Бромвич. – Нужно вызвать сюда ребят. Я посмотрю, работает ли телефон в соседней комнате, а вы оставайтесь здесь.

   Лейтенант ушел, а Льюис закурил сигарету и стал расхаживать по комнате. Остановившись около ящиков, он стукнул по одному из них. Я сидел ни жив ни мертв. Было слышно, как Бромвич отдает приказания по телефону, но слов я разобрать не мог.

   Через час, а может быть, даже раньше, вся лесная станция будет кишеть полицейскими. Если я хочу удрать, это нужно сделать до их приезда.

   Льюис щелкнул выключателем – и неожиданно комната озарилась ярким светом.

   – Что ж, хорошо, что электричество не отсоединено, лейтенант! – крикнул сержант.

   – Я вызвал подкрепление, – отозвался Бромвич. – А пока прикажите Джексону проверить два других барака: возможно, Дестер в одном из них, – последние слова лейтенант говорил уже в непосредственной близости от своего помощника.

   Льюис вышел. Но Бромвич остался и ходил по комнате, бормоча что-то себе под нос.

   – Джексон занялся осмотром бараков, – доложил Льюис, возвращаясь. Он замолчал. Я понял, что сержант подошел к лежащей Элен. – Да, ее сильно избили. Думаете, она задохнулась от этого шарфа?

   – Не знаю. Посмотрим, что скажет врач. – Бромвич присел на тот ящик, под которым прятался я. – Меня поражает, почему она была оставлена связанной? Должно быть, она была еще жива. Мертвую ведь не надо связывать, верно? Но почему ее оставили здесь? Киднаперы так не поступают. Проделанное с миссис Дестер не соответствует картине похищения. Да, Льюис?

   – Да, – согласился тот. – Похоже на любительскую работу. Знаете, этот Нэш мне подозрителен. Что-то он слишком хорош. Не думаете, что он имеет отношение к этому делу?

   – Над этим стоит поразмыслить. Вы правы, в нем есть что-то не то. Одно время он работал у Джека Солли. Пару раз мы арестовывали Солли, но так и не смогли ему ничего пришить. Одного поля ягода…

   – То же самое и мне кажется. Что-то слишком бойко он говорил о болезни Дестера. Держу пари, что тот никогда и не был болен.

   Слушая рассуждения полицейских, я похолодел от того, как недалеки они были от истины.

   – Возможно, и миссис Дестер причастна ко всей этой истории, – продолжал Бромвич. – По-моему, это инсценировка. Все смахивает на подделку, даже шнур наталкивает на подозрения.

   – Но такие синяки ведь не подделаешь?

   – Это верно.

   В коридоре послышались шаги и раздался голос:

   – Я осмотрел два других барака, там никого нет и давно не было, лейтенант.

   – Хорошо, Джексон. Встаньте снаружи и дайте мне знать, когда приедут наши. – Наступило молчание, потом Бромвич сказал: – У меня появилась одна идея. А что, если Дестер убил жену, а затем связал ее, чтобы инсценировать похищение? Возможно, он сбежал, надеясь, что мы будем думать, будто он в руках похитителей. Как вам это покажется?

   – А зачем ему убивать ее? – с сомнением спросил Льюис.

   – Допустим, они поссорились по дороге в санаторий. Это ведь была идея миссис отправить мужа туда. Может быть, он решил, что она хочет засадить его навсегда, тем самым избавившись от него. Избив жену, Дестер привез ее сюда. А потом, обнаружив, что она мертва, связал ее, придав всему этому вид похищения. Это вполне возможно, Льюис.

   – Затем он вернулся в Голливуд, бросил машину на улице и сел в автобус или поезд, – развил мысль Льюис. – Что ж, может быть, в этом что-то есть, лейтенант.

   – Я уверен, что есть, черт побери! – Бромвич слез с ящика. – Теперь мне нужно переговорить с шефом. Осмотрите те два барака на случай, если Джексон пропустил что-нибудь.

   Я услышал, как двое мужчин прошли по коридору. Через несколько секунд Бромвич стал набирать номер. Я понял: теперь или никогда! Выбравшись из ящика, я осторожно подошел к полуоткрытой двери и выглянул в коридор. Дверь комнаты, из которой звонил Бромвич, была приоткрыта. Мне нужно было пройти мимо нее к выходу. А там на посту оставался полицейский. Если он стоит на месте и не ушел с сержантом, я пропал. Но и оставаться в помещении с мертвой Элен я больше не мог. Я слышал голос Бромвича, докладывающего:

   – Мы нашли миссис Дестер, шеф. Да, на лесной станции. Да, она мертва. Да, похоже на убийство…

   Я прокрался в коридор. Если Льюис сейчас вернется, то он наткнется прямо на меня. Затаив дыхание, я остановился у двери конторы. Бромвич продолжал рапортовать:

   – Ребята уже едут сюда. После осмотра врачом я смогу доложить подробнее о причине смерти миссис Дестер. Да, она мертва уже часов тридцать…

   Я заглянул в дверь конторы. Лейтенант стоял вполоборота ко мне, свободной рукой опираясь на край стола, глаза его были устремлены в стену напротив. Два быстрых шага – и я уже у входной двери. Здесь я снова задержался и выглянул в темноту. Мне была видна машина, но ни Льюиса, ни Джексона я не заметил. За моей спиной послышалось характерное жужжание номернабирателя – Бромвич решил позвонить кому-то еще. У меня не было времени раздумывать, и, набрав в грудь воздуха, я нырнул в темноту. Прижавшись спиной к стене барака, я стал медленно отступать от машины. Звук чьих-то шагов заставил меня замереть. Я увидел Бромвича, который появился на пороге барака. Привыкнув к темноте, лейтенант пошел в противоположную от меня сторону, на голос Льюиса.

   Я вышел из-под прикрытия барака, осмотрелся и стал пробираться к воротам, которых достиг минут через семь. Только здесь я вздохнул с облегчением: для полицейских я уже был недосягаем. Мне чертовски повезло, что копы не заметили меня. Будь иначе – я или сидел бы в полицейской машине в наручниках, или преследовался бы этой тройкой сыщиков. Слава Богу, они остались на станции, а я удалялся от нее. Метров двести от ворот я шел скорым шагом, а затем бросился бежать. Когда я почти добрался до шоссе, послышался вой сирены приближающейся полицейской машины. Не раздумывая, я нырнул в кусты и распластался на земле. Мимо меня промчались три полицейские машины и исчезли в темноте. Я мгновенно поднялся на ноги и помчался сломя голову к своей машине.


   Только когда я вернулся в большой, молчаливый дом Дестеров, в ту комнату, которую раньше занимала Мэриан, я смог отдать себе отчет в том, какой удар нанесла мне смерть Элен.

   После того, как я нашел ее труп, я больше ничего не мог осознавать, кроме того ошеломляющего факта, что она мертва. Но теперь, сидя в кресле, я понимал, что причиной ее смерти был я. В панике я ударил Элен сильнее, чем собирался. Мне не хотелось верить, что удар в челюсть стал тому причиной. Но это, похоже, было так. Ведь на лице женщины не было даже характерных признаков удушья. Итак, меня ожидали обвинение в убийстве и неизбежный при этом финал. Если все же Элен задохнулась от кляпа во рту, то я буду признан виновным в непредумышленном убийстве, что также повлечет за собой суровое наказание. Я проклинал себя за то, что мне пришло в голову начать это дело о получении семисот пятидесяти тысяч долларов, которых мне теперь уже не видать, как своих ушей. Именно из-за них я попал в чертовски трудное, если не смертельно опасное, положение. Из него надо выпутываться немедленно. И прежде всего решить, как поступить со спрятанным покойником. Очень скоро дом и все вещи будут оценены и проданы, чтобы удовлетворить претензии кредиторов. Тогда же, конечно, и холодильник будет осмотрен. Прежде чем это произойдет, я должен куда-нибудь убрать труп Дестера. Как это устроить так, чтобы не только не навлечь на себя новой беды, но и отвести подозрения, которые, судя по всему, появились у Бромвича на мой счет?! Вдруг он обнаружит какие-нибудь улики, оставленные мной в бараке. Докажет ли он мою виновность? Смогу ли я оправдаться, имея один только довод в мою пользу: отсутствие с моей стороны каких бы то ни было мотивов убийства своих хозяев?

   Вот и выходит, что мне не только нужно суметь подбросить труп, но и знать при этом, что последует за тем, как тело Дестера будет обнаружено полицией. Какие выводы сделают копы? Вряд ли те, на которые надеюсь я для благополучного завершения этой истории лично для меня, где смерть моих хозяев – дело рук похитителей. Скорее всего, таких умозаключений у детективов не будет: Бромвич уже считает, что, вероятнее всего, Элен убил сам Дестер. Именно эта подслушанная мной версия лейтенанта натолкнула меня на неожиданную мысль. Я увидел, как можно спасти себя, при известной доле везения, разумеется. Если я выну тело Дестера из холодильника и подброшу его куда-нибудь, вложив в руку покойного револьвер, из которого он застрелился и который в настоящее время хранится в сейфе, то не подумает ли Бромвич, что после убийства Элен Дестера охватили угрызения совести и он застрелился? В конце концов, ведь Дестер – самоубийца. Вложив ему в руку револьвер, я бы повернул ход событий к тому, с чего они и начались.

   Я встал и начал расхаживать по комнате, обдумывая эту идею. Полиция будет не в силах доказать, что Дестер умер больше чем неделю назад. Время его смерти будет определяться тем моментом, когда я выну труп из холодильника. Эта часть плана остается прежней. Преимущество новой схемы состоит в том, что мне не нужно никуда увозить тело Дестера. Я только вынесу его в сад и оставлю там. Найдя беглеца мертвым, полицейские решат, что он вернулся в дом за револьвером. Я сообщу копам, что хозяин держал оружие в ящике письменного стола. Можно даже будет оставить напечатанную на пишущей машинке незаконченную предсмертную записку.

   Чем дальше я развивал свою новую идею, тем больше убеждался, что она поможет мне выпутаться из этой опасной для меня ситуации. Мэриан сейчас не живет в доме, и я смогу вынуть тело Дестера из холодильника в любое время, удобное для меня. Но из-за того, что я подброшу его в сад, чтоб полицейские долго не искали трупа, мне придется пойти на то, что Мэриан должна услышать выстрел из револьвера. Устроить это нетрудно, если у Дестера есть лишние патроны. И тогда, если я справлюсь с первой, более сложной частью задачи и без всяких помех доставлю труп на место подстроенной кончины Дестера, мне останется только выстрелить в воздух, предварительно убрав из барабана стреляную гильзу и вставив на ее место новый патрон, затем вложить револьвер в руку покойника и вернуться в дом. Когда Мэриан позовет меня и спросит, что это был за выстрел, я смогу выйти в сад и обнаружить тело Дестера.

   Не откладывая дело в долгий ящик, я пошел в спальню Дестера и занялся поисками патронов. Очень скоро я обнаружил коробку под грудой рубашек. Вытащив один патрон, я сунул его в карман. Больше ничего в эту ночь я не мог предпринять. Судьба моя должна была решиться завтра. Утром нужно взять револьвер из сейфа, а вечером инсценировать самоубийство Дестера. Следовательно, холодильник нужно выключить тоже утром. Тогда к двенадцати ночи тело Дестера оттает, и я смогу привести в исполнение свой план. Мне стало страшно при мысли о том, что придется тащить труп в сад. Но другого пути своего спасения я не видел. Подвергать себя риску расследования со стороны полиции было не только опасно, но и неразумно. Я должен отвести от себя подозрение и направить его на Дестера.

   Я лег уже после двух часов. На душе у меня стало немного легче. Только бы мне удалось выполнить все, как я наметил, и сбежать из этого дома, оставив позади весь этот кошмар. Я получил слишком хороший урок, чтоб еще когда-нибудь посметь вынашивать план быстрого обогащения. Я вернусь к рекламной работе, только не у Солли, а в какой-нибудь другой фирме. А когда Мэриан приедет из Рима, мы поженимся. Я так уверовал в то, что выберусь из западни, в которую угодил по собственной глупости, что крепко заснул и проснулся только тогда, когда Мэриан стала ходить внизу по дому.

   Прибравшись, приняв душ и одевшись, я спустился вниз. Мэриан вынесла поднос с кофе, тостами и сваренными всмятку яйцами на террасу, и мы позавтракали вместе.

   – В 11 часов приедет Бернет, – напомнил я. – Я был бы рад, если бы ты помогла мне. Нужно составить список долгов Дестера и привести в порядок его бумаги.

   Пока что Мэриан ни словом не обмолвилась о своем уходе. И я не спрашивал ее об этом, чтоб лишний раз не уговаривать остаться, хотя придется, так как в подготовляемой мной версии самоубийства продюсера мне важно было иметь надежного и незаинтересованного свидетеля, который слышал бы звук выстрела.

   Помыв посуду, мы перешли в кабинет Дестера и принялись за работу. Мы вытащили все бумаги из ящиков и сложили их в кучу на письменном столе, потом стали их проглядывать, перебрасываясь отдельными замечаниями. Так продолжалось в течение получаса, пока Мэриан вдруг как-то странно не замолчала. Я поднял голову и увидел, что она рассматривает длинный конверт с сургучной печатью.

   – Что это? – спросил я.

   Девушка протянула мне конверт. На нем было написано: «К сведению мистера Эдвина Бернета. Последняя воля и завещание Эрла Дестера. 6-го июня 1955 года».

   Я долго смотрел на пакет. Не знаю, почему, но вид его вызвал у меня тревогу. Мне хотелось распечатать его, но присутствие Мэриан мешало это сделать. Я положил его на стол.

   – Я отдам документ Бернету. Судя по состоянию дел Дестера, ему не так уж много придется завещать, – мой голос звучал как-то странно. Должно быть, и Мэриан почувствовала это, так как быстро взглянула на меня. – Давай продолжим разбор. Адвокат придет через полчаса, – предложил я.

   Когда машина Бернета подъехала к дому, мы еще не кончили разбирать бумаги, но я выяснил примерную сумму долгов Дестера – 27 тысяч долларов. В активе у него были две тысячи долларов, лежащие в банке, дом, две машины и другое имущество. При хорошем аукционе можно было бы, продав имущество, расплатиться с кредиторами.

   Когда Бернет выходил из своей машины, к дому подъехала еще одна, полицейская. От нее к дому направились крупный краснолицый мужчина с холодными, близко поставленными глазами, лейтенант Бромвич, сержант Льюис и еще один человек, который тотчас привлек к себе мое внимание. Он имел торс атлета и при этом ноги карлика. Рост коротконогого не превышал пяти футов и шести дюймов. Его лицо было холодным и неприветливым, как сибирская зима, а седые волосы взъерошены. Дорогой костюм он носил небрежно: воротник его рубашки был смят, и галстук съехал в сторону. Несмотря на это, чувствовалось, что он важный член прибывшей группы. Бернет поздоровался с ним раньше всех, а потом уже с краснолицым мужчиной, который, по моему предположению, был шефом полиции Мэдвигом. Пятеро мужчин стояли некоторое время беседуя, потом поднялись по ступенькам. Я с волнением наблюдал за ними, выйдя встречать прямо к входной двери.

   Бернет, обращаясь к коротышке, заметил:

   – Вы, наверное, не знакомы с Глином Нэшем, он секретарь Дестера. – Я взглянул в холодные серые глаза и протянул руку, которую гость пожал быстро и сильно. – Нэш, к нам прибыл мистер Мэддакс из страховой компании «Нэшнл Фиделити», – добавил Бернет, представляя нас друг другу.

   Вот я и встретился с человеком, о котором помнил слова Дестера: «У него прекрасная репутация в деловом мире. Он умен, тверд и чрезвычайно компетентен. Известно, что он за милю чует подлог. Он работает в компании пятнадцать лет, и за это время множество людей отправил в тюрьму, а 18 из них – в камеру смертников». По одному только виду этого субъекта можно было смело сказать, что он вполне способен на это.

   Мэдвиг, Бернет и Бромвич прошли по пятам за Мэддаксом в холл. Льюис, как обычно, остался позади. У всех, кроме коротконогого, был неуверенный вид, и только он вел себя так, как будто хорошо знал, что собирается делать.

   – У меня мало времени, – заявил Мэддакс. – Давайте сядем за какой-нибудь стол и поговорим.

   Я провел всех в гостиную. Там не было стола, но это не обеспокоило Мэддакса. Он занял господствующую позицию у камина, а остальные расположились в креслах лицом к нему. Мэриан и я стояли в дверях.

   – Заходите и вы двое, – распорядился коротышка, махнув рукой на два свободных кресла. – Нам понадобится ваша помощь. – Как только мы сели, Мэддакс повернулся к шефу полиции: – Мне известны лишь те факты, которые я почерпнул из газет, – начал он. – Как вы знаете, Дестер является моим клиентом. Он застрахован на 750 тысяч долларов. Значит, мою компанию интересует его судьба. Мне хотелось бы выяснить все детально относительно его исчезновения. Не согласится ли кто-нибудь из вас ввести меня в курс дела?

   Мэдвиг кивнул Бромвичу, который откашлялся и доложил:

   – В ночь на 25-е июня мистер Нэш уведомил полицию об исчезновении Дестера и его жены, которая повезла мужа в санаторий Бельвью неподалеку от Санта-Барбары. Туда они не приехали. Нами было установлено, что супруги действительно около одиннадцати тридцати двигались в указанном направлении. Их в это время видел патрульный на мотоцикле. Но потом следы супругов потерялись.

   – Почему они поехали в санаторий? – спросил Мэддакс.

   – Эрл был алкоголиком, – ответил Бернет. – Я разговаривал с миссис Дестер. Она жаловалась мне, что у мужа бывают галлюцинации и приступы буйства, во время которых с ним справляется только мистер Нэш. Миссис Дестер удалось уговорить мужа полечиться.

   Мэддакс взглянул на меня.

   – Дестер сильно буйствовал?

   Я не зря провел без сна полночи. Чтоб они не сомневались в том, что Дестер убил свою жену, я должен помочь им найти мотив такого безумного шага бедняги.

   – Нет, не очень, – ответил я расчетливо. – Мне казалось, что он все время был под действием наркотика.

   – Мне вы этого не говорили, – вмешался Бромвич.

   – Я сказал вам, что он спал почти все время.

   – Это не одно и то же.

   – Дестер охотно ехал в санаторий? – нетерпеливо спросил Мэддакс.

   – Да. Миссис Дестер утверждала, что он был рад этому, – ответил Бернет.

   – Я спросил Нэша, меня не интересуют утверждения миссис Дестер, – огрызнулся Мэддакс.

   – Не знаю, – отрезал и я. – Когда бы я ни зашел в комнату хозяина, он или спал, или был в каком-то забытьи. Мы никогда не говорили о санатории.

   Мэддакс кивнул Бромвичу.

   – Продолжайте, – сказал он и, достав из кармана старый кожаный кисет и трубку, стал набивать ее табаком.

   – Я подумал, что, поскольку Дестер должен чертову уйму денег… – начал Бромвич.

   – Сколько именно? – перебил его Мэддакс.

   Бернет посмотрел на меня.

   – Я еще не подсчитал точно, – сказал я, – но приблизительно выходит 27 тысяч или, возможно, немного больше.

   – Я подумал, что он сбежал, – продолжал Бромвич, – и уведомил патрули, чтобы они искали кремовый с синим «роллс-ройс». Машину нашли на Западной девятой улице. Мы проверили аэропорт, вокзалы, автобусные стоянки, но Дестера ни одна живая душа там не видела. Приходилось только догадываться: или супруги оба заявились назад, или один Дестер вернулся в Голливуд, или их задержали киднаперы, которые потом бросили машину. Так или иначе, но машина оказалась в Голливуде.

   Я знал, что рано или поздно лейтенант дойдет до смерти Элен, и изнывал от нетерпения узнать, от чего она умерла.

   – Мы продолжали поиски Дестера, – докладывал далее Бромвич, – сосредоточив их на районах Вентура, Глендейл и Западной девятой улицы. Патрульный, проезжавший мимо «роллс-ройса» по шоссе N 101 до исчезновения его, видел миссис Дестер и ее мужа и опознал их обоих: миссис по белой шляпке, а ее мужа…

   – А как он опознал мужа? – спросил Мэддакс, скрытый облаком густого табачного дыма.

   – Он заметил, что на Дестере было пальто из верблюжьей шерсти. Описание того, как Дестер был одет, когда уезжал из дома, нам дала мисс Темпл.

   Мэддакс тут же бросил взгляд на Мэриан и поинтересовался:

   – Вы знали, каков вообще Дестер из себя?

   – Нет. В день отъезда в санаторий я увидела его впервые.

   – Он показался вам больным?

   – Он шел очень неуверенно. И потом, у него болели глаза.

   – Откуда вам это известно?

   – Он попросил потушить свет в холле.

   Мэддакс почесал щеку чубуком трубки.

   – Значит, он спускался по лестнице в темноте?

   – Не совсем. В холле оставались гореть бра, но их освещение было тусклым…

   – Выходит, вы не смогли разглядеть его лицо?

   – Нет.

   – Но вы наблюдали за хозяином?

   – Миссис Дестер попросила меня не уходить от двери кухни и быть готовой помочь, если это понадобится. Но миссис предупредила меня держаться вне поля зрения мистера Дестера, который не хотел, чтобы его кто-то видел в таком состоянии. Миссис объяснила странность поведения мужа его чрезмерным самолюбием.

   – Ему понадобилась помощь?

   – Нет.

   Мэддакс повернулся к Бромвичу и предложил:

   – Продолжайте.

   Было заметно, что лейтенанту не нравится, что его постоянно перебивают, он помрачнел.

   – Один автомобилист заявил нам, что видел свет на лесной станции. Парень знал о том, что ее продают и на ней никто не работает. Он вспомнил об этом, прочитав в газетах об исчезновении Дестера. Я поехал туда и нашел миссис Дестер. Она была мертва. – Я отвернулся, так как почувствовал, что меняюсь в лице. Лейтенант же заунывным тоном излагал события дальше: – Окно в одном из бараков было разбито, замок с двери снят. Миссис Дестер лежала в одной из комнат со связанными руками и ногами и кляпом во рту. К моменту обнаружения она была мертва 26 часов. Я полагаю, что она умерла час спустя после того, как патрульный видел ее на дороге в машине.

   Мэддакс задал тот вопрос, который я ожидал с нетерпением:

   – Она была убита?

   – Думаю, что да, – ответил Бромвич. – Она получила сильный удар в челюсть, от которого поломался шейный позвонок, и упала, стукнувшись поврежденным затылком о пол. Падение усугубило полученную травму и ускорило наступление конца. Врач говорит, что женщина умерла вскоре после удара.

   Я похолодел, только инстинкт самосохранения позволил мне держаться более или менее спокойно и равнодушно.

   – Ударивший миссис Дестер, очевидно, не знал, что убил ее, – заключил лейтенант. – Иначе он не стал бы ее связывать.

   – Если он умен, – нехотя возразил Мэддакс, – именно так он и должен был поступить, чтоб сослаться потом на непредумышленное убийство.

   – Да, конечно, – неохотно согласился Бромвич. – Я тоже думал об этом.

   – Есть какие-нибудь следы? – спросил Мэддакс.

   – Нет ничего. Отпечатков пальцев тоже никаких. Для кляпа использован шарф миссис Дестер, шнур взят там же в комнате.

   Мэддакс начал расхаживать взад и вперед перед камином.

   – И никаких следов Дестера?

   – Мы продолжаем искать его. Ему не удастся убежать.

   – Почему вы думаете, что он собирается бежать?

   Впервые за все время разговора вмешался Мэдвиг:

   – Мы работаем над версией, что Дестер сам убил свою жену.

   Мэддакс остановился и посмотрел на Мэдвига, потом на Бромвича и на меня. Я с трудом выдержал его взгляд.

   – Вы тоже думаете, что Дестер убил свою жену? – обратился Мэддакс к адвокату.

   – Дестер – алкоголик, он способен на все, – заявил Бернет.

   – Нам известно, что Дестеры не ладили, – вмешался Мэдвиг. – Что-то в их браке расстроилось с самого начала. Долгое время они уже не жили и как супруги. Поговаривали, что Дестер начал пить из-за этого. Он бывал невменяем, делал долги. Я вполне понимаю, почему миссис Дестер решила поместить его в лечебное заведение под контроль врачей. Мы считаем, что Дестер понял, что если он попадет в санаторий, то выберется оттуда не скоро. Вероятно, он потерял голову от такой мрачной перспективы и стал убеждать жену, чтобы она не отвозила его в санаторий. Она настаивала на своем, и тогда Дестер ударил жену и убил. После этого он отвез ее на лесную станцию, связал так, как будто она была схвачена киднаперами, а сам спрятался в какое-нибудь убежище, чтобы мы подумали, что он тоже находится в руках похитителей. Я не удивлюсь, если мы не получим от них записки о выкупе.

   Мэддакс медленно подошел ко мне.

   – Вы, мистер Нэш, тоже думаете, что Дестер убил свою жену?

   – Не знаю, – ответил я. – В пьяном виде он бывал довольно несдержанным. Возможно, он ударил ее, когда она отказалась выполнить то, что он хотел. Это мог быть несчастный случай.

   Наконец-то я ввел в дело версию о несчастном случае. Но Бромвич не поддержал ее.

   – Это был не несчастный случай, – не согласился он. – Ни один мужчина не станет так бить женщину, если не намерен прикончить ее.

   Я с ужасом подумал, что если они когда-нибудь схватят меня, то ни за что не поверят, что я не хотел убивать Элен.

   Мэддакс вернулся на свое место у камина и, ни к кому конкретно не обращаясь, спросил:

   – Миссис Дестер знала, что ее муж застрахован?

   – Нет, до тех пор, пока я не сказал ей об этом, – ответил Бернет. – Нэш подтвердит это. Он был с нами, когда миссис поинтересовалась, не застрахован ли муж.

   – Вы назвали ей сумму страховки?

   – Я сам не знал о ней, пока вы не сообщили мне об этом.

   – Как женщина отреагировала на известие о наличии страховки?

   – Она выразила надежду, что можно будет под нее занять денег и оплатить долги Дестера. Когда я напомнил ей, что муж может умереть после того, как займет денег под страховку, и ей как наследнице тогда ничего не останется, миссис Дестер заявила, что не считает себя вправе брать страховку после смерти мужа, если не смогла помочь ему при жизни. По-моему, такая позиция делает ей честь.

   Мэддакс посмотрел на него, потом рассмеялся каким-то лающим смехом. Бернет сердито покраснел.

   – Не вижу здесь ничего смешного…

   – А я вижу, – ответил Мэддакс и, направив чубук трубки в сторону адвоката, заявил: – Вы глубоко заблуждаетесь, если думаете, что Элен Дестер не знала о том, что ее муж застрахован на 750 тысяч долларов. Она знала, но скрывала это ото всех, так как планировала завладеть деньгами, ускорив кончину мужа. Я имею обыкновение заводить документы на всех людей, замешанных в страховых аферах, даже если это и не касается моей компании. Так у меня заведено досье и на Элен Дестер. Мне известно ее прошлое. Полтора года тому назад она была любовницей одного парня по фамилии Ван-Томлин. Он застраховал свою жизнь на двадцать тысяч долларов в ее пользу. После этого, находясь в квартире любовницы, он упал из окна. Страховая компания собиралась судиться с Элен, но в конце концов обе стороны пошли на компромисс. Наследница получила семь тысяч вместо двадцати. Мне нечего говорить вам, что если бы Элен была уверена в правоте иска, то обратилась бы в суд. Но она этого не сделала потому, что именно она вытолкнула Ван-Томлина из окна, и страховой компании это было известно.

   Наступило напряженное молчание.

   – Вы хотите сказать, что миссис Дестер – убийца? – спросил Бернет сдавленным голосом.

   Мэддакс прикрыл в усмешке маленькие белые зубы.

   – Вот именно. И скажу вам даже больше. Три года тому назад Элен служила компаньонкой у одной почтенного возраста леди, которая была так глупа, что оставила ей в завещание пять тысяч долларов. Еще большую глупость совершила старая дама, когда рассказала об этом Элен. Два месяца спустя эта столь щедрая старушка упала с лестницы и разбилась.

   Мэдвиг повернулся к Бромвичу и пронзил его уничтожающим взглядом.

   – Почему вам об этом неизвестно? – прорычал шеф полиции.

   – Мы собирали сведения только о Дестере, – начал оправдываться Бромвич, и его красное лицо побагровело. – За данные на миссис Дестер мы еще не принимались.

   Мэдвиг досадливо отмахнулся от подчиненного и повернулся к Мэддаксу.

   – Но ведь она не убивала мужа, не так ли?

   – Откуда такая уверенность?! А где Дестер? Откуда вы знаете, что он не мертв? Вы можете утверждать, что она не планировала убить его, потом инсценировать киднап и получить страховку?

   – Вы хотите сказать, что она сама связала себя, поставила себе синяки и свернула шею? – воскликнул Мэдвиг.

   Мэддакс вытащил коробку спичек и стал разжигать потухшую трубку. Холод пробежал у меня по спине. Я чувствовал, что приближается что-то серьезное.

   – Нет, этого миссис Дестер не делала, – заверил Мэддакс. – Поэтому, прежде чем пришить ей смерть мужа, советую вам поискать рядом с ней какого-нибудь мужчину. – Коротышка посмотрел на Мэдвига. – Держу пари, что тут должен быть второй мужчина.

Глава 12

   К счастью для меня, и Мэдвиг, и Бромвич были недовольны вмешательством Мэддакса в расследование. Они с недоверием относились к высказываемым им идеям. И на очередную из них о поиске еще одного участника убийства Мэдвиг заметил:

   – О, не знаю, мистер Мэддакс. Мы не хотим слишком усложнять дело. По-моему, миссис Дестер убил муж и скрылся. Такое и раньше случалось тысячу раз и впредь будет случаться: муж убивает жену.

   Мэддакс долго смотрел на шефа полиции, выпустил струю дыма изо рта и заметил дипломатично и назидательно:

   – О'кей, не мое дело учить вас, как вести расследование, но вспомните мои слова, когда найдете труп Дестера. Советую поискать второго мужчину.

   – Что заставляет вас думать, что Дестер мертв? – спросил Мэдвиг.

   – Когда парень, застрахованный на 750 тысяч долларов, приходит ко мне и просит вычеркнуть из страховки пункт о самоубийстве, придумав какую-то чепуху в оправдание, то я готовлюсь к неприятностям. Если я знаю, что он женат на аферистке и убийце, то я понимаю, с какой стороны грозят неприятности. Если я узнаю о том, что застрахованный внезапно исчез, а его жена найдена мертвой при загадочных обстоятельствах, то я предвижу, что будет сделана попытка надуть мою страховую компанию. Но я не допущу надувательства, а для этого необходимо найти Дестера.

   – Мы найдем его, – пообещал Мэдвиг.

   – Еще один вопрос. Кто унаследует состояние Дестера после его смерти и смерти его жены? – спросил Мэддакс. – Он оставил завещание?

   Что-то меня удержало от ответа на этот вопрос, и я промолчал о имеющемся пакете с последней волей умершего. Появилось предчувствие новой опасности. Поэтому я подумал, что никто не должен видеть завещание Дестера до тех пор, пока я не посмотрю его. Судя по тому, что я знал о Дестере, он мог и мне что-нибудь оставить, что ухудшило бы мое и без того трудное положение. Пока что я был неуязвим, так как полиция не имела еще мотива, по которому я мог бы убить патрона, но если он вдруг упомянул меня в завещании, то такой мотив появлялся.

   – Не знаю, – сказал Бернет, – я думаю, он вряд ли оставил завещание. – Адвокат посмотрел на меня: – Вы не нашли ничего, Нэш?

   – Нет, но мне предстоит разобрать еще немало бумаг, – ответил я, тревожно и украдкой посмотрев на Мэриан. Перехватив ее недоуменный взгляд, я нахмурился и тут же взглянул на Бернета. Кажется, он не заметил того, что я и Мэриан переглянулись. – Если я что-нибудь отыщу, я сообщу вам.

   – Есть у него какие-нибудь родственники? – уточнял дальше Мэддакс.

   – Нет никого ни у него, ни у миссис Дестер.

   Мэддакс был неистощим в своих вопросах, предположениях, выводах.

   – Мне хотелось бы знать, кто наследник, на случай, если моей компании придется оплачивать иск. – Он усмехнулся. – Конечно, мы выполним обязательства полиса только тогда, когда мы будем уверены, что тут нет мошенничества.

   – Если Нэш найдет завещание, я поставлю вас в известность, – заверил Бернет.

   – О'кей! Значит, я пока возвращаюсь в Сан-Франциско, но вскоре опять приеду сюда, – решил Мэддакс и, обращаясь к шефу полиции, продолжил: – Пока Дестер не будет найден живым или мертвым, мне хотелось бы, чтобы в доме кто-нибудь находился. Я могу прислать одного из моих детективов, можно оставить и вашего человека. Как вы на это смотрите?

   Для меня это означало крушение всех моих планов. Как я смогу при полицейском перенести куда-нибудь труп Дестера?

   – Конечно. Можно установить дежурство, но я считаю, что в этом нет особой необходимости, – бросил Мэдвиг недовольно. – Ведь вы только что сами сказали, что убеждены в смерти Дестера…

   – Мне хочется быть уверенным, что призрак его не расхаживает по дому, – заметил Мэддакс с усмешкой.

   – Можно оставить лейтенанта Льюиса, – вмешался Бромвич.

   Мэдвиг уступил с явной неохотой:

   – Хорошо. Раз уж он здесь. Ваших людей, думаю, не стоит отрывать от более важных дел.

   – Прекрасно, – согласился Мэддакс, выколачивая трубку. – Сообщите мне сразу же, если найдете Дестера или его завещание. – Коротышка повернулся ко мне: – Каково ваше положение здесь, мистер Нэш?

   – Мне уплачено до конца месяца, – сказал я. – И пока я нахожусь в распоряжении мистера Бернета.

   – Мне не хотелось бы здесь оставаться, – вмешалась Мэриан.

   Мэддакс взглянул на нее, потом на Бернета, который попросил:

   – Вы не могли бы задержаться еще на несколько дней, мисс Темпл? Вы понадобитесь нам при дознании, да и за домом нужно присматривать. Разумеется, вам будет уплачено. Я был бы вам признателен, если бы вы остались.

   Мэриан была в нерешительности.

   – Хорошо, я побуду до конца недели, но не больше.

   – Благодарю вас. К тому времени мы уже получим, вероятно, сведения о Дестере.

   Мэддакс, Мэдвиг и Бромвич вышли в холл. Я слышал, как шеф полиции давал указания Льюису. В гостиной задержался Эдвин Бернет. Он, видимо, вспомнил о цели своего приезда:

   – Ну, раз уж я здесь, стоит заглянуть в бумаги мистера Дестера. Правда, у меня мало времени. Вы их приготовили для меня?

   – Я хотел собрать все самое важное и отправить вам, – соврал я. – В данный момент они еще в беспорядке. К завтрашнему дню я приготовлю их для вас.

   Адвокат поразмыслил немного и согласно кивнул, бросив:

   – Хорошо. Я пришлю за ними своего клерка.

   Попрощавшись с Мэриан и со мной, он вышел в холл и присоединился к трем мужчинам, стоявшим там. Потом все четверо прошли к машинам.

   Мэриан приблизилась ко мне.

   – Глин, почему ты не…

   Я зажал ей рот рукой.

   – Молчи, здесь сержант, – прошептал я ей. Потом произнес нормальным голосом: – Давайте вернемся в кабинет. У нас еще много работы.

   Бледная, со встревоженными глазами, Мэриан последовала за мной в холл. Там у лестницы, заложив руки в карманы, слонялся Льюис. Мы молча прошли мимо него и зашли в кабинет. Я запер дверь.

   – Глин, что происходит? Почему ты не сказал адвокату, что нашел завещание?

   – Сначала я должен сам взглянуть на него, – заметил я, подходя к столу.

   – Но почему? Оно ведь адресовано мистеру Бернету.

   Я отодвинул кипу счетов и нашел длинный конверт.

   – Я должен видеть завещание. Потом я положу его в другой конверт, и Бернет ничего не узнает.

   Мэриан подошла ко мне.

   – Зачем тебе это нужно, Глин? Разве что-нибудь не так?

   – Пока еще нет. Но ты слышала, что сказал Мэддакс о втором мужчине? Если мое имя названо в этом завещании, коротышка придет к убеждению, что этот второй мужчина – я. – Мэриан посмотрела на меня широко открытыми глазами. – Если я не буду осторожен, я могу попасть в беду из-за того, что Элен и я были любовниками, правда, очень короткое время.

   Мэриан отвернулась от меня, отошла и села.

   – Я так и предполагала, Глин.

   – Мэддакс тоже может предположить это. Если Дестера найдут мертвым, то этот всезнайка из «Нэшнл Фиделити» решит, что убил хозяина я, раз он оставил мне что-то в завещании.

   – Нет, он не подумает так, Глин. Как ты можешь так говорить?

   – Подумает: ведь полиция мыслит по шаблону. И моя ситуация идеально подходит под стандарт. Умирает человек, застрахованный на большую сумму денег, а у его жены есть любовник. Жена найдена мертвой. Выясняется, что муж завещал часть денег любовнику. Значит, он убил мужа и, вероятно, жену. Что и требовалось доказать. Полиции нужен был мотив, он налицо. Схема простая и проверенная жизнью.

   – Нет, полиция так не работает. Она ищет улики… – начала Мэриан и умолкла, увидев, что я взял и начал разрезать конверт.

   – У них нет никаких улик, – сказал я, вынимая из конверта листок бумаги. – И я позабочусь, чтобы они не могли повесить на меня мотив.

   Я прочел краткое завещание. Дойдя до последней строчки, я почувствовал, что меня сначала бросило в жар, а потом в такой холод, как будто я вечность стоял на пронизывающем ветру. В завещании Дестера говорилось, что, поскольку я спас ему жизнь, он завещал мне все, что останется от его состояния после уплаты долгов кредиторам. Это первое. Второе же распоряжение было еще более ошеломляющим. Оно гласило: если его жена, несмотря ни на что, сумеет все-таки завладеть страховкой, то все равно после смерти миссис Дестер эти деньги переходят ко мне.

   Мэриан вскрикнула:

   – Глин, в чем дело?

   Я перебросил завещание ей.

   – Прочти, – дрожащим голосом отозвался я. – Этот сумасшедший пьяный дурак оставил все мне.

   Да, я был достоин осмеяния. Если бы я не пытался получить страховку, то у меня были бы шансы завладеть всеми этими деньгами. Если бы я держался в стороне и позволил бы Элен избавиться от мужа своими силами, то миссис Дестер попала бы в камеру смертников, а деньги автоматически перешли бы ко мне. Но мне захотелось всех перехитрить. Что ж, я преуспел в этом весьма: я обыграл самого себя. И теперь поставлен в положение, что не только не получу ничего по завещанию, но должен уничтожить этот документ, который отправит меня на электрический стул. Теперь, если завещанию дать ход, меня обвинят не только в смерти Элен, но и в убийстве ее мужа.

   Я объяснил, как мог, Мэриан, что мне не нужны деньги Дестера, и что не стоит предъявлять завещание, пока не раскрыта тайна исчезновения патрона.

   – Я оставлю завещание у себя, – сказал я. – Если Дестер объявится, то я верну документ ему и попрошу уничтожить. Мне не нужны эти деньги. Если хозяин мертв, то я уничтожу завещание сам.

   – Но, Глин, если мистер Дестер хотел оставить тебе эти деньги… – начала она, но внезапно замолчала и посмотрела на меня. – Ты ведь не имеешь отношения к его исчезновению?

   – Что за мысли приходят тебе в голову?! – воскликнул я.

   – Это не ответ на вопрос, – настаивала Мэриан.

   – Я не знаю, что произошло с Дестером, и ни к похищению его, ни к чему другому не причастен, – сказал я, заставив себя посмотреть девушке в глаза. – Я признаю за собой одну вину: мы с Элен были любовниками. Я вел себя достаточно глупо, и это может дорого мне стоить. Полиция заподозрит меня.

   – Только потому, что вы были любовниками…

   – Ну, хватит, – оборвал я Мэриан, потеряв терпение. – Я знаю, как мне поступать. Ни в чьих советах я не нуждаюсь. Сейчас я поеду и положу завещание в сейф. Ты пока займись списком долгов. Там осталось немного.

   – Ты понимаешь, что делаешь, Глин?

   Я подошел к своей помощнице и обнял ее.

   – Я не совершаю ничего плохого. Мне не нужны эти деньги, и я не хочу, чтобы Мэддакс знал о завещании. Не тревожься и не говори никому о нем. – Я поцеловал девушку и вышел в холл.

   Льюиса там не было. Я стоял, раздумывая, как быть с холодильником. Что если детективу придет в голову мысль заглянуть в него? Так или иначе, нужно будет сегодня ночью вытащить оттуда тело Дестера. Я еще не знал, как мне удастся реализовать это под бдительным оком Льюиса, но понимал, что сделать это необходимо.

   Я зашел на кухню и выключил холодильник. К двенадцати часам ночи тело должно оттаять… Затем я поехал в банк, вынул из сейфа револьвер, завернутый в носовой платок, и спрятал завещание. Вернулся я домой около часа. Мэриан накрыла стол на террасе. Я зашел на кухню, где она готовила ленч.

   – Холодильник выключен, – сказала она. – Это правильно?

   – Да, я выключил его, так как вряд ли теперь придется им пользоваться.

   В кухню зашел сержант и тоже стал рассматривать холодильник.

   – Мне всегда хотелось иметь такую штуку, – заявил Льюис. – Но этот морозильник очень уж большой, верно?

   – Вам лучше купить поменьше, – ответил я. – Наверное, Дестер и не пользовался такой громадиной.

   – Да, великоват, – согласился Льюис и посмотрел на бутылки, стоящие на крышке. – Странное место для виски.

   – Это я принес их сюда, а Дестер их держал в шкафу в спальне, что было еще более странным.

   – Если тут будет распродажа, то мне удастся купить этот агрегат дешевле, – резонно рассудил полицейский.

   – Я не думаю, что вам посчастливится его заполучить. Наверное, холодильник приобретет какая-нибудь гостиница, – ответил я, с трудом поддерживая разговор.

   – Да, пожалуй, вы правы.

   Сержант долго смотрел на холодильник, словно не мог оторвать от него глаз. Затем как-то нелепо покрутил головой, будто сбрасывал груз наваждения, и отошел в сторону.

   Мэриан приготовила ленч, и мы вынесли тарелки на террасу. После вкусной еды и свежего воздуха Льюис, кажется, оттаял.

   – Этот Мэддакс неплох в страховом бизнесе, – начал сержант разговор, – но когда переходит к расследованию, у него появляются дикие идеи. Любому ясно, что Дестер пристукнул жену. – Полицейский посмотрел на меня. – Как вы считаете?

   – По-моему, он был в ярости и ударил ее слишком сильно, – осторожно высказался я. – Я не думаю, что он собирался убить.

   – Собирался или нет, но он убил ее. – Льюис покачался на стуле. – Интересно, где он теперь? Наверное, в Мехико или в другом таком же месте, где мы и не подумаем искать его.

   – Значит, вы думаете, что он не вернется? – спросила Мэриан.

   – Конечно, нет. Зачем ему возвращаться? Ведь он знает, что за домом следят. – Льюис поинтересовался у меня: – Вы нашли завещание?

   – Нет.

   – Этот Мэддакс любит все усложнять, – хмыкнул Льюис, пожав плечами. – Но меня это не касается. В данный момент я получил приятную, легкую работу.

   – Кстати, о работе, – заметил я. – Я покажу вам комнату на случай, если вам захочется вздремнуть.

   – Зачем мне днем спать?

   – Я думал, что вы собираетесь дежурить всю ночь.

   Сержант от души рассмеялся.

   – На случай возвращения Дестера? Нет, я собираюсь ночью спать, благо Бромвич может всегда разбудить меня, если понадобится послать куда-нибудь с поручением.

   Я поднялся из-за стола со словами:

   – Что ж, пора браться за работу. Нужно приготовить к утру бумаги для адвоката.

   Впервые с тех пор, как я узнал, что Льюис остается в особняке, меня покинуло тошнотворное чувство страха. Если сержант не будет бродить по дому ночью, я смогу вытащить тело Дестера в сад. Это будет рискованно, но на этот риск придется пойти.

   Льюис предложил Мэриан:

   – Я помогу вам помыть посуду. Моя жена считает меня лучшим мойщиком тарелок в округе.

   Я прошел в кабинет Дестера, закрыл дверь и уселся за письменный стол. Я спрятал револьвер в верхний ящик стола, потом надел перчатки и вставил в пишущую машинку чистый лист бумаги. Сняв перчатки, я некоторое время раздумывал, потом начал печатать:

   «Я вернулся за револьвером. Это конец. Я не хотел ударить ее так сильно. Мне казалось, что я смогу убежать, но из этого ничего не получилось. Я устал, я не хочу больше жить и выбираю легкую смерть. Для меня нет будущего…»

   Я перечитал записку, потом опять надел перчатки, вынул листок из машинки и спрятал его под кипу бумаг в ящике. Я посмотрел на часы. Было два часа тридцать минут. Вероятно, часов в двенадцать ночи мне удастся освободиться, наконец, от опутавшего меня кошмара. Только около восьми часов вечера Мэриан и я закончили разборку бумаг Дестера. Подводя общий итог, я сообщил.

   – Ну вот, он должен почти пятьдесят тысяч долларов. Вряд ли от его состояния что-нибудь останется.

   – А ты не думаешь, что если с ним что-то произошло, то страховая компания заплатит? – спросила Мэриан.

   – Это зависит от того, что с ним случится. Только меня это не касается. – Я встал. – Ну, тебе больше нет необходимости сидеть здесь. Можешь пойти в кино или еще куда-нибудь.

   Мэриан покачала головой.

   – Не хочется. А тебе?

   Меня не очень соблазняла перспектива сидеть дома и ждать, пока Льюис отойдет ко сну, но я не решался оставить его здесь одного. Он проявил слишком большой интерес к холодильнику и вполне мог снять бутылки с его крышки и заглянуть внутрь.

   – Давай пойдем в гостиную и посмотрим телевизор.

   Когда мы вошли в гостиную, Льюис смотрел бокс.

   – Отвратительно дерутся, – уведомил полицейский, обернувшись через плечо. – Если хотите, можете переключить на другую программу.

   Но Мэриан отказалась, заявив, что пойдет к себе, что ей нужно писать письма. Я обрадовался, что она уйдет из дома, и предложил проводить ее. Мы подошли к гаражу и остановились у входа. Спускались сумерки.

   – Мне хочется сегодня лечь пораньше, – произнес я, – вся эта суматоха утомила меня.

   – Ты не думаешь, Глин, что сегодня ночью что-то должно случиться?

   – Уверен, что нет. Не думай об этом, девочка. Дестер далеко отсюда. Через несколько дней ты сможешь покинуть этот ужасный дом.

   – Я с радостью сделаю это.

   Я нагнулся и поцеловал Мэриан.

   – Спокойной ночи. Увидимся завтра утром.

   Я поспешил в дом. Льюис сидел в кресле и смотрел очередной бой.

   – Эти парни вальсируют по рингу уже в течение десяти минут, не дотрагиваясь друг до друга перчатками.

   Я сел, закурил сигарету и стал смотреть на экран. Мне надо было убить четыре часа.

   Через несколько минут судья остановил бой и дисквалифицировал боксеров.

   – По крайней мере, хоть денег не получат, – утешился полицейский.

   На ринг вышла следующая пара, и опять началась неторопливая дуэль. Через некоторое время я заметил, что Льюис заснул. Даже во сне его лицо не смягчилось. Оно казалось вырезанным из камня. Я начал мысленно повторять все ключевые пункты моего плана. Сначала нужно будет убрать бутылки с крышки холодильника, потом вынуть оттуда тело Дестера, перенести его в сад и выстрелить из револьвера. И вдруг до меня дошло, что, прежде чем я успею вернуться в дом, Льюис может выбежать на звук выстрела и наткнуться на меня. Я невидящими глазами смотрел на экран и боролся с охватившей меня паникой. Как же обойти это препятствие? Тут мне пришло в голову простое решение: самое безопасное – обставить сцену самоубийства Дестера так, как она выглядела на самом деле. Я могу произвести выстрел у открытого окна, через которое Дестер якобы проник в кабинет. Я снова смог спокойно дышать, так как выход был найден. Выстрелив, я пересеку коридор и войду в кухню. Когда Льюис зайдет в кабинет, я тихо поднимусь по лестнице к себе, а потом с шумом спущусь, как будто только что вышел из своей комнаты. В теории все это выглядело легкоосуществимо. И все равно я старался пока не думать о том моменте, когда придется открыть крышку холодильника и вытащить оттуда тело Дестера.

   Около половины одиннадцатого Льюис проснулся. Увидев это, я сам притворился спящим.

   – Господи боже! Эти типы все еще вальсируют! – воскликнул он с отвращением.

   Я шевельнулся и открыл глаза.

   – Зато они нас убаюкали, чего же вам больше? – Я выключил телевизор. – Я, пожалуй, пойду спать.

   – Вы правы, – согласился Льюис, потягиваясь. – Только напрасно потратили время. Могли бы уже давно спать. – Он встал. – Вы запираете здесь?

   – Да, – сказал я. – Это не займет много времени. Вы можете подняться к себе.

   – Лучше я пройдусь с вами. Мне бы не хотелось, чтобы сюда забрались воры, пока я буду храпеть наверху. Тогда надо мной до самой смерти будут издеваться.

   Сержант последовал за мной в холл, где наблюдал, как я запирал входную дверь, потом прошел вместе со мной на кухню, где я запер вторую дверь.

   – Теперь можно подняться наверх, – заметил полицейский и раздвинул в стороны занавески на окне. – Окно не за перто, – сказал он, опуская щеколду. – Давайте проверим и остальные окна.

   Мне хотелось придушить его, но ничего не оставалось делать, как последовать за детективом в столовую, гостиную и, наконец, в кабинет Дестера. В столовой и гостиной окна оказались закрытыми. Войдя в кабинет, Льюис зажег свет и направился к окну.

   – Окно открыто, – бросил он, довольный тем, что обнаружил криминал.

   Я посмотрел на письменный стол – и холод пробежал у меня по спине. Как беззаботный идиот, я оставил на виду, рядом с машинкой, перчатки. Я шагнул к столику, решив, что смогу убрать их прежде, чем Льюис повернется, но он уже обернулся, и я замер на месте.

   – Ну, вот и все, – подытожил сержант. – Теперь сюда можно влезть не иначе, как разбив стекло. – Он двинулся к двери, не взглянув на стол, и вышел в коридор. Я погасил свет и последовал за полицейским, оставив дверь полуоткрытой.

   – Пошли, – сказал Льюис. – Если услышите что-нибудь ночью, кликните меня, чтобы разбудить: обычно я сплю как убитый.

   Мы поднялись на второй этаж вместе и расстались на площадке лестницы. Сержант зашагал к комнате для гостей, расположенной в дальнем конце коридора, рядом со спальней Элен.

   – Спокойной ночи, – сказал я вслед.

   Детектив кивнул, вошел в комнату и закрыл дверь. Я постоял немного, прислушиваясь, потом погасил свет в холле и пошел к себе. Я медленно приблизился к кровати и сел на нее. Видел Льюис перчатки или нет? Именно из-за таких дурацких ошибок люди попадают в камеру смертников. Но в одном мне повезло. Проверяя окна, Льюис пропустил гардеробную, выходившую в холл. «Вот таким-то путем и проникнет в дом Дестер», – сказал я себе. Но кое-что для меня Льюис усложнил. Я собирался выстрелить из окна в кабинете, но теперь оно закрыто. Значит, мне предстоит открыть его, выстрелить, а потом снова закрыть. Это оставляло мне слишком мало времени для бегства. Мне придется мчаться во весь дух.

   Я встал и медленно разделся. Надел пижаму и халат. Взяв принесенный из кабинета револьвер, я вынул из него пустую гильзу и вставил на ее место новый патрон. Обернув револьвер платком, я положил его в карман халата.

   Прежде всего мне нужно будет спуститься в кабинет Дестера и взять перчатки. Я понимал, что не должен ни до чего дотрагиваться без них. Достаточно одного отпечатка пальцев, чтобы весь мой план взлетел на воздух. Я посмотрел на часы: было 23.05. Начинать следовало не раньше, чем через два часа, когда Льюис крепко заснет. Выключив свет в комнате, я выглянул в коридор. Над дверью его комнаты света не было. Значит, сержант лег спать. Я прикрыл дверь и забрался в постель. Я лежал в темноте, ждал и впервые за многие годы молился.

Глава 13

   Часы в холле пробили четверть второго. Последние два часа я лежал на кровати и прислушивался к шуму грозы за окном. Дождь колотил по стеклу и заглушал все остальные звуки в доме. Он шел не больше получаса и окончился так же неожиданно, как и начался. Я опустил ноги с кровати и сел. Тишина стояла мертвая. Поэтому даже тиканье часов и стук моего сердца казались мне слишком громкими. Я зажег настольную лампу и выглянул в коридор.

   Над дверью Льюиса было темно. Постояв довольно долго и не уловив никакого движения, я решил, что полицейский спит и что пора действовать. Я вынул из ящика комода фонарик, включил его, а настольную лампу потушил. Стараясь двигаться бесшумно, я спустился в холл, вошел в кабинет Дестера и зажег свет. Надев перчатки, я нашел листок с предсмертной запиской и вставил ее в пишущую машинку. Подойдя к окну, я отодвинул щеколду и приоткрыл его на несколько дюймов. Затем я отправился в кухню, зажег свет, запер дверь и подошел к холодильнику. Я начал снимать с его крышки бутылки и расставлять их на полу. Руки у меня дрожали, и, когда я снимал последнюю бутылку, чуть было не произошло несчастье. Одна бутылка упала и покатилась к краю. Я едва успел подхватить ее. Наконец, крышка была освобождена. Я взялся за нее, но у меня не хватило решимости поднять ее. Я достал из шкафа стакан, с трудом открыл одну из бутылок, плеснул в стакан виски и выпил. Первое напряжение немного спало. Мне захотелось выпить еще, но я удержался от искушения. Поставив стакан и бутылку на стол, я вернулся к холодильнику. Я начал было поднимать его крышку, но мне показалось, что в коридоре скрипнула половица. Мое сердце застучало сильнее. Оцепенение на миг сковало тело. Опустив крышку и выключив свет, я открыл дверь и прислушался: вокруг стояла тишина. Я закрыл дверь, снова зажег свет и вернулся к холодильнику. Решительно откинув крышку, я заглянул внутрь: Дестер лежал на боку и имел вид спящего. Я дотронулся до его щеки. Она была чуть-чуть холодная. Внутри холодильника скопилось немного влаги, но она почти вся впиталась в одежду, которая на ощупь была тоже влажной. Это обстоятельство меня не испугало, потому что полиция поймет, что Дестер, возвращаясь домой, попал под дождь. Я подхватил покойника под мышки и вытащил из холодильника. Труп оказался намного тяжелее, чем я думал, и у меня ушло минут пять на то, чтобы положить его на пол. На дне холодильника образовалась небольшая лужица крови, потому что после отключения мотора процесс замораживания прекратился и рана снова начала кровоточить. Следовало поскорее перенести Дестера на место его самоубийства, чтобы кровь текла там. Иначе полиция не поверит, что он застрелился в кабинете.

   Я прошел в кабинет и зажег там свет. Я не рискнул переносить труп в темноте, так как мог опрокинуть что-нибудь и разбудить Льюиса. Вернувшись в кухню, я взвалил Дестера на плечо и перенес его в кабинет, опустив на пол рядом с креслом. Кровь из раны мертвого Дестера стала стекать на ковер.

   С фонариком в руке я проделал обратный путь по коридору, чтоб выяснить, не осталось ли на полу капель крови. Мне повезло: я заметил только одно пятнышко. Я принес из кухни тряпку и тщательно вытер пол. Потом вымыл внутри холодильник, прополоскал тряпку и спрятал ее в кастрюлю. «Надо будет утром избавиться от нее», – сказал я себе.

   Закрыв дверцу холодильника, я приступил к следующему этапу: к расстановке бутылок на прежнее место. Теперь я чувствовал себя гораздо лучше. Три четверти работы были позади. Оставалось только выстрелить в окно, закрыть его и выбежать из комнаты раньше, чем в нее ворвется Льюис. Я убеждал себя, что в силах довести задуманное до конца. Я ставил на место последнюю бутылку, когда услышал звук, от которого у меня замерло сердце. Это был громкий скрип половицы. На этот раз я не ошибся. И мне не почудилось, что перила лестницы тоже треснули.

   Стремглав бросившись к выключателю, я погасил свет, открыл кухонную дверь и стал всматриваться в темноту. Никогда раньше в жизни мне не доводилось испытывать большего страха, чем сейчас. Затаившись, я прислушивался и ждал. Темноту резанула вспышка света на лестнице, как будто кто-то включил фонарик, чтобы осветить себе дорогу. Я понял: это Льюис крадется вниз. Моя рука нащупала в кармане револьвер, и я зажал его в своей ладони. Действуя чисто интуитивно, я закрыл дверь, повернул выключатель и зажег в кухне свет, зная, что он будет виден в коридоре, и решив, что дальнейшие мои шаги будут зависеть от поведения полицейского. Как поступит Льюис? Войдет, чтобы узнать, что здесь происходит? Или минует кухню и выйдет на улицу, чтобы заглянуть сюда через окно? Тишина в коридоре действовала мне на нервы. Скрипнула ступенька лестницы. Я понял, что сержант еще спускается. Дойдет, следовательно, до кухни только через пару минут, которые даны мне, видно, опять судьбой, как и тогда в бараке.

   Я приоткрыл дверь из кухни в кладовую и взял одну из бутылок. Рядом с этой дверью находилась за занавеской ниша, в которой стояли щетки, совки и прочая дребедень. Я спрятался за занавеской, сжимая в одной руке бутылку, а в другой – револьвер. Я смотрел в щелку между стенкой и тканью. Вот приоткрылась дверь – и Льюис появился на пороге. Меня поразило, что он полностью одет. В руке у него был специальный полицейский пистолет 38-го калибра. Я продолжал наблюдать за сержантом. Он не спешил входить. Наклонившись вперед, он с силой толкнул дверь, так что она стукнулась о стенку. Хорошо, что я не встал там, иначе она бы прищемила меня и я сразу был бы обнаружен. Льюис оглядел комнату, взгляд его остановился на двери в кладовую, потом он перевел его на дверь, выходящую во двор. Полицейский подошел к ней, дернул ручку и обнаружил, что дверь по-прежнему заперта. Тогда он снова повернулся лицом к двери кладовой:

   – Дестер, выходи с поднятыми руками! – скомандовал Льюис.

   Я стоял ни жив ни мертв.

   – Выходи, я знаю, что ты там! – повторил сержант.

   Он подождал еще несколько секунд, потом подошел к двери кладовой и толкнул ее ногой. В этот момент он повернулся ко мне спиной. Я раздвинул занавески и швырнул бутылку через голову полицейского в противоположную от себя сторону. Бутылка со звоном разлетелась, обдав пол и стену осколками стекла и каплями виски. Льюис оцепенел от неожиданности. Воспользовавшись этим, я шагнул вперед и ударил его рукояткой револьвера по голове. Детектив застонал и опустился на пол. Я отступил к стене, меня била дрожь. Льюис не видел меня, это ясно. Не зная, как долго он будет без сознания, я схватил его под мышки, отволок в кладовую и запер дверь, чтоб иметь в запасе достаточно времени для завершения своего плана.

   Я вернулся в кабинет, достал из шкафа небольшой электрический камин, включил его и поставил около трупа. Этим я хотел ускорить процесс оттаивания тела Дестера и немного высушить его одежду. Проверил я и свои пижаму и халат. И хорошо, что это сделал. На брюках и на халате были пятна крови. Поднявшись в свою комнату, я переоделся, а грязные вещи спрятал под матрац. Затем я снова вернулся в кабинет и исследовал тело Дестера. Кровь, вытекая из раны, образовала вокруг его головы красный ореол. Я дотронулся до лица покойного, оно было теплым, мускулы расслабились. Все было так, как в роковой день самоубийства продюсера. Оставался только последний штрих, который приведет или к моему концу, или к забвению сделанного и пережитого в этом жутком доме.

   Грохот выстрела и вспышка меня так напугали, что я чуть не выронил револьвер из рук. Теперь в моем распоряжении оставалось очень мало времени до звонка Мэриан. Я положил револьвер рядом с Дестером, запер окно и побежал в гардеробную, где проделал обратную этой операцию: оставил окно приоткрытым. Затем я снова помчался наверх, чтоб снять перчатки и спрятать их под матрацем. И вот, когда я спускался вниз по лестнице, я услышал телефонный звонок. «Наверное, это Мэриан», – подумал я, вошел в кабинет и взял трубку.

   – Глин? Что случилось? – взволнованно спросила мисс Темпл. – У вас стреляли?

   – Да. Оставайся у себя. Это Дестер застрелился. Нужно вызвать полицию. Льюис куда-то исчез…

   – Но Глин…

   – Повесь трубку. Мне нужно позвонить, – сказал я, нажав на рычаг.

   Я выключил камин и спрятал его в шкаф. Обвел взглядом комнату, чтобы убедиться, что не оставил никакой улики. Взглянув на предсмертную записку, я придвинул ногой револьвер ближе к телу Дестера.


   Я сидел в гостиной, курил сигарету и рассеянно слушал шум дождя за окном. Мэриан дремала, свернувшись на диванчике. Около двери, спиной к нам, стоял полицейский с бычьей шеей. Часы на камине показывали 3.30. Остальная часть дома кишела полицейскими. Детективы входили и выходили из кабинета Дестера, два репортера спорили с сержантом, который не хотел пускать их в гостиную.

   Через пять минут после моего звонка в полицию машина с сиреной подъехала к дому, а через десять минут появился Бромвич с бригадой помощников. Меньше чем через пять минут они нашли Льюиса. Бромвич спросил меня о том, что произошло. Я рассказал ему, что услышал выстрел, спустился вниз и увидел мертвого Дестера. Позже обнаружил, что Льюис пропал. Вот и все, что я поведал лейтенанту.

   – Ладно, посидите в гостиной, – сказал он. – Я после поговорю с вами.

   Прежде всего я поднялся к себе и надел пиджак поверх пижамы, потом спустился в гостиную. К этому времени там уже находилась Мэриан, которая ничего не могла сообщить Бромвичу, кроме того, что услышала выстрел. Мы почти не говорили друг с другом. Мешал полицейский у дверей. Мэриан устроилась с ногами на диване и, закрыв глаза, то ли дремала, то ли пребывала в каком-то оцепенении. Ожидание было томительным, и мои нервы были натянуты до предела. Я видел, как появился в коридоре высокий костлявый мужчина, которому полицейский указал:

   – Сюда, по коридору и налево, док.

   Значит, этот костлявый субъект был тем человеком, который одним словом мог разрушить всю мою инсценировку. Мне страшно хотелось выпить, но я не решался сдвинуться с места. Мне оставалось только курить и ждать. В четыре часа приехала скорая помощь, и Льюиса вынесли на носилках. Я со страхом подумал, что, возможно, убил его.

   – С сержантом все в порядке? – спросил я стража, стоящего у дверей.

   – Да, если не считать того, что у него проломлен череп, – огрызнулся тот.

   В 4.30 приехала вторая машина, наверное, из морга. Четверо мужчин вынесли из нее длинный черный ящик, похожий на гроб. Через полчаса та же четверка возвращалась назад, неся свой ящик на плечах и сгибаясь под его тяжестью. Наконец-то, после десятидневного пребывания в холодильнике, Дестер был на пути к месту последнего успокоения. Я отвернулся, но стук, с которым гроб был поставлен на пол машины, заставил меня вздрогнуть и похолодеть.

   Лучи восходящего солнца уже начали пробиваться через жалюзи, когда в гостиную вошел Бромвич. Он держался самоуверенно.

   – Вы, двое, можете отправляться спать. Вы понадобитесь мне только на следствии. Оно состоится, вероятно, дня через два. Простите, что пришлось держать вас здесь.

   – Значит, мы вам больше не нужны? – спросил я удивленно и не веря своим ушам.

   Лейтенант самодовольно усмехнулся.

   – Все выяснено. Я же говорил Мэддаксу, как обстоит дело, но он не хотел меня слушать. А все было яснее ясного. Дестер не хотел ехать в санаторий, и супруги по дороге туда поссорились. При этом Дестер ударил жену и убил, после подкинул труп на лесную станцию. Затем он понял, что у него не хватит самообладания, чтобы разыграть до конца похищение, и выбрал наиболее легкий путь ухода из жизни. Вы читали его предсмертную записку?

   Я кивнул.

   – Значит, вам все известно. Он вернулся за револьвером и застрелился, поставив точку в конце этой истории.

   Я никак не мог поверить в услышанное. Неужели лейтенант на все сто процентов убежден, что с Дестером случилось все так, а не иначе? Неужели у врача не появилось сомнений относительно времени смерти Дестера?

   – Значит, мы можем уходить спать? – спросил я.

   – Конечно. Я пойду поговорю с репортерами. Может быть, они и с вами захотят потолковать? Задержитесь здесь минут на пять.

   – С Льюисом все в порядке?

   – Вот растяпа! Я оставил его на случай возвращения Дестера и велел наблюдать, а он напоролся на удар. У него проломлен череп, но думаю, что все будет в порядке: голова у него, как камень.

   Бромвич вышел в холл и заговорил с газетчиками. Мэриан и я посмотрели друг на друга. Я заставил себя улыбнуться ей.

   – Ну, все, кажется, позади, – выдохнул я. – Наверное, ты больше здесь не останешься, завтра, точнее говоря, сегодня уедешь. Я помогу найти тебе комнату.

   Девушка хотела что-то сказать, но тут вошли репортеры. В течение следующего получаса мы отвечали на вопросы, которыми они прямо-таки выстреливали в нас. Их интересовала личная жизнь Дестера: ссорился ли он с женой, как она вела себя в таких ситуациях, каково мое мнение об этой паре. Я постарался дать понять, что супруги часто ссорились, и что при этом Дестер доходил до критического состояния, почти до безумства. Я намекнул, что меня не удивило бы известие о том, что Элен умерла от удара, нанесенного ей мужем. Наконец удалось избавиться от газетчиков. Бромвич уже ушел, на посту стоял только полицейский, объявивший мне, что лейтенант оставил его здесь, чтобы отваживать зевак от дома.

   Я проводил Мэриан до гаража, и мы договорились снова встретиться в десять часов.

   – Как только следствие закончится, Глин, я уеду в Рим, – произнесла она. – Мне хочется забыть обо всем, что произошло в этом доме. Ты поедешь со мной?

   У меня оставались еще две тысячи долларов от уплаченных Дестером денег. Это было немного, но мне так хотелось скрыться от пережитого кошмара, что я не стал колебаться.

   – Да, поеду.

   – А ты сможешь? – Мэриан смотрела на меня с беспокойством. – Ты получишь к тому времени свое наследство?

   Я непонимающе взглянул на нее, потом вспомнил, что говорил ей о наследстве, когда еще план со страховкой только разрабатывался и, казалось, сулил богатство.

   – Вряд ли, – сказал я. – Но у меня есть деньги. Кроме того, я могу найти работу в Риме.

   – Обсудим это дело за завтраком.

   На том мы и расстались. Я вернулся в дом. Полицейский сидел на террасе, перед ним стоял кофейник.

   Я постоял минуту в холле, пытаясь понять, избежал я опасности или нет. Конечно, впереди меня ждало следствие. Назойливый следователь будет задавать вопросы с подвохом. Но все-таки мне казалось, что больше мне бояться нечего, раз невероятный мой план осуществился так удачно. Правда, кое-что еще нужно сделать: избавиться от тряпки, перчаток, от пижамы и халата. Как только дом будет полностью в моем распоряжении, я их просто сожгу, и все. В настоящий же момент мне необходимо выпить виски. Напряжение четырех последних часов совершенно измотало меня.

   Я вошел в гостиную, направился к бару и остолбенел. В одном из кресел сидел высокий темноволосый мужчина примерно моего возраста. Он держал в руке стакан с виски, а во рту у него дымилась сигарета. Он посмотрел на меня, и его забавно-некрасивое лицо озарилось улыбкой.

   – Паршивая привычка пить так рано, – услышал я голос незнакомца. – У моей жены был бы припадок, если бы она увидела меня сейчас. Но дело в том, что я всю ночь на ногах.

   Я стоял, глядел на незваного гостя и пытался сообразить, кто он и что он.

   – Вы репортер? – спросил я.

   – Нет. А разве я похож на него? – Улыбка мужчины стала еще шире. – Нет, я – Стив Хармас, сыщик страховой компании «Нэшнл Фиделити». Я жду здесь старика Мэддакса. Он должен приехать с минуты на минуту.

   Я почувствовал холодную дрожь.

   – Мэддакс?

   – Да. Этот старый волк не упустит случая обнюхать произошедшее здесь со всех сторон. – Сыщик снова усмехнулся. – Выпейте. Судя по вашему виду, это вам необходимо.

   Вскоре после семи часов Мэддакс вошел в гостиную. К этому времени я уже побрился, принял душ и оделся, делая все это как в сомнамбулическом сне. Я все время повторял себе, что если полиция удовлетворена расследованием, то Мэддаксу тоже нет причин быть недовольным… Я снова и снова напоминал себе, что в интересах страховой компании принять версию, что Дестер убил свою жену и застрелился сам. Если следователь найдет, что Дестер совершил самоубийство, то тогда компании не придется выплачивать страховку. Зачем же Мэддаксу совершать глупость и доказывать, что Дестера убили? Коротышка должен обрадоваться, что компания не понесет никаких затрат в этом деле.

   В ожидании появления своего патрона Хармас излагал мне свой взгляд на политическую ситуацию в мире. Его, кажется, очень заинтересовало столкновение позиции русских и американских интересов в Европе. Я не мешал ему высказываться, но почти не слушал его.

   Как только Мэддакс вошел в гостиную, Хармас совершенно преобразился. Он больше не выглядел ленивым. Его лицо оживилось, взгляд стал строже, и он вскочил с кресла так стремительно, как будто в нем распрямилась тугая пружина. Взглянув на нас, Мэддакс подошел к камину, достал кисет и трубку и стал набивать ее табаком.

   – Не буду вам мешать и поднимусь к себе, – сказал я.

   – Прошу вас, останьтесь, мистер Нэш, – произнес Мэддакс. – Вы можете кое в чем нам помочь. Садитесь. Сядь и ты, Стив.

   Прибывший дождался, пока мы сели, потом разжег трубку и спросил:

   – У тебя есть что-нибудь для сообщения?

   Хармас закурил сигарету.

   – Помните то дело, которое было у нас в прошлом году? С танцовщицей? Когда она с помощью хитрого трюка хотела получить у нас полтора миллиона долларов? – спросил Стив. – Так вот, это дело такое же каверзное.

   Я почувствовал, как при этих словах железная рука ужаса стиснула мое сердце.

   Мэддакс спросил:

   – Почему ты так думаешь?

   – Произошло нечто невероятное, – ответил Хармас, усаживаясь поглубже в кресло. – Очевидно, это настолько ловкая проделка, что я не знаю даже, как она была отработана. Например, предполагается, что Дестер проник в окно гардеробной, так как все остальные двери и окна были заперты. Но он не мог этого сделать, потому что я провел весь вечер и часть ночи под окном гардеробной, наблюдая за домом. И как тогда Дестер проник в дом, если этот путь исключается?

   – Он мог спрятаться в доме в течение дня, – предположил Мэддакс.

   – Нет, в шесть часов, когда я занял свой пост в саду, Льюис прочесал весь дом от крыши до подвала и ничего не нашел. Значит, Дестера в доме не было, и позже он тоже не мог проникнуть в него. Но, несмотря на это, его нашли мертвым в кабинете.

   Мэддакс подошел к свободному креслу и уселся рядом с сыщиком.

   – Да. Это любопытное противоречие. Что еще?

   – За время моей карьеры я видел десятки самоубийств, – продолжал дальше Хармас, – но никогда из раны погибшего не вытекало так мало крови. А ведь повреждение значительное. Если бы это не было абсолютно невозможным, я предположил бы, что Дестер застрелился где-то в другом месте, а потом пришел в кабинет и там окончательно истек кровью.

   Мэддакс сидел некоторое время молча, потом поинтересовался:

   – Каково мнение врача на этот счет?

   Хармас не заставил себя ждать с ответом:

   – Он был удивлен, но, кажется, остался при том убеждении, что Дестер застрелился сам. Никакого другого вывода быть и не могло: ведь перед ним лежал труп, а рядом с трупом револьвер, которым было причинено ранение в голову, ставшее причиной смерти. Так что док только развел руками и заявил, что ему непонятно, почему у Дестера так мало пролилось крови из раны. Врач исходил из виденного, которое было неоспоримым. Некоторой же необычности факта с кровью объяснений не находилось.

   Мэддакс усмехнулся.

   – Вот мы и поищем объяснение. Должен сказать вам, мистер Нэш, что у меня есть некоторый опыт в области мошенничества. Вы и не поверите, на какие только хитрости не пускаются люди в погоне за легкой наживой. Я дошел до того, что больше не доверяю своим ушам и глазам, а доверяю подозрениям. И можете себе представить: они очень часто оправдываются.

   – Вам придется попотеть, прежде чем вы придумаете объяснение, почему у Дестера кровотечение из смертельной раны было весьма необильным, – заметил Хармас.

   Мэддакс отмахнулся.

   – Что еще у тебя есть?

   – Нигде нет отпечатков пальцев, – добавил Хармас. – Ни одного. Дестер оставил предсмертную записку, так отпечатков не найдено ни на бумаге, ни на машинке. Очевидно, он пил виски и уронил бутылку, но следов нет ни на стакане, ни на бутылке. Отпечатки пальцев отсутствуют и на револьвере. Он чисто вытерт. В гардеробной на окне, которое, как предполагается, Дестер открывал, тоже ничего.

   – Возможно, он все это делал в перчатках?

   – Тогда где они? Я искал их, но не нашел. Да и зачем Дестеру писать предсмертную записку в перчатках?

   Я вынул платок и вытер мокрое от пота лицо. Я себя чувствовал так отвратительно, что уже не боялся, что это мое предательское движение будет замечено. Но, казалось, мужчины не обратили на меня внимания.

   – Еще один любопытный факт, – продолжал Хармас. – Когда Дестер выехал в санаторий с миссис Дестер, на нем была коричневая шляпа, пальто из верблюжьей шерсти, темно-серые брюки и коричневые ботинки. Когда мы нашли его в кабинете, брюки на нем оказались синие, а ботинки черные, и ни пальто, ни шляпы не было.

   – Что думает об этом Бромвич?

   – Он решил, что, возможно, Дестер испачкался на лесной станции и переоделся в ту одежду, которая была с ним в чемодане. Сейчас Бромвич предпринимает поиски пальто и проверяет все камеры хранения, расположенные вблизи от места, где был оставлен «роллс-ройс».

   Мэддакс почесал щеку чубуком трубки. Всем услышанным коротышка остался доволен.

   – Похоже, что нам задали хорошую головоломку, – сказал он. – Мне твердо известно только одно, что это – мошенничество. Я советовал Бромвичу поискать второго мужчину. Он не захотел, так мы этим займемся сами.

   – Вы думаете, что есть еще один мужчина? – спросил Хармас. – Считаете, что у миссис Дестер был любовник?

   – Уверен, что да. Я полагаю, что им двоим пришла в голову идея убить Дестера и получить страховку. Одна миссис Дестер до этого не додумалась бы. Когда она действовала однажды одна против страховой компании, то чуть не посадила себя в тюрьму. На этот раз все продумано умнее, тоньше. Это дело рук мужчины. А кем иным он может быть, как не любовником?

   – Вы хотите доказать, что Дестер убит? – спросил Хармас. – Но ведь это не выгодно для компании. Если он убит, то придется удовлетворить иск.

   Я быстро взглянул на Мэддакса. Все зависело сейчас от его ответа. Он улыбнулся Хармасу.

   – Послушай, – сказал он, – мы никогда не уклонялись от удовлетворения справедливого иска, да и впредь не будем. Дестер сам аннулировал в страховке пункт о самоубийстве. Для полиции оно сейчас налицо. Приняв эту версию, компания снимет с себя обязательство по выплате страховки. Но есть в этом деле один нюанс: я смотрю на смерть Дестера иначе. Я считаю, что здесь имеет место убийство. Возможно, эта точка зрения обойдется нам в 750 тысяч, но в конечном итоге она сэкономит нам немало денег в будущем, отбив охоту у многих поживиться за счет компании. До сих пор я не оставлял ни одного мошенничества безнаказанным. Я отправил в камеру смертников 18 человек. Пусть и на этот раз хитрецы поймут, что связываться с «Нэшнл Фиделити» небезопасно. Я намерен в данной искусной подтасовке под самоубийство разоблачить мошенничество и доказать, что совершено убийство. Это будет для нас чертовски выгодная реклама. Кроме того, это явится предостережением для других умников. – Мэддакс сделал затяжку из трубки, помолчал, хотя было заметно желание поскорее поделиться своими соображениями, и продолжил: – Но это еще не означает, что нам придется платить. Возможно, будет не в интересах общества удовлетворить этот иск. Запомни эту формулировку: не в интересах общества! Эта аксиома бывает всесильной. С ее помощью уже не раз приостанавливались платежи в прошлом, будут приостанавливаться и в будущем.

   А теперь я обоим вам расскажу кое-что, к чему я пришел в результате размышлений. По-моему, эти двое, миссис Дестер и ее любовник, понимали, что компании будет выгодна версия о самоубийстве. И что они сделали? Они решили убить Дестера, инсценировав самоубийство. Они знали, на что шли. Не страховка им была нужна. Они рассчитывали, что, во-первых, не будут отвечать за самоубийство, во-вторых, что компания будет горой стоять за них, чтобы добиться принятия выгодной для нее самой версии о самоубийстве. Вы спросите, зачем это им, если они теряют деньги? И вот что я вам отвечу. – Мэддакс наклонился вперед, ткнув чубуком трубки в Хармаса. – Убийцы делали ставку не на страховку, а на возврат взносов. Знаете, сколько уплатил Дестер за последние два года? Сто четыре тысячи долларов. Вот на что они нацелились, а не на 750 тысяч. Получить 750 тысяч гораздо труднее, а претендуя на меньшее, они чувствовали себя в полной безопасности. Правда, у Дестера долгов на пятьдесят тысяч, но продажа имущества покрыла бы долги, и в их полном распоряжении осталась бы кругленькая сумма в сто тысяч долларов.

   Хармас подавил зевоту: явно его утомили разглагольствования патрона.

   – Что ж, возможно, вы и правы, – согласился без особого энтузиазма сыщик. – Я совсем забыл о возвращении взносов. Что же тогда случилось с миссис Дестер?

   Вопрос вызвал раздражение у Мэддакса.

   – Не знаю и знать не хочу. Может быть, любовники поссорились. Возможно, по какой-то другой причине приятель убил свою подружку. Меня это не интересует. Это дело полиции. Мне важно одно: наш клиент убит, и я позабочусь, чтобы убийца не ушел от расплаты. – Неожиданно Мэддакс повернулся и посмотрел на меня: – А вы что думаете по этому поводу, мистер Нэш? Мы не знаем вашего мнения. У вас нет соображений насчет того, кто мог быть любовником миссис Дестер?

   Я понимал, что у меня на руках проигранная партия. И все же теплилась маленькая надежда, что еще удастся выйти сухим из воды, если умно разыграть свои карты.

   – Я не знаю, кто он, – отозвался я, заставив себя встретить испытующий взгляд холодных пронзительных глаз Мэддакса. – Но как-то раз я видел миссис Дестер с каким-то мужчиной.

   Мэддакс улыбнулся и посмотрел с явным превосходством на Хармаса.

   – Видишь, стоит один раз копнуть – и уже что-то появилось на свет. – Он опять обратился ко мне: – Когда это было?

   – Возможно, неделю назад. Точно не помню. Я был в городе и видел, как миссис Дестер и этот мужчина вышли из «Браун-Дерби».

   – Вы сможете описать его?

   – Конечно. – Казалось, слова слетали с языка сами по себе, без всякого усилия с моей стороны. – Высокий блондин с усиками, лет 35. Красивый, хорошо одет.

   Мэддакс тут же потребовал от сыщика:

   – Запомни. Поедешь в «Браун-Дерби» и найдешь этого парня.

   – Ладно, – бросил Хармас. – Правда, в Голливуде 20 тысяч высоких красивых блондинов, но я разыщу именно этого.

   – Вы не заметили, мистер Нэш, они разговаривали дружески? Как они держались? – уточнил Мэддакс.

   – Не знаю, не заметил. Я проезжал мимо них на машине и успел бросить только мимолетный взгляд. Правда, мужчина держал миссис Дестер под руку.

   – Ну что ж, тут есть над чем поработать, – заключил Мэддакс и встал с кресла, заметив при этом Хармасу: – Поезжай в «Браун-Дерби», а я отправлюсь потолковать с Бромвичем.

   Сыщик расправил свое худое, длинное тело и тоже поднялся.

   – Я не смыкал глаз 24 часа. Но это вас, наверное, не интересует.

   Мэддакс только отмахнулся от сыщика и повернулся ко мне.

   – Благодарю вас за информацию, мистер Нэш. Вы дали мне именно ту нить, которую я искал.

   – Я только раз видел их вместе, – произнес я извиняющимся тоном.

   – Этого достаточно. – Коротышка крепко пожал мне руку, кивнул и вышел из гостиной.

Глава 14

   «Только без паники», – вслух сказал я себе эти слова, наблюдая за машиной Мэддакса, исчезнувшей за поворотом.

   «Неужели Мэддакс просто играл со мной? – спросил я себя и задал еще кучу неразрешимых вопросов: – Предполагает ли он, что я был любовником Элен? Не готовит ли он мне ловушку, принимая на веру мою историю о блондине, которого я видел около „Браун-Дерби“?» Судя по всему, представитель страховой компании направился в полицейское управление, чтобы договориться о моем аресте. Значит, я не имею права тратить зря драгоценное время. Нужно срочно избавиться от пижамы, халата и перчаток. Если меня арестуют, то рано или поздно полиция узнает о сейфе и обыщет его. Тогда всплывет на свет божий хранящееся там завещание. Эту улику тоже следует поскорее уничтожить.

   Я побежал на кухню и вынул из кастрюли тряпку, которой вытирал холодильник. Потом поднялся в спальню, сложил пижаму, халат, перчатки и тряпку в чемодан, а сверху бросил свой старый рабочий костюм и несколько рубашек. Закрыв чемодан, я подошел к окну и посмотрел на террасу. Полицейский разгуливал по ней взад и вперед, заложив руки за спину и надвинув на глаза фуражку, чтобы защититься от солнца. Я решил выйти через черный ход в сад, а оттуда на улицу, где можно сесть на автобус.

   Взяв чемодан, я спустился в кухню, оттуда, никем не замеченный, направился задним двором к садовой калитке. Через четыре минуты я был уже на автобусной остановке. Подошел автобус, и я сел в него. Поглядывая в окно, я пытался определить, не преследует ли меня какая-нибудь машина, но улица была пустынна. Я сошел около перекрестка Фигаро-стрит и «Файрстон» и смешался с толпой бизнесменов и продавщиц, спешивших на работу.

   Была половина девятого, когда я приблизился к зданию, где я имел свой сейф. Мне нужно было только перейти дорогу, чтобы оказаться у нужной мне двери, но движение было оживленным, и мне пришлось задержаться на противоположной стороне улицы. И к счастью для меня. Потому что я заметил, что около входа в здание стоит большая черная машина, в которой сидят четверо здоровых мужчин с бычьими затылками. Я тотчас понял, что это полицейские, и нырнул в первый подвернувшийся магазин. Что копы делали там? Ждали меня или кого-то другого? В одном я был уверен: они сидели там не для забавы. Холодный страх сжал мое сердце. Я старался убедить себя, что полицейские караулят не меня, но все равно у меня не хватило духу пойти в нужном направлении, и я двинулся в кафе на углу. Там я заказал чашку кофе и стал думать, что мне делать дальше. Выход был один: немедленно убраться из города. Но в моем бумажнике было только пять долларов и немного мелочи. Нужно дождаться, когда откроется банк, и забрать две тысячи долларов. Без денег я не могу сделать ни шагу.

   Итак, я стал ждать. Я перешел из кафе в бар, а оттуда в другое кафе. Стрелки часов ползли медленно. Выпив три чашки кофе и выкурив несколько сигарет, я решил, что пора. Я направился к банку по другой стороне улицы. Но перед ним тоже стояла большая черная машина, и в ней тоже сидели четверо. Я отступил под арку магазина. Теперь мне стало понятно, что полиция устроила засаду именно на меня. Это не могло быть совпадением. Копы рассчитывают, что я, потеряв самообладание, возьму деньги и постараюсь бежать. Я снова зашел в кафе, заказал еще чашку кофе и сел за столик около окна. Мои руки так дрожали, что я боялся взяться за чашку. Нужно бежать прежде, чем петля затянется. Но как это сделать без денег? Тут я подумал о Солли. Может быть, он даст мне денег? Ведь у него самого были неприятности с полицией, и он легко сможет понять меня.

   Я прошел в телефонную кабину и набрал номер конторы Солли. Ответила Пэтси.

   – Джек у себя? – спросил я.

   – Нет. Это ты, Глин?

   – Да. Послушай, Пэтси, мне очень нужно поговорить с ним. Где мне найти его?

   – Он пошел в полицейское управление.

   – Куда?

   – В полицейское управление. Полчаса тому назад за ним приехал детектив и забрал его туда. Глин, у тебя неприятности?

   Я горько улыбнулся. Неприятности?! Это слишком слабо сказано.

   – Возможно, – ответил я. – Что было нужно сыщику от Солли?

   – Джек выслал меня из комнаты, но я подслушивала у двери, – быстро сообщила девушка. – Детектив расспрашивал его о тебе и миссис Дестер.

   Я вытер пот с лица.

   – И что говорил твой патрон?

   – Не знаю, мне пришлось отойти от двери. Через пять минут Джек вышел и заявил, что он поедет в полицейское управление.

   – Какой у него был вид?

   – Испуганный. Советую тебе держаться от него подальше, Глин. Он заботится только о себе.

   – Наверное, ты права. Спасибо, Пэтси.

   – Может быть, я смогу чем-нибудь помочь тебе. Та женщина ведь умерла, верно? Я читала в газетах.

   – Да, умерла. И ты ничем не можешь мне помочь. Прощай и спасибо.

   Я повесил трубку и вернулся к своему столику. Закурив сигарету, я стал размышлять. Солли, разумеется, расскажет в полиции, что я предлагал ему пятьсот долларов за сведения о прошлом Элен, и там решат, что я собирался шантажировать ее и имел поэтому причины для убийства. Я ощущал кожей, как петля постепенно затягивается туже вокруг моей шеи. Несколько минут я сидел неподвижно, пытаясь найти выход из создавшегося положения, потом вспомнил о Мэриан. Может быть, она выручит меня деньгами? Я снова подошел к телефону и набрал номер Дестеров. Ответил мужской голос. Я совсем забыл о полицейском, который остался дежурить в доме. Там везде параллельные телефоны, так что сыщик, конечно, сможет подслушать наш разговор. Я понимал, что не имею права вмешивать Мэриан в это дело.

   – Хэлло, – произнес полицейский. – Кто говорит?

   Я повесил трубку и вышел из кабины.

   Я чувствовал себя измотанным и опустошенным и уже почти желал, чтоб все поскорей закончилось тем, что мне уготовано судьбой и чего не миновать. Если бы у меня хватило мужества, то я поехал бы в полицейское управление и рассказал бы правду, но на это у меня не было сил. Я еще утешал себя, что у меня есть шанс спастись, если я начну действовать немедленно. Во-первых, нужно избавиться от чемодана. Если меня захватят с ним, то не представляю себе, как я тогда смогу защититься от обвинения в убийстве.

   Я поднял чемодан и вышел на улицу. Доехав до центральной автобусной остановки, я попал в камеру хранения.

   – Мне нужно оставить чемодан на несколько дней, – сказал я служителю.

   Тот равнодушно взял у меня чемодан, наклеил на него квитанцию, выдал мне номерок и закинул кладь на полку. Без своей уличающей ноши я стал гораздо спокойнее. Я вышел из камеры храпения на яркий солнечный свет. Несколько междугородных автобусов готовились к отправлению. Вокруг меня шумели и толпились пассажиры. Я решил уехать в Сан-Франциско и подошел к расписанию, чтобы посмотреть, когда туда отходит автобус. Я водил пальцем по длинному списку цифр и названий, когда краем глаза увидел высокого мужчину, который подошел сзади. Мной овладел ужас, подобный тому, который обычно испытывают в кошмарных сновидениях. Я медленно повернул голову: на меня смотрел солидный краснолицый мужчина в поношенном костюме.

   – Вы нам нужны, Нэш, – коротко сказал он. – Пошли.

   Я беспомощно озирался по сторонам, мои ноги будто приросли к асфальту. А на помощь первому уже спешил и приближался ко мне второй мужчина.

   – Не волнуйтесь, – бросил первый коп. – Лейтенант Бромвич просто хочет поговорить с вами. Идемте.

   Я пошел вместе с полицейскими агентами к ожидающей их машине и сел на заднем сиденье вместе с краснолицым сыщиком, а второй сел за руль. Потом я увидел, как из камеры хранения вышел третий детектив с моим чемоданом в руках. Он сел в машину рядом с водителем, поставив чемодан на колени.

   – Поехали, – распорядился равнодушно первый коп.

   Машина тронулась с места. Я смотрел в окно на прохожих, на проезжающие мимо меня автомобили, на синее небо. Мне хотелось запечатлеть в памяти знакомые вещи, потому что у меня было такое чувство, что все это больше я не увижу.

   Комната была маленькая, с грязными стенами и смешанными запахами пота, застарелого табачного дыма и карболки. Обстановка состояла из двух стульев и стола, запачканного чернилами. Усталый полицейский располагался на стуле у двери и уныло разглядывал большую синюю муху, ползущую по потолку. Я сидел на стуле около стола и ждал. Четыре часа прошло с тех пор, как меня привезли в эту комнату. Мне дали чашку кофе, которая так и осталась стоять нетронутой. На блюдце лежали окурки сигарет. За все это время полицейский не сказал ни слова. Он только иногда переводил свой взгляд с мухи на меня и обратно. Я не обманывал себя в отношении своего положения. Я попал в беду. Возможно, меня ждет газовая камера. После долгого размышления я решил рассказать всю правду, и тогда все будет зависеть от адвоката и от того, поверят мне присяжные или нет. От обвинения в убийстве Дестера меня спасает написанная им предсмертная записка. Но поверят ли тому, что я не хотел убивать Элен? Даже если и не усомнятся в правдивости моего признания и в соответствии моих слов действительности происшедшего, все равно мне придется провести долгое время в тюрьме. А это равносильно концу.

   Дверь открылась, и вошел тот коп, который взял меня на автобусной станции.

   – Лейтенант хочет поговорить с вами, – сказал он.

   Я встал и последовал за детективом через длинный коридор в более опрятную комнату, чем та, которую я только что оставил. У окна стоял хмурый Бромвич с сигаретой во рту. Около стола на стуле сидел Мэддакс, попыхивая трубкой.

   – Садитесь, – сказал Бромвич, указывая мне на стул.

   Пришедший со мной коп вышел, оставив дверь полуоткрытой. Я медленно подошел к столу и сел. Бромвич взглянул на Мэддакса.

   – В вашем распоряжении десять минут. Потом им займусь я.

   – Благодарю, лейтенант, – ответил Мэддакс. – Этого вполне достаточно.

   Бромвич бросил на меня враждебный взгляд и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

   Мэддакс начал набивать заново трубку.

   – Итак, Нэш, – сказал он, не глядя на меня, – вас не на много хватило, верно? Должно быть, вы немало потрудились над осуществлением своего хитроумного плана и не ожидали, что вас разгадают так быстро. Вы неплохо все придумали и чуть не обвели меня вокруг пальца. Два обстоятельства направили меня на верный путь. Во-первых, я узнал, что в недалеком прошлом вы занимались продажей холодильников, а во-вторых, мисс Темпл сообщила, что ее что-то тревожило постоянно на кухне, и что однажды в сомнамбулическом состоянии она почему-то выходила туда, что вы при этом настаивали держать пустой холодильник включенным. Этих двух моментов для меня было достаточно, чтобы понять ваш замысел. Это была неплохая идея, Нэш. Но она была обречена на провал. Подтасовку выдало бы отсутствие отпечатков пальцев и подтвердило бы ничтожно малое количество крови из смертельной раны. Только на первый взгляд все выглядело как самоубийство, а стоило копнуть глубже – и раскрылось тщательно обставленное убийство.

   Я молчал.

   – Вы в трудном положении, Нэш, – продолжал Мэддакс. – У моей компании против вас дело уже готово, потому что в вещах подобного рода я специалист высшего класса. Нам даже не нужно ваше признание. У нас вполне хватит улик, чтобы отправить вас в газовую камеру.

   – Я не убивал Дестера! – хрипло выдавил я. – Он застрелился сам. У меня есть его предсмертная записка.

   – Нет, его убили вы, – заявил Мэддакс, – и я расскажу вам, почему и как вы это сделали. Он взял вас к себе шофером. Вы и Элен Дестер стали любовниками. Она знала, что муж застрахован на 750 тысяч долларов, и хотела получить эти деньги. Вы понимали, что в случае убийства Дестера вы оба будете подозреваемыми номер один. Вы узнали, что ваш хозяин вычеркнул из своей страховки пункт о самоубийстве. Вы также располагали сведениями, что он уже уплатил взносы на сумму сто четыре тысячи долларов, и поняли, что если страховая компания не удовлетворит иск, то все равно она должна вернуть все взносы. – Мэддакс сделал ударение на последних словах. – Вы решили, что гораздо безопаснее претендовать на небольшую сумму, и составили свой план убийства Дестера, а заодно и своей любовницы, так как вам не хотелось делить деньги с ней. Но позже вы попросили Солли покопаться в ее прошлом и выяснили, что она убила Ван-Томлина. И использовали этот факт в своих целях: вы стали шантажировать Дестера, вымогать у него деньги под угрозой сообщить полиции о прошлом его жены. И он дал вам две тысячи долларов, чем он почти исчерпал свой счет.

   – Это ложь! – крикнул я. – Он заплатил мне жалованье за год.

   – Неужели вы думаете, что кто-то поверит в это? Ну, неважно, спорить вы будете с судом, а я рассказываю вам то, что случилось на самом деле и чему поверит суд. Итак, вас не удовлетворила мизерная сумма в две тысячи долларов, и вы заставили Дестера оставить все его состояние по завещанию вам. Вы видели завещание, и его формулировка устроила вас. В нем говорилось, что в случае смерти Элен Дестер все состояние переходит к вам. Сделать себя наследником всего завещанного вы решили немедленно. Для этого вы замыслили убить свою любовницу. Но сначала вы застрелили Дестера и с помощью Элен положили его в холодильник. Почему вы поступили так, а не вызвали полицию и не сообщили им, что он застрелился? Я скажу вам – почему. Вы добивались того, чтобы Элен Дестер поверила, что вы охотитесь за 750 тысячами долларов для ее же блага. Вы убедили ее в том, что она сможет получить полную страховку, если осуществить ваш план: подстроить все так, будто бы Дестера похитили, а позже убили. Для этого вами была придумана поездка в санаторий. Таким образом вы просто хотели завлечь женщину на лесную станцию. Вы разыграли роль Дестера. Мэриан видела вас отъезжающим в одежде этого бедняги. Привезя Элен Дестер на лесную станцию, вы убили ее, связали и оставили там. Вам предстояло свалить вину на Дестера, заставив всех поверить, что именно он убил жену, а потом инсценировал похищение, но, раскаявшись в своих действиях и потеряв самообладание, вернулся домой, написал записку с признанием и застрелился. Дело казалось вам совершенно безопасным, но тут Хармас начал расследование и указал на ряд сомнительных моментов: отсутствие отпечатков пальцев, недостаток крови из раны и совершенно необъяснимое и таинственное появление Дестера в доме. Я узнал, что вы держите сейф на свое имя, и посоветовал Бромвичу послать туда людей, а также блокировать вход в банк. Что же тогда произошло? Вам изменила выдержка, и вы пытались удрать, как всякий виновный человек.

   – Я не убивал Дестера! – крикнул я. – И Элен я тоже не убивал. Это была просто случайность! Я не хотел ударить ее так…

   – Я не спешил бы с заявлениями, – прервал меня Мэддакс, выколачивая трубку. – На вашем месте, я не говорил бы ничего, не посоветовавшись с адвокатом. Кстати, у вас есть хороший адвокат? Если нет, то я смогу порекомендовать вам одного. Я знаю человека, который не испугается безнадежного дела и будет драться за вас.

   – Не нужен мне ваш адвокат, – зло бросил я.

   – Не валяйте дурака. Моя обязанность – ограждать компанию от исков, что я и делаю. Меня не интересует при этом исход вашего дела. Но оно может иметь любой конец. А раз так, то попытайтесь бороться. И защитник вам в этом поможет.

   – Ладно, – согласился я, так как не знал ни одного адвоката.

   – О'кей. Я пришлю его сюда сейчас же, – пообещал Мэддакс. – Правда, не рассчитывайте на чудо. Он неплохой человек. И можете быть уверены, что он сделает все, чтоб спасти вас, хотя, я думаю, это не под силу никому. – Коротышка встали направился к двери. – Ну что ж, прощайте. Не желаю вам счастья, потому что вы не заслуживаете этого.

   Я слушал, как шум его шагов затихает в коридоре. Через две минуты в комнату вошел с двумя детективами Бромвич. Взглянув в его холодные, враждебные глаза, я понял, что это начало моего конца.